глава 26

Лука Моретти

Прошло три месяца с её очередного ухода. Три долгих, чёртовых месяца пустоты. Я ждал, я считал дни, я пытался забить голову чем угодно, но всё было напрасно. Хочется её так же сильно, как и в ту первую встречу, когда моё сердце сжалось в судороге и я понял — всё, я пропал.

Сегодня всё решится. Сегодня она сама захочет быть моей.

Я организовал вечеринку в арендованном огромном особняке. Стены — белые, сверкающие, ковры — мягкие, красные, хрустальные люстры, напитки рекой. Никто не знает, кто организатор, но все знают, что будет весело, шумно, роскошно. Пусть думают, что это какой-то таинственный спонсор или меценат. Истина — только для меня.

Все придут, но мне нужна только она.

Она по-прежнему любит своего Томи. Эта гниль, этот самодовольный ублюдок, который в открытую изменяет ей. Каждый чёртов день, пока её нет дома, он развлекается. И она всё ещё носит его имя в сердце, словно слепая. Я уже прострелил ему член, но слишком рано. Я поспешил, позволил эмоциям взять верх. Лучия меня за это не простит. Не сейчас.

Поэтому мне нужно открыть ей глаза. Сделать так, чтобы она сама увидела его таким, какой он есть. Чтобы сама захотела отомстить. Чтобы сама нажала на курок.

С Мелиссой я давно расстался. Мне надоело накручивать себя, что с ней мне хорошо. Это была иллюзия, слабая подделка под настоящую страсть. Тем более она лёгкодоступная, а я ненавижу таких. Ненавижу женщин, которые раздвигают ноги без боя, без того, чтобы заставить мужчину гореть.

Теперь я стою в зале, встречаю гостей и ищу её глазами.

– Здравствуйте, вы выглядите прекрасно, – говорю я, целуя очередной даме руку. Она хихикает, поправляет причёску, но мне всё равно. Мне плевать на всех этих женщин.

Где же ты, Лучия? Ты должна прийти. Я чувствую. Ты просто обязана.

Я выпроводил всю очередь — мужчин, женщин, пары, наряженные, улыбающиеся. Все здесь, но её нет. Так же как и Томи.

Я поднялся на второй этаж, лёг на диван, закинул руки за голову. Чёрт, нахрен этот банкет, если её здесь нет.

Я заказал шампанское, опустошил бутылку в одиночку. Но я не опьянел. Алкоголь давно не действует. Он просто жжёт горло и оставляет пустоту. На меня действует только она.

– С вами всё в порядке, мистер?..

Я вздрогнул. Перед глазами махала официантка в чёрно-белой униформе, испуганная, с подносом в руках.

Я резко встал, схватил её за руку и повёл в туалет. Если я не выплесну всю злость, всё здесь превратится в кладбище.

Она сопротивлялась, дёргалась, кричала, но я поднял её на руки, как куклу, и потащил в уборную. Толкал ногой двери кабинок — все закрыты. Я уже почти решил, что отымею её прямо на раковине, заглушив собственную ярость в её теле. Но, толкнув последнюю дверь, замер.

Картина была слишком сладкой.

Томи. Этот урод. С какой-то девушкой. Они слились друг с другом, не замечая ничего вокруг. Его руки жадно скользили по её телу, её пальцы вцепились в его волосы, стоны эхом отражались от кафельных стен.

Я улыбнулся. Широко, как волк.

Если Томи здесь, то и Лучия наверняка здесь.

Я медленно прикрыл дверь, отпустил официантку. Она с визгом убежала, но мне плевать. Я побежал обратно в зал.

Чёрт, как много людей. Толпа, музыка, смех, гул голосов. Лица сливаются, но её нет.

Я прорывался сквозь людей, как зверь в клетке, но снова — пустота.

Я упёрся лбом в стену, нервно дыша. Она должна быть здесь. Я это знаю. Я чувствую её дыхание, её шаги, её запах.

Я откинулся спиной к стене и вдруг услышал:

– Ты…

Я медленно повернул голову.

Она.

Лучия.

Моя богиня, моя пытка, моя единственная.

На ней красивое нежное платье до пола. Нежно-розовое, с короткими кружевными перчатками, которые подчёркивали изящество её рук. На губах — красная помада, яркая, вызывающая. Она кричала о грехе, о страсти, и я уже представлял, как размазываю её по её щекам.

Я улыбнулся, сделал шаг к ней, но она вскрикнула:

– Ты преследуешь меня!

Её голос, полный ужаса и ненависти, прорезал гул вечеринки, как нож.

Но мне было плевать. Я подошёл и обнял её. Игнорируя её крики, игнорируя всё вокруг.

Я так скучал. Я устал гоняться за ней, как безумец. Но я хочу её так сильно, что мои руки сжимают её тело, не отпуская. Она моя. Для меня. Всегда.

Но для неё я — никто. Чужак. Тень. Призрак, которого она отталкивает.

Я прижался лицом к её волосам, вдохнул аромат. Чёрт, этот запах сводил меня с ума. Она стояла неподвижно. Не сопротивлялась. Только молчала.

Неужели она тоже скучала? Хоть чуть-чуть?

– Я скучал, – прошептал я ей в ухо.

В ответ — тишина.

Она медленно отстранилась, посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде — холод, но в глубине мелькнула тень сомнения.

– Ты не видел Томи? – спросила она тихо.

Я сжал её локоть и повёл быстрым шагом к уборной.

Она дёргалась, спотыкалась, но я тянул её за собой.

– Куда ты меня ведёшь?! – её голос дрожал.

Но я молчал. Пусть сама увидит. Пусть поймёт.

И вдруг я услышал сдавленный звук позади. Детский смех, резкий треск ткани. Я обернулся.

Какой-то мальчишка, лет десяти, в дорогом костюмчике, рвал подол её платья. Его пальцы ухватили нежную ткань, и кусок розового шелка с треском расползся.

Я ощутил, как в груди поднимается ярость. Я уже шагнул к нему, но замер. Он ребёнок. Глупый мальчишка, ничего не понимающий.

– Он маленький… ничего страшного, – прошептала Лучия, встретившись со мной взглядом.

Я замер, посмотрел на неё. Она правда не злится? Она защищает его?

Я кивнул.

– Идём.

Я снова взял её за руку. Теперь она не сопротивлялась.

Мы дошли до уборной.

Стоны. Те же самые. Я усмехнулся. Мы успели.

Я открыл знакомую дверь.

Перед нами — сцена. Томи и его новая игрушка. Их тела переплетены, губы в крови страсти.

Я медленно повернулся к Лучии.

Её лицо побледнело. Губы дрогнули. Взгляд застыл.

И я сказал тихо, почти шёпотом:

– Я же говорил, что разобью твои розовые очки.