Глава 18

«Моя месть будет жестокой и безжалостной». — Яна

Здание КГБ.

Тёмный коридор, слышны крики и стоны — кого-то жёстко допрашивают в стенах зеркального здания. Никто в Москве не подозревал, что в этом, на первый взгляд, богатом здании происходят ужасные вещи и что до сих пор существует такая организация, как КГБ.

В одной из камер высотного здания была связана цепями и ремнями Яна. Она лежала на холодном столе, вокруг всё было мутным — точнее, мутным было сознание пленницы. Она пыталась выбраться из пут, но её очень хорошо заковали, словно заранее готовились к её визиту в здание КГБ.

— Отпустите меня! Женя, где ты?!

К беспризорнице подошёл мужчина в форме КГБ. Это был Виктор Вальтер — начальник мифической организации, которая давно жила своей отдельной жизнью в России.

Виктор внимательно разглядел девочку, которая вот-вот вырвется из плена.

— В ту ночь она выжила... Невероятно...

Яна развернула голову в сторону того, кто сказал эти слова, — и увидела лицо человека, хотя и смутно. Она ещё сильнее разозлилась, так как узнала мужчину. Ужасные воспоминания накрыли её сознание: гостиная загородного дома, где её нашёл Жека; в центре зала стоял Виктор Вальтер, целясь в неё из пистолета, потому что она рычала на него, как собака.

Сейчас Яна также зарычала и оскалилась на кгбшника.

— Ты! Ты! — кричала она.

Виктор Вальтер даже не обратил внимания на крики девочки и равнодушно отдал приказ медицинскому персоналу:

— Возьмите образцы её крови. Нужно убедиться, что генетик не ошибся в своих исследованиях.

— Будет сделано, начальник. А если генетик ошибся? Что прикажете делать с девчонкой?

— Я скоро решу, что делать с дочерью Менжинского.

Виктор Вальтер покинул камеру, а медики послушно и оперативно начали выполнять его приказ. Шприц был распакован и уже был близок к руке Яны.

Она начала сопротивляться, но врач тихо приободрил её:

— Это будет не больно. Как комарик.

Но утешающие слова не помогали — девочку трясло от злости.

— Он! А-а-а! Это он!

Яна с нечеловеческой силой вырывалась из оков и срывала с себя датчики с проводами.

— Держите её! Иван, ты самый сильный из нас! Держи её руки!

Молодой, но сильный парень держал руки девочки. Охранники тоже присоединились к Ивану, так как он не мог справиться с Яной в одиночку. И он не понимал, откуда такая мощь в столь хрупком теле:

— Откуда у неё столько сил?!

— Сейчас не время для допросов, Ваня! Держи её крепко! Я сейчас возьму образцы её крови. — Врач пытался проткнуть кожу девочки, но игла всё не проходила. — Чёрт! Кожа слишком прочная. Давай ты, Ваня! Ты сможешь проткнуть её кожу.

Санитар не мог поверить своим глазам — он впервые сталкивался с таким:

— Что она такое?!

— Меньше вопросов — больше дела! Быстрее! Я не смогу её долго сдерживать!

Все в камере держали крепко беспризорницу, которая вот-вот вырвется из плена. Иван смог проткнуть кожу Яны, и в шприц пошла алая кровь. Но в этот момент пленница освободила свою руку и отшвырнула врача, а потом выхватила шприц и воткнула прямо в грудь Ивану. Он сразу почувствовал невыносимую боль и потерял сознание.

Охранник по рации тут же стал звать на помощь:

— Срочно!.. — Он не успел договорить, так как Яна свернула ему шею.

Она схватила скальпель с железного подноса и побежала прямо на охранников. Дочь Алексея Менжинского была как зверёныш — очень злая. Хрупкая и нежная на первый взгляд девочка безжалостно убивала всех на своём пути, пока не выбралась из здания.

***

После побега Яны к стенам КГБ приехал отряд полицейских. Они оказались внутри здания и увидели валяющиеся трупы. Кто-то смог спастись от беспризорницы, но по их лицам было видно, как застыл страх и ужас от увиденной картины.

— Эта девчонка очень опасна, — сказал Эдуард Аверихин, оглядываясь вокруг. — Что ты из неё сделал, Менжинский?! Чёртов учёный! — Он хорошо видел, на что способна дочь инженера-генетика, который долгие годы работал на корпорацию «Кибермир».

— Её нужно как-то поймать, — сказал Виктор Вальтер начальнику полиции. — Мои люди убили рыжего мальчишку, чтобы тот в дальнейшем не использовал её потенциал в коварных целях. Сейчас нам нужно объединиться и найти опасный эксперимент, пока она не попала в безумные руки.

Тем временем Яна спешила к Жеке — больше она не знала, куда идти, потому что была очень одинока в огромном городе.

Москва горела яркими огнями и освещала Яне путь в беспроглядной ночи. После побега из здания КГБ она была вся покрыта кровью. Мимо проходящие люди ошарашенно смотрели на неё и шептались. Этих косых взглядов она не замечала, потому что её мысли были о семье, которой не было рядом. Из чёрных глаз пошли слёзы, чьи росинки омывали сухой и серый асфальт...

***

Жека не мог найти себе места в заброшенной всеми квартире. Но неожиданно в дверь постучали четыре раза, что заставило Жеку на всех парах броситься к двери и распахнуть её. За порогом стояла Яна, и вид у неё был ужасающий и пугающий.

— О... Боже... Что эти кгбшники с тобой сделали? Я думал, что они навсегда тебя упекли в свою клетку... — Жека держал Яну за худенькие плечи и смотрел на неё, словно впервые видит. — Что молчишь? Скажи хоть что-нибудь!

— Вода горячая есть? — тихо спросила Яна, пытаясь оттереть кровь с одежды и рук. — А то вид у меня слегка потрёпанный...

— Потрёпанный! Ты словно из мясорубки вылезла! Воды горячей нет, но сейчас в кастрюлях нагрею. — Жека как пуля умчался на кухню и стал искать кастрюли и тазы — всё, в чём можно было нагреть воду.

В это время Яна сидела на обочине ванны и молча смотрела на старую напольную плитку. Она ждала, когда напарник принесёт горячую воду.

— Ай! Горячая! — Жека занёс в ванную кастрюли с кипятком. — Столько тебе хватит?

— Да. И дальше я сама. Спасибо, — поблагодарила Яна и закрылась в ванной.

— Я тогда схожу в магаз. Одежду тебе нужно сменить — эту только выбросить, а лучше вообще сжечь.

Жека положил запачканные в крови вещи Яны в мешок и вышел на улицу. Он шёл через старый квартал, где часто сидели бездомные и грелись у импровизированной печки. Он бросил мешок в огонь и быстро покинул это место.

***

Сегодня пришли паспорта от хакера из Питера, поэтому Жека спокойно мог всё купить. В магазине он набрал всё, что считал нужным для девчонки, и быстро вернулся в логово, которое ещё не снесли.

— Я взял всё, что посчитал нужным, — сказал Жека у двери в ванную, где мылась Яна. — Бельё всякое взял, не глядя — неловко женские труселя выбирать. Если не по размеру — сорян. Оставлю всё добро на дверной ручке. Когда закончишь — жду тебя на кухне.

Яна слегка приоткрыла дверь ванной и взяла пакет с вещами, купленными Жекой.

Спустя несколько минут она вышла из ванной и стала больше похожа на человека. Жека взял для неё то, что обычно берёт себе: серая футболка, чёрная толстовка и джинсы. Новая одежда была Яне велика, кроме джинсов, которые лишь слегка провисали в талии.

— Ты чего такая тощая? Блин, всё большое, — немного расстроенно сказал Жека, когда увидел, как на Яне подвисают футболка и толстовка.

— Зато удобно. Мне всё равно, какая одежда на мне. А ты одежду взял в мужском отделе? На мне девчачье только бельё. — Яна приподняла футболку, чтобы посмотреть на розовый лифчик.

— Э! Я же здесь! — Жека резко опустил её футболку и почувствовал, как его щёки вспыхнули от стеснения. — Ты чего творишь?!

— А что не так? Это же просто одежда.

— Сейчас — не просто одежда... — неловко ответил Жека, наливая в кружки горячий чай (тот самый, который она любит — с бергамотом). — И переодевайся не в моём присутствии. И это... сама себе одежду покупай. Мне просто неловко — ты уже не маленькая девочка.

— А почему неловко? — спросила Яна, посмотревшись в зеркало, и не увидела особых изменений. — Со мной опять что-то не так?

— Нет. Ты девчонка, и всё. Была бы пацаном — базара нет, хоть голышом ходи. Мне бы было похер.

— Ты боишься меня? — неожиданно спросила Яна, и Жека насторожился от такого вопроса.

— Нет. Хотя ты жуткая, так-то. И хватит у зеркала стоять! Садись есть, а то опять как труп будешь ходить.

Жека достал из кармана штанов банку «Ревита», которая тут же опустела.

— Я уже начал думать, что больше никогда тебя не увижу, — сказал он, уплетая свой фирменный омлет с помидорами. — Как я один здесь без тебя? Пропаду и сгнию среди отбросов.

— Не сгниёшь и не пропадёшь без меня. Ты сильный. Это видно невооружённым взглядом. Кто здесь сгниёт — так это я... — грустно размышляла Яна и перестала есть.

— Ты чего опять не ешь, Яна? Я что, невкусно приготовил?

— Вкусно, но мне потом плохо становится от яиц.

— Тошнотик ты! — Жека взял её порцию и стал доедать за неё. — Потом тебе опять плохо будет из-за того, что ничего не ешь. Бесишь этим!

— Я всегда тебя бешу... — Яна была очень печальна, её чёрные глаза потускнели и бездумно смотрели в пол.

На кухне Жека разглядел бледное лицо напарницы и понял: она настрадалась в стенах КГБ. Он не знал, как она выбралась оттуда, но уже догадывался, что не самым приятным образом.

— Кто ты, Яна?

— Никто. Если хочешь жить, лучше не знать моего прошлого.

Яна не любила говорить о родителях и своём прошлом, поэтому молча взяла мешок мандаринов и ушла в комнату. Она скромно села в углу и стала чистить мандаринки, чтобы съесть сочные дольки фрукта.

Жека встал в дверном проёме, скрестил руки и смотрел, как Яна снова наполняет комнату запахом цитруса.

— Но кто-то же знает о тебе всё? Или нет?

— Есть один человек.

Жека вспомнил о письме на столе в загородном доме Яны.

— Это отец Владимир?

— Да. И Владимир — священник.

Жеке стало интересно, и он сел на подоконник:

— Так ты не сирота, у тебя была семья?

— У меня было всё.

— И что же случилось?

— Прошу, не спрашивай меня об этом! У меня и так плохое настроение. А ты ещё со своими расспросами... Ещё раз спросишь — вообще перестану с тобой разговаривать. Молчать буду всегда.

— Не-не! Этого не надо! Священник, значит?..

Жека вспомнил слухи, что остался один священник, который всё ещё проводит службы и не отказался от веры, в отличие от остальных. Сейчас храмы начали сдавать под магазины и клубы, атеизм снова набирал обороты, не дав восстановиться православию после СССР.

— Яна, а этот отец Владимир всегда в храме? Или как на работу туда ходит?

— До семи вечера. Хотя, когда как. Всё от служб зависит.

— И кто-то ещё ходит в храмы и молится?

— Ну, я, например.

— Жесть... — сказал напоследок Жека и ушёл из комнаты, оставив Яну одну.

В этот момент Яна вспомнила недавний визит к отцу Владимиру.

Она бесшумно вошла в храм и перекрестилась перед входом в зал. У алтаря стоял мужчина с длинными золотистыми волосами, короткой бородкой и жёлтыми глазами. Ростом он был ниже Жеки, но сильнее — даже под чёрной мантией это было видно с первого взгляда. Яна робко подошла к священнику и положила свои холодные руки на его горячую ладонь.

— Ты в последнее время не приходишь ко мне на исповедь, Яна, — сказал священник и убрал неряшливую прядь с её лица, чтобы нежно на неё взглянуть.

— Исповедь мне не поможет. Я хочу домой, к семье. Там мне хорошо и спокойно.

— Женька не выпускает тебя из города? Или он знает? — Отец Владимир знал о друге Яны и не одобрял, что рыжий парнишка так её использует.

— Нет. Ему не нужно знать. Хочу от него уйти, но не могу бросить. Он как котёнок — пропадёт здесь без меня. Но он меня постоянно бесит и раздражает, не даёт покоя, такой громкий... Один раз хотела придушить его подушкой — вечно орёт во сне и несёт какой-то бред.

— Я бы на твоём месте прислушался к его бреду. Вдруг услышишь что-то интересное.

— Ха-ха. Хорошая шутка, отец Владимир. Женя всё равно не поймёт меня и мой мир. Ему такие вещи не нужны.

— А что ему нужно?

— Деньги, тачки и... о, Господи... шлюшки.

— Этот Женька ещё тот сорванец. Весь в своего отца... — еле слышно шепнул священник. — Но, если у тебя появился друг — не бросай его одного. Присмотрись. Может, он тебе кого-то напоминает. И постарайся быть собой, а не монстром. Не мсти. Не желай смерти — даже если очень хочется, — голос его стал серьёзным, даже жёстким, будто вся доброта исчезла из его лица. — Ты меня поняла?

— Поняла... — робко ответила Яна.

— Постарайся быть доброй и светлой в этой мрачной реальности, — сказал напутствующие слова отец Владимир, поцеловал Яну в лоб и ушёл на службу.

Это воспоминание должно было вернуть Яне здравый смысл. Но сейчас она не собиралась упускать шанс расквитаться с Виктором Вальтером. В её блокноте появился его портрет — и её острый нож, вонзающийся прямо в сердце кгбшника.