Глава 3

«Никто не знал прошлого Яны — оно было окутано мраком и тьмой, как и её душа.».

30 августа 2001 года. Дачные участки. Пригород Москвы.

По прогретой солнцем тропинке брела хрупкая девочка в поисках людей и еды. Она не выглядела потеряшкой или беспризорницей: у неё были чистые тёмно-русые волосы и аккуратная одежда. Сама она была маленькой и худенькой, с бледной кожей и чёрными глазами.

Маленькая девочка добралась до участка, где работал мужчина. Она молча стояла и смотрела, как крепкий мужик безмолвно колол дрова. Он заметил пристальный взгляд девочки, поэтому спросил:

— Чего стоишь? Спросить что-то хочешь?

Она не ответила, продолжая смотреть на него своими чёрными глазами.

— Где твои родители? Если ничего не надо — иди своей дорогой! — грубо сказал мужик и продолжил рубить дрова.

Но девочка не уходила и всё так же смотрела него.

— Я сейчас на тебя собаку спущу, если не уйдёшь! — рявкнул он и снял с цепи пса. Тот уже рвался, только и ждал команды, лая на странную девочку. — А ну, пошла отсюда!

Девочка не испугалась — ни собаки, ни её хозяина. По её выражению лица было видно, что она вот-вот скажет что-то. Её губы чуть приоткрылись.

Но в этот момент прозвучала команда:

— Фас, Мухтар!

Пёс рванулся вперёд со скалящейся пастью, и девочка машинально побежала прочь. Пёс мчался за ней, как за дичью, и в конце концов опрокинул её на землю, стал кусать и рычать. Она закричала, пытаясь отбиться от острых зубов агрессивного пса.

— Фу! Я сказал: «Фу»! Мухтар, уйди от неё!

Собака отпустила девочку и вернулась к хозяину, виляя хвостом. Мужик, не оборачиваясь, ушёл с псом, а девочка поднялась и пошла дальше. Она заметила, что испачкалась. Она пыталась отряхнуть кофточку, но пятна грязи не уходили. Она грустно пробормотала:

— Ну вот... Мама будет ругаться, если я в таком виде приду... — На запястье запищали детские часики. — Ой! Мне пора домой!

Как быстрая волчица, девочка помчалась в сторону домика — уже темнело, и скоро должна была прийти ночь. Когда она зашла в жилище, её никто не встретил. Она положила на стол яблоки с печеньем и сказала:

— Это всё. Больше ничего не нашла. Придётся ложиться спать на голодный желудок. Эта печенька — тебе и папе, а я с сестрёнкой поем яблочек.

Она села за пустой стол. Вокруг было тихо, очень тихо. Никто не собирался отвечать маленькой хозяйке деревянного домика.

— На меня опять собаку спустили. Испачкалась. Но я сама всё отстираю, мам. И я поняла, что значит «Фас!» — это когда надо нападать, грызть, кусать, царапать. А «Фу!» — это когда нельзя кусаться. Я правильно поняла?

Ответа не последовало — в доме было пусто и одиноко.

От скуки девочка вышла в сад, где всё цвело и пахло. Бабочки перелетали с цветка на цветок, перенося на своих тонких лапках пыльцу, которую так любила маленькая хозяйка домика на окраине. Цветов в саду было много — их аромат чувствовался повсюду. Но среди пёстрых клумб было одно тёмное пятно, где не росло ничего: только свежевскопанная земля. Девочка подошла к этому месту. Чёрные глазки с грустью смотрели на тёплую землю, затем — в сторону леса, откуда доносились песни птиц.

Девочка ушла в лес и вернулась с охапкой цветов, чтобы закрыть тёмное пятно, которое так неуместно смотрелось в яркой палитре лета. Саженцы люпинов стали частью сада и прекрасно вписались в его пейзаж.

— Я посадила сюда цветы, как ты и просил, папа.

