Начало врат Глава 5

Здание, где собирались Алютеры, не было видно ни одному студенту. Оно скрывалось в глубине Дома Учения, за массивными дверями с выгравированными рунами. Внешне это казалось просто ещё одной частью монастыря: высокие серые стены, узкие окна, через которые почти не проникал свет. Но внутри — зал, напоминающий святилище и одновременно тронный зал. Потолок уходил высоко вверх, в полумрак, колонны поддерживали арочные своды, стены были увешаны тяжелыми полотнищами с изображениями семи созвездий. Посередине — длинный каменный стол, полированный так, что в нём отражался свет свечей. Алютеры вошли один за другим. Каждый — в своем одеянии, символизирующем его созвездие. Одеяния Алютеров несли в себе не просто символ веры — они были отражением власти, долга и безмолвного клятвенного единства.Тяжелые темные мантии, сотканные из плотной ткани, поглощали свет, словно вбирали в себя саму тьму. По краям — широкие полосы густо-алого цвета, похожие на застывшую кровь древних обрядов. Этот цвет был не украшением, а знаком — напоминанием о той цене, что каждый из них заплатил за право носить это одеяние.На груди каждого Алютера красовался знак бесконечности — символ вечного цикла жертвы и перерождения, из которого нет исхода. Тонкие гранатовые четки опоясывали их фигуры, спускаясь вниз к строгому кресту, сотканному из тех же алых нитей. В сумерках крест будто пульсировал, отражая отблески огня, — как сердце, заключенное в ткань. Капюшоны глубоко скрывали лица, превращая каждого в безымянную тень — часть великого единого целого. Из-под складок мантии виднелись перчатки из чёрной кожи — холодные, лишенные человеческого тепла. Всё в их облике говорило о дисциплине и священной строгости: даже тишина, сопровождавшая их шаги, казалась продуманной частью ритуала. Когда семь Алютеров собирались вместе, воздух сгущался. Их алые символы, сливающиеся в сумраке, создавали ощущение присутствия древней силы — не добра и не зла, а чего-то первозданного, неподвластного человеческому разум. Они расселись вокруг стола и их голоса, даже самые тихие, в этом зале звучали, как удары колокола. Семь Алютеров. Семь живых воплощений священных созвездий. И в этот вечер в зале присутствовали почти все. Их фигуры в тяжёлых одеяниях казались статуями, а голоса — приговорами. Аурион сидел ближе к центру. Его глаза горели тем же пронизывающим блеском, что и в зале экзамена. Он был спокоен, но на губах его играла та улыбка, от которой всегда веяло холодом.

Первым заговорил один из Алютеров, голос его был глухим:

— Новые ученики показали разное. Слабость, страх, азарт, дерзость. Но среди них есть те, кто может стать полезен.

Аурион склонил голову, улыбка стала тоньше.

— Майло Варенхальт. — Он произнёс имя так, словно пробовал его на вкус. — Его ум — точен, его рука — стабильна. Он не поддаётся панике, даже когда остальные дрожат. Видели, как он работал с колбой? Безошибочно. Он мыслит так, как нужно. Его можно научить контролю. Его можно научить дисциплине, которая ломает других.

Второй Алютер, улыбнувшись, уверенный в своей догадке проговорил:

— Но и холод ломает сосуд. Слишком много контроля — и он станет пустым. Ты хочешь сделать из него тень самого себя?

Аурион не отвел взгляда.

— Я хочу, чтобы он стал продолжением моего разума. Такой ученик — оружие.

Заговорил другой голос, мягкий, но с ехидной интонацией:

— А этот, дерзкий мальчишка, Йохан. Он дрался не так, как в доме учения, не припомню чтобы мы, внедряли какую-либо новую программу, в базовое обучение. Кого-то он мне напоминает...

Несколько Алютеров утвердительно кивнули, догадываясь о ком, было это сказано.

— Его бой на арене описан подробно. — Аурион поднял глаза и повернулся к соседу. — Скажи, Вейран... его стиль, не напоминает ли тебе о былых деньках?

Вейран — Небесный Воин

Красноволосый мужчина поднял голову от стола. В свете свечей его волосы вспыхнули медным пламенем, словно отражая знак созвездия, которому он принадлежал. Светло-карие глаза с янтарным отливом казались теплее, чем у других Алютеров, но за этим теплом скрывался хищный прищур. Он был воплощением созвездия Небесного Воина: символа силы, мужества и защиты. Но фанатики давно превратили его образ в культ превосходства, дисциплины и права ломать слабых.

Вейран сидел чуть небрежно, будто всё происходящее здесь не имело для него никакого интереса. Его плащ был небрежно сброшен на одно плечо, а легкая улыбка на лице делала его одновременно обаятельным и опасным.— Его движения далеки от вашего учения, — сказал он негромко, но в зале это прозвучало, как раскат. — Да... Это однозначно не ваша школа. Он бьётся, как тот, кто привык стоять против толпы. Поток силы через слабость. Это похоже на то, чему мы учим... но грубее, здесь выполнены довольно базовые техники, но они были сделаны с потрясающей точностью. Мне нравится его уверенность в своих силах.

Аурион прищурился, в его зеленых глазах мелькнула холодная искра.

— Вот и я подумал, что тебе это будет близко, — сказал он с усмешкой. — Дерзкий чужак, ему не стоит себя так вести, а то ему может и не повезти.

По залу пронесся ропот. Несколько Алютеров переглянулись, зашептались, будто почувствовали запах грядущего конфликта. "Не стоило ему говорить эти слова" - подумали присутствующие.

Вейран чуть наклонил голову набок, его улыбка стала шире — в ней появилось что-то насмешливое.

— Э-хэй~ а я вот вижу того, кто насторожился из-за какого-то мальчишки и делает вид что все в порядке, — произнес он, — после тебя, наступает следующий этап обучения и он пройдёт под моим покровительством. Я проверю его.

В зале воцарилась тишина. Тишина, в которой слышался только треск свечей и тяжёлое дыхание присутствующих.

Аурион не сразу ответил. Его взгляд задержался на Вейране дольше обычного. В этой паузе читалась не просто оценка — это было соперничество, завуалированное под священный диалог.

Затем он слегка склонил голову, позволив себе улыбку.

— Проверяй, — сказал он. — Но помни: даже пламя может обжечь того, кто думает, что держит его в руках.

После слов Ауриона, раздался другой голос — высокий, чуть певучий, но с холодным подтекстом. Алютер с места у дальней колонны откинул капюшон, и пламя свечей высветило тонкие черты его лица.

— Но ведь была ещё одна, — сказал он. — Девочка. Селин. Она прошла испытание не хуже других. И... у неё красные волосы.

По залу пробежал шорох, будто это слово — «красные» — задело что-то большее, чем простую внешность. Народ Новамериала — народ контрастов, в их облике встречаются две линии, словно два начала света и тьмы, соединившиеся в одном корне. Те, что рождены солнцем и огнем — их кожа темна, как бронза, напитанная жаром пустынь. В их глазах — золотистые отблески, будто сама звезда зажгла искры в их зрачках. Волосы густые, чаще тёмные, струятся волнами или спадают прямыми прядями до плеч и ниже, украшенные золотыми кольцами и тягучими цепями. В их лицах есть резкость, а в движениях — хищная сила, словно они сотканы из жара песков и крови воинов. Женщины из этого народа носят легкие ткани, белые и золотые, что оттеняют их тёмную кожу. Их украшения — тяжёлые диадемы, браслеты, амулеты с изумрудом и яшмой. Мужчины облачаются в черные или темные одежды с глубоким вырезом, перевязанные золотыми поясами. Те, что рождены холодом и ветром

Их кожа светла, словно утренний мрамор, а глаза — светло-голубые или серые, в которых отражаются холодные небеса. Волосы их серебристые или светлые, будто изморозь коснулась их головы, делая их похожими на детей зимы. Черты их лица мягче, гармоничнее, чем у южан, но в их взгляде таится спокойная уверенность, не нуждающаяся в золоте или ярких украшениях. Они носят простую, утонченную одежду — темные либо светлые ткани, подчеркивающие свет их кожи и блеск глаз. Их красота холодна, но светла, в них есть сияние, которое не жжет, а озаряет.

Аурион приподнял бровь, но ничего не сказал.

Алютер продолжил, уже жёстче:

— Красные волосы — редкость. И мы один раз уже были удивлены, увидев их в наших краях. Вейран, — он бросил взгляд на красноволосого, — она похожа на тебя.

Вейран ухмыльнулся, но в его улыбке не было веселья.

— Похожие цвета делают людей родней только в глазах суеверных. Я не вижу в ней отражение себя. А также... — он на миг задумался, прищурив янтарные глаза. — То что она прошла экзамен — не означает что она подходит нам, ей могло лишь повезти, ничего необычного я в ней не вижу.

Аурион всё это время молчал, его зеленые глаза блестели холодным светом. И только теперь он заговорил, медленно, сдержанно:

— Волосы могут быть совпадением. Но если совпадение повторяется слишком часто — это уже знак.

Слова его повисли в воздухе, как предвестие.

Несколько Алютеров зашептались. Одни рассматривали Селин как простую ученицу, другие — как возможный символ. Но ни один не сказал вслух то, что все подумали: в её крови может быть нечто большее.

— Есть ещё одна новая интересная студентка, ее имя Роксана.

На этот раз даже Аурион поднял брови, также обратив мимолетный взор на нее ранее.

— Она держится прямо, — продолжил Алютер, — и говорит с такой верой, будто уже знает свою судьбу. Я видел многих фанатиков, но в её глазах нет безумия. Там — решимость. Она искренне верит, что однажды сама станет одной из нас.

Вейран тихо усмехнулся.

— Такая вера может либо закалить, либо сжечь дотла. Если она не сломается, из неё выйдет какой-то толк.

Один из алютеров отложил свиток и скосил взгляд на другую запись.

— Люк Курелл. Слишком мягкий. Слишком... добрый. Он держит группу в равновесии, но я не уверен, что в нём есть сила для борьбы.

— Иногда мягкость прочнее стали, — отозвался Алютер Люмиэль, голос его звучал почти жалобно, но с ядом. — Милосердие — тоже оружие, если им правильно воспользоваться. Он может стать нашим проводником к тем, кто ещё колеблется.

Аурион прищурился.

— Значит ли это, что он является твоим интересом? Пусть учится. Пусть попробует удержать равновесие в мире, где равновесия не существует.

Свечи трепетали, и в тишине снова повисла тяжесть их решений.

Снаружи дождь хлестал по камням Люнбрея, словно сам город пытался смыть с себя тяжесть прошедших ритуалов. Воздух был пропитан сыростью, осенью, которая, казалось, никогда не закончится. Колокол гулко бил над башнями Дома Учения и семеро, вместе с остальными отобранными учениками, шагали по длинному коридору. Он тянулся мрачным змеем: стены из серого камня, факелы, дающие лишь зыбкий свет, и пол, от которого шёл холод. Каждый шаг отдавался эхом, словно само здание вобрало в себя их дыхание, их сердца.

Селин узнала этот путь слишком быстро. Те самые коридоры, что вели к залу под школы. Там, где она когда-то увидела колбы, наполненные зелёной жидкостью и телами — живыми или мёртвыми, она до сих пор не знала. Тогда её бросило в дрожь. Но теперь, когда двери отворились вновь, зал предстал иным. Никаких тел, никаких следов, только гладкие ряды пустых сосудов вдоль стен, словно их и не было никогда. Черные крышки закрывали горловины, жидкость была чистой и прозрачной, как вода. Казалось, это совсем другое место, чужое её памяти. И всё же — она чувствовала, что это та же самая комната.

— Сюда, — коротко бросил один из Вестариев, направляя их к высоким дубовым дверям.

За ними — новый зал.

Он был просторнее, но темнее, чем аудитории Дома Учения. Стены окрашены в глубокий зеленый, почти болотный, с черными и коричневыми узорами, похожими на корни. Тяжёлые шторы закрывали окна, впуская лишь тонкие полосы дождливого света. Каждая парта имела встроенный шкафчик, куда аккуратно были уложены тетради и странные металлические инструменты. Никаких учебников. Никаких привычных книг. Всё, что им предстояло узнать, — теперь зависело от того, что даст сам Аурион.

Студентов рассадили. Шум шагов постепенно стихал.

Кай и Урия переглянулись. Они знали — прошли дальше лишь на грани. Не показали себя выдающимися, но и не провалились. У обоих внутри сидело неприятное чувство: будто их оставили «на потом», словно они были лишь статистами на чужой сцене.

— Еле протянули, — пробормотал Урия, криво усмехнувшись, чтобы скрыть напряжение.

Кай только сжал губы. Его массивная фигура казалась неподвижной, но внутри его грызло разочарование. Он привык быть сильным, заметным. А здесь — оказался среди «средних».

— Но ведь это тоже хорошо, — негромко сказала Юна, словно желая утешить обоих. Она улыбнулась своей мягкой улыбкой, хотя глаза выдавали усталость. — Быть в середине — значит, не быть слабым. Значит, у вас есть куда расти. Иногда именно те, кто «средний», потом делают шаг дальше всех.

Кай посмотрел на неё и чуть расслабил плечи. Урия фыркнул, но улыбка у него вышла уже более искренней.

Именно в этот момент двери тяжело распахнулись, и в зал вошёл Аурион. Он шёл медленно, будто каждое его движение уже было частью чего-то величественного. Его зеленые волосы отливали при свечах странным блеском, а глаза цепко оглядывали зал. Мгновенно наступила тишина. Аурион остановился у кафедры, поднял руки и заговорил:

— С этого момента вы — особые студенты. Всё, что было прежде, останется в памяти, но не поможет вам здесь. — Его голос был глубоким, звенящим, словно металл. — Вы попали под систему интенсива.

Он сделал паузу и обвел зал взглядом.

— В ближайшие два месяца вы будете учиться по десять... двенадцать часов в день. Без выходных. Без прогулок наружу. Вы не покинете этих стен, пока не пройдете мой курс.

В зале прокатился лёгкий шёпот, но Аурион поднял руку — и тишина снова упала, как камень.

— Вас ждут испытания ума, воли и тела. В конце вы пройдете особый экзамен. Те, кто пройдут, сделают шаг к следующей ступени эволюции человечества. Те, кто не выдержат... останутся лишь воспоминанием.

Некоторые студенты сглотнули, кто-то опустил глаза. Но в их взглядах светился и азарт.

— Но не думайте, что здесь вы лишены всего. — Усмешка скользнула по его лицу. — У вас будет библиотека. Самая полная и древняя, что принадлежит Дому Учения. Она находится в восточном крыле. Там вы найдёте знания, которые нигде больше не хранятся.

Он слегка наклонился вперёд, голос стал тише, но от этого только опаснее:

— И берегитесь воды. Иногда она открывает больше, чем вы готовы принять.

Ученики переглянулись, не поняв смысла, но Селин ощутила, как внутри холод пробежал по позвоночнику.

Аурион продолжал:

— У вас будет столовая — южное крыло, первый этаж. Там вы будете получать пищу и напитки. Всё рассчитано до грамма. Не тратьте лишнего.

— Зона отдыха — рядом со столовой. Там вы можете разговаривать, обмениваться мыслями и проводить свой досуг.

Он сделал несколько шагов влево, пальцы скользнули по деревянной поверхности помещения.

— Теоретический зал — этот самый. Здесь вы будете слушать и писать. Практический зал — северное крыло. Каменный, со специальной плиткой. Там вы будете отрабатывать всё, чему научитесь: движения, приемы, реакции... и работу с сосудами. — Он сделал акцент, и в зале кто-то резко втянул воздух. — Там есть всё необходимое, даже инструменты для смывания крови.

В зале стало еще тише, чем раньше. Кто-то из студентов сглотнул, кто-то сжал кулаки, но никто не посмел возразить.

Аурион выпрямился. Его голос снова зазвенел твёрдо:

— Запомните: с этого момента вы — избранные. Вы либо подниметесь к вершине, либо падаете в бездну. Третьего пути нет. А на этом мы пока заканчиваем, Вестарии вас проводят в свои комнаты, осваивайтесь, осматриватесь в новом месте и отдыхайте. Увидимся завтра.

Вестрии провели их длинным коридором, подсвеченным тусклыми лампами в металлических нишах. Каменные стены холодно отражали шаги, и звук сапог будто тянулся эхом вглубь подземного зала.

— У ваших кроватей вы найдёте одежду, — сказал Вестрий, не оборачиваясь. Его голос был ровным, но в нём чувствовался намек на строгость. — В ней вы обязаны приходить на занятия. Материя сделана так, чтобы кровь не впитывалась, ткань легко очищалась. Она тёплая и защитная, даже при случайных ранениях или падениях.

Студенты переглянулись. Мысль о крови, сказанная так буднично, оставила неприятное послевкусие.

— Цвета одежды едины для всех, — продолжил он. — Тёмно-зелёный с чёрными вставками. Напоминает лес и ночь. Символ слияния с природой, но и контроля над ней.

Они остановились у разветвления коридоров.

— По трое в комнату. — Вестрий быстро распределил группы. — Юна, Селин и Роксана — первая дверь. Кай, Йохан, Люк — следующая. Урия, Майло и Кернан — третья. Пройдя дальше, он продолжил перечислять еще несколько студентов в их комнаты.

Кернан — студент, которого ранее никто из ребят не замечал ранее, шел чуть позади всех, держа руки в карманах. В его облике было что-то тревожно-спокойное, как в старых библиотеках накануне шторма. Темная кожа с легким бронзовым отливом, мягко отражала свет свечей, и казалось, что пламя живет внутри него, под кожей. Его глаза — теплые, янтарные, с узкими зрачками, тонкие круглые очки с хрупкой металлической оправой придавали лицу учёный, рассудительный вид. Волосы — густые, тёмно-пепельные, падающие на лоб и скрывающие часть взгляда — придавали ему усталое, но притягательное выражение. Он всегда носил длинный плащ цвета старого угля — тяжелый, пропитанный запахом дождя и бумаги. Под ним — белая, небрежно расстегнутая рубашка и потускневший галстук, который он, казалось, завязывал наспех, лишь бы не тратить время на мелочи. Его руки — узкие, но сильные, с пятнами чернил и следами ожогов — говорили о человеке, который слишком часто пишет, ищет, копается в прошлом. Кернан не говорил лишнего. В его голосе звучала усталость старого человека, прожившего слишком много, но за ней — тихое тепло, редкое, как свет среди развалин. Люди доверяли ему, даже не зная почему. Возможно, потому что в его взгляде было больше правды, чем в чужих словах. Его глаза блеснули, когда он незаметно коснулся устройства на запястье, и в воздухе сверкнула еле уловимая голубая полоска данных. Урия краем глаза заметил движение, но ничего не сказал — пока.— Сегодня отдыхайте. Завтра начнется ваш настоящий путь, — произнёс Вестрий и открыл массивную деревянную дверь.

Комнаты оказались удивительно уютными — куда более просторными и тёплыми, чем прежние помещения. У каждой стояла широкая кровать, аккуратно застеленная бело-зелёным бельём. У стены — небольшие полки для вещей. Темные древесные стены отдавали лёгким запахом смолы. Окон здесь не было, но воздух поступал через вентиляционные решётки, спрятанные за резными панелями.

Возле камина аккуратно сложены дрова. Каменная ниша с металлическим кольцом позволяла подбрасывать их прямо в огонь, не боясь зажечь пол. В углу мерцали свечи в кованых подсвечниках, создавая мягкий полумрак.

— Это... даже лучше, чем я ожидала, — первой нарушила тишину Юна, проведя рукой по спинке кровати.

Роксана молча кивнула, её взгляд был устремлён к камину. Селин же, напротив, не могла избавиться от чувства, что всё здесь слишком правильно, слишком подготовлено — словно декорация. Это щемящее чувство в груди, не давало ей покоя. Юна в свою очередь первой заметила аккуратно сложенные свертки на кроватях.

— Селин, смотри! — воскликнула она, подхватив верхний. — Кажется, это... одежда?

Ткань была плотная, прохладная на ощупь, с мягким отливом зелени и тонкой вышивкой по краю. Она пахла чем-то новым — как металл и мята.

Селин подошла ближе.

— Они даже продумали детали, — сказала она, проводя пальцами по шву. — Материя странная. Не пропускает влагу, и... кажется, не впитывает жидкость, в ней сложно будет намокнуть.

Роксана оторвалась от зеркала, куда безмолвно смотрела всё это время.

— Значит, слухи правдивы, — сказала она ровным голосом. — Одежда для практикума. Чтобы нас можно было мыть, а не лечить.

Нахмурив лицо, Селин развернулась лицом к девушке и спросила:

— Что ты имеешь ввиду?

Густые темные волосы спадали на плечи мягкими волнами, запутавшись в отблесках света, ни одной пряди небрежной и всё же природно живой, словно дыхание ночи. На фоне бледной кожи они казались почти черными, как перо ворона. Её губы — мягкие, чуть приоткрытые, будто вот-вот сорвется слово, которое она не решается сказать. Брови изогнуты естественно, а взгляд — глубокий, почти задумчивый, в нём отражалось что-то от одиночества и знания, которое не по возрасту. Решительность и вера отражались на ее лице, когда она произнесла эти слова:

— А то, что такая одежда, нам позволит заниматься всем, что скажет господин Аурион и нам не стоит беспокоится об ее сохранности или же вечной стирке от экспериментов и опытов. Я рада что святые позаботились даже о такой мелочи, ведь наши жизни всего лишь пыль, в данном мире и я даже описать не могу то, насколько я счастлива.

Селин, услышав эти слова, словила себя на мысли о том, какой же бред она несёт, как можно думать о своей жизни настолько легкомысленно, а ведь эта глупая девчушка не пожила даже нормально, чтобы размышлять таким образом. Нежный голос Юны вытащил её от пристального взгляда и размышлений, которые не назовешь положительными.

— Ну, хоть красивая, согласись? Смотри! Эти застежки можно снять, плащ, воротник, даже шорты под юбкой. Всё продумано.

— И цвет, — добавила Селин, тихо. — Тёмно-зелёный. Почти как мох после дождя.

Юна вдруг оживилась:

— Пошли посмотрим, что дали ребятам!

— Ты серьёзно? — подняла бровь Селин. — Они наверняка не в таком уж восторге.

— Тем более! — засмеялась Юна, схватив Селин за руку. — Идём, они сейчас явно рассматривают свои формы.

Селин не успела возразить — Юна уже тянула её за собой по коридору, прихватив свои новые одеяния. Свет ламп отражался на ярко-красных и серебряных волосах девушек, тени скользили по стенам, будто наблюдали за ними. Когда они ворвались в комнату к Йохану, Каю и Люку, ребята только успели развернуть свои комплекты одежды.

— Вот и вы, — протянул Люк, откинув на стул зелёный плащ. — У нас тоже есть такая форма.

Он держал рубашку с коротким воротом, жилет и тёплое пальто из плотного материала. Всё в тёмных тонах, без украшений, