глава 26

Дамиано

Эта девушка уже довела меня до точки кипения. Сколько можно спорить? Упрямая, как осёл. Её голос звенел в ушах, как надоедливый комар, от которого не избавиться даже самым яростным хлопком.

— Проваливай с моей хаты, — процедил я сквозь зубы, ощущая, как бешенство царапает под рёбрами, — или я тебя вышвырну силой.

— Нет! — выкрикнула она, шагнув ближе. — Я не уйду. Это наш с тобой особняк. Не только твой.

Её голос дрожал, но глаза горели уверенностью. Она всегда так делала — говорила «нет» даже тогда, когда весь мир требовал от неё подчинения. Я должен был ценить это, наверное… но сейчас я только злился. На неё. На себя. На всё.

Я почувствовал, как переливается последняя капля в мой переполненный стакан терпения.

Не говоря ни слова, я подхватил её на руки. Она закричала, забилась, но я без усилий перекинул её через плечо. Её кулаки стучали мне по спине, а волосы щекотали щёку. Мне было плевать.

Подойдя к входной двери, я рывком открыл её, вышел на крыльцо и поставил Клару на ноги — точнее, почти бросил. Она пошатнулась, но не упала. Просто стояла, ошеломлённая, глаза стеклянные, будто в них больше не было жизни.

— Дамиано… — прошептала она.

Я протянул руку, сдержанно, без слов.

— Ключи, — бросил.

Она покачала головой, как будто в бреду. И тут же отвернулась, будто хотела уйти, но ноги не слушались.

Я не стал ждать. Подошёл ближе, грубо выдернул связку ключей из её пальцев, захлопнул дверь и повернул замок. Она осталась снаружи. Одна.

Мне плевать.

---

Я прошёл в кухню и машинально открыл холодильник, стараясь не думать о том, что только что сделал. Но мысли не отпускали. Всё внутри зудело. Раздражение. Усталость. Вина. Нет, не вина — просто раздражение, сказал я себе.

Рука машинально потянулась к бутылке апельсинового сока. Я схватил её, но в этот момент…

Воспоминание:

— Омлет с салатом устроит? — спросила она, озорно глядя из-за плеча, где вяло обжаривались яйца.

Я стоял напротив, наливая нам апельсиновый сок. Свет скользил по её лицу. Под глазами — тени. Она не высыпалась. Но улыбалась. И всё равно готовила мне завтрак.

Я быстро заморгал, встряхнул головой, будто отгоняя наваждение. Нет, не сейчас. Это просто игра разума. Отголоски.

Я приложил горлышко бутылки ко рту и стал пить прямо из неё, запрокинув голову. Руки дрожали, сок пролился мне на грудь, капли стекали по животу.

Чёрт.

Я выругался и пошёл в ванную. Сдёрнул с себя эту дурацкую больничную пижаму, всё ещё пахнущую хлоркой и болью, и зашёл под душ. Горячая вода обожгла кожу, но я не отпрянул. Пусть жжёт.

Я стоял, уткнувшись лбом в плитку. Горячие струи текли по спине, по затылку, смывали остатки злости, но не приносили покоя. Рука потянулась к шампуню.

Женский.

Я обернулся и увидел на полке сразу десять флаконов — розовые, сиреневые, зелёные, с яркими крышечками, с надписями «гладкость», «объём», «с эффектом шёлка».

Клара.

Этот шкафчик принадлежал ей. Этот дом был полон её следов. Даже когда я пытался выгнать её — она была здесь. В каждой мелочи. В запахах. В тенях.

Я выдохнул, с усилием выдавил немного шампуня, намылил волосы. Смыл. Закрыл воду.

Тишина.

Я взял полотенце, обмотал вокруг бёдер и вышел из душа. Всё казалось пустым. Чужим. В голове гудело.

Воспоминание:

— Я пришла потому что хочу, чтобы ты взял меня. Без пощады, — её голос был хриплым, глаза блестели от желания, кожа — горячей. Я помнил, как она стояла передо мной, дрожащая, но бесстрашная.

Я резко открыл глаза. Опять. Эти сцены… будто они высечены в памяти, но я не могу их полностью ухватить. Лишь куски. Фрагменты.

Я вышел из ванной, чувствуя, как холод воздуха обнимает мокрую кожу. Сел на край кровати. Потёр виски. Пульсация.

— Это не воспоминания, — сказал я вслух. — Это иллюзии. Просто фантомы.

Но себя не обманешь.

Я лёг, натянул одеяло до подбородка, уткнулся лицом в подушку. Пахнет… ею. Это был её запах. Не духи, не крем. Просто её кожа. Её волосы. Присутствие.

Воспоминание:

— Я люблю тебя.

Это было сказано шёпотом. Без истерики. Без надрыва. Как факт. Просто. Чисто.

Моё сердце сжалось.

Я резко сел в кровати, бросил взгляд на дверь. Грудь ходила ходуном. Почему я продолжаю это видеть? Почему она всё ещё… там?

Я накинул халат, босыми ногами прошёл по холодному полу и распахнул входную дверь.

На пороге, свернувшись калачиком, спала она. Клара. Её ресницы дрожали, щеки побледнели от холода. Она лежала, прижавшись к двери, как выброшенный на улицу котёнок.

Беззвучно. Смиренно. Больно.

Я опустился на корточки и осторожно поднял её на руки. Тело было лёгким. Слишком. Она не сопротивлялась. Только слегка вздохнула, уткнувшись носом мне в ключицу.

Я отнёс её в спальню. Осторожно опустил на кровать. Укрыл одеялом. Сам сел рядом, не зная, что сказать.

Она открыла глаза. Тихо. Осторожно. В темноте они блестели, как два огонька.

— Дамиано… ты вспомнил? — спросила она с надеждой.

Я не ответил. Молчал. Я не мог сказать «да». Я не мог соврать. Но и правду произнести не получалось.

Я не вспомнил всё. Не вспомнил ту любовь, которой она жила. Не вспомнил её руки на своей коже, её шепот в темноте, её смех на кухне. Всё это казалось чужим. Но при этом… болезненно знакомым.

Она связана с моим прошлым. Это ясно.

И, возможно… я любил её.

А она… она до сих пор любит меня. Это невозможно не почувствовать. Даже когда она упряма. Даже когда кричит. Даже когда отталкивает — она не уходит. Не сдаётся.

Я сел на краешек кровати, снова посмотрел на неё.

Возможно, мне удастся всё вспомнить.

А возможно... будет уже слишком поздно.