Но ей никто не ответил — только птицы продолжали петь свою вечернюю песню о лете.

От голода девочка взяла кислое яблочко и вышла на крыльцо, чтобы полюбоваться садом, который скоро засияет при свете луны и звёзд. Пока она ела, её острый слух уловил чьи-то шаги. Кто-то медленно приближался к дому. Она спряталась в кустах малины и увидела двух мужчин в полицейской форме, которые вошли в дом.

— Вроде это тот дом. Здесь никто не живёт. Похоже, уехали, — сказал один.

— Странно, что соседям ничего не сказали, — отозвался второй.

— Эти старухи вечно паникуют. Наверняка в город вернулись, не всё же лето здесь торчать.

Полицейские ушли к машине. Внутри сидела овчарка и залаяла при виде хозяев.

— Гав! Гав! — в ответ залаяла девочка.

Машина уехала, а она, вылезая из кустов на четвереньках, снова залаяла:

— Гав! Гав! Гав!

Лето 2004 года. Москва.

— Хватит меня кусать! Не поедем мы туда! Фу! Фу-фу! — кричал Жека на Яну, которая кусала и царапала его.

Последние месяцы она стала капризничать и проситься обратно в свой домик. Жека не хотел никуда ехать, тем более в пустой и заброшенный дом, поэтому всегда отказывал своей маленькой напарнице в просьбе, чтобы её туда отвезти.

— Я сказал: «фу»! — громко крикнул Жека, и Яна отступила от него.

— «Фу» — это не кусать. Я это знаю, — тихо сказала она и перестала кусаться и царапаться.

— Это хорошо... — выдохнул Жека и увидел свои руки. — Смотри! Ты опять мне все руки исцарапала, психичка!

— Я хочу домой! Домой! — закричала Яна и снова кинулась на рыжего мальчика.

— Фу! Фу-фу! Яна, какая же ты непослушная волчица! Я отвезу тебя домой, но если там никого нет, то вернёшься со мной! Поняла?

— Да, — ответила она, перестав кусать руку мальчишки.

Почти год Жека терпел маленькую напарницу и уже устал от её истерик. Он решил поехать туда, где нашёл дикарку, чтобы убедиться, что в том доме никого нет и её никто не ждёт. Он не сразу нашёл тот дом на окраине подмосковных садовых участков. Всё заросло сорняками, а дом немного выцвел за зиму. Когда беспризорники подошли к жилищу, там, естественно, никого не было.

Яна в первую очередь побежала к клумбе, которая вся цвела и благоухала.

— Мои цветочки!

Люпины ещё сильнее разрослись и пестрили яркими красками. Яна легла рядом с ними и гладила их. Она заскулила, как собака, и заплакала, поглаживая землю, словно это был какой-то зверь.

В доме на столе лежала записка. На тетрадном листочке было написано печатными буквами: «Если кто-то жив, то жду у себя. Отец Владимир...» — прочитал письмо Жека и спросил у Яны:

— Ты знаешь отца Владимира?

Яна пожала плечами — мол, нет, не знаю — и снова начала мычать и скулить.

Тем временем Жека не понимал, что вообще происходит с Яной, и бесшумно подошёл к ней. Он опустился на корточки и посмотрел ей в глаза, уверенно сказав:

— Твоих родителей здесь нет. Мы возвращаемся! — стал поднимать Яну с земли, но она не желала покидать клумбу люпинов.

— Они здесь, — тихо сказала она.

— Никого здесь н-е-е-е-т, — также тихо ответил он.

— Есть, — прошептала она.

— А вот и н-е-е-е-т, — вполголоса сказал он.

— Ты их не видишь, — шёпотом сказала она, — они вон там, — и указала на дом. — Они ждут меня.

В этот момент Жека медленно повернул голову в сторону дома. Он посмотрел в тёмные окна жилища и почувствовал жуткий холодок. Почему-то от слов Яны ему стало не по себе. Дом был пустым и тихим. Ему привиделись призраки в окнах или что-то пострашнее. В доме послышался скрип пола, будто кто-то и вправду ходил там.

— Пошли скорее отсюда! — дрожащим голосом закричал Жека и быстро потащил Яну прочь от этого жуткого места. — Ты чокнулась! Блин, навела жути! Руки аж трясутся от страха!

Он не оглядывался и не смотрел в сторону дома. Ему казалось, что сейчас увидит что-то страшное и тут же умрёт от страха.

— Мама! Мама! — завала Яна и тянула друга к пустому дому. — Это Женя, мой друг.

— А-а! Замолчи! Никого там нет!

Жека не хотел поворачиваться к дому, но Яна всё время тянула его назад.

— Есть! Вот она! — Она дёргала испуганного мальчишку за рукав футболки, показывая рукой в сторону дома. — Мама! Мама!

Жека решился повернуться и посмотреть, кто там, в окне пустого дома.

— А-а-а! Сука! — испугался мальчишка до жути. — Пугало! Это пугало! Охренеть! Я чуть не обосрался!

В окне никого не было, только стояло пугало, поэтому сначала Жека сильно испугался, думая, что там чудовище.

Он тяжело выдохнул и дал себе время прийти в себя. Снова взглянул на дом. Теперь жилище уже не казалось таким страшным, но это было издалека и на большом расстоянии. Несмотря на это, у рыжего беспризорника руки до сих пор тряслись от страха.

— Здесь бы фильм ужасов снимать! Блин... — Жека прижал горячую ладонь к сердцу, которое словно собиралось выпрыгнуть из груди от страха. — У меня аж в сердце закололо. Никогда ещё так не ссал со страху. Больше сюда не поеду и ты — тоже. Свихнёшься окончательно.

— Ты их не видишь? — спросила Яна, не понимая Жеку.

— Иди нафиг! Молчи лучше, как обычно! — немного отстранился Жека, потому что Яна выглядела жуткой и сильно его напугала. — Я, блин, тебя боюсь...

— Меня все боятся, — пробормотала Яна, теребя между пальцами травинку. — Я что-то делаю не так?

Впервые Яна посмотрела прямо в глаза Жеке. Её чёрные, бездонные глаза словно вытягивали из него душу. Она действительно выглядела жуткой, но скорее потерянной и обречённой, словно внутри её ничего не жило и не наполняло. Жека вспомнил, что её руки всегда были холодные — всегда. Может, она и в самом деле неживая, и ему лишь мерещится?

— А ну-ка, дай мне свою руку.

Яна протянула свою ледяную ручку к испуганному мальчишке. На улице было плюс 30 градусов, жара, а её руки были как лёд. От этого холода у Жеки по коже пробежали мурашки, словно электрический ток.

— Чёрт! Ж-у-у-ть. О-х-о! Пипец! Возможно, я загнался? А ну-ка, дай я шею твою потрогаю. — Жека прикоснулся к шее девочки, но она была тёплой, как и спина. — Фу! Живая! Ну, я и загнался... Жуткая ты, Яна! Блин! Страшная! Почему у тебя руки такие холодные?

— У меня ещё ноги всегда холодные. Мне всегда холодно, — тихо ответила она. — Зато ты всегда горячий.

— Говори громче, тебя плохо слышно. Вечно бубнишь себе под нос. Пошли отсюда! — потянул Жека маленькую напарницу за собой, чтобы скорее покинуть жуткий и одинокий дом. — Ну и напугала ты меня сегодня. Только посмей кому-то рассказать, что я здесь чуть не обделался со страху. Прибью!

Беспризорники ушли с территории дачных участков и вернулись в Москву, где пытались выжить в новой реальности. Через пару лет эти двое навели суету в городе и держали всех в страхе, потому что у Рыжего Чёрта была очень верная собака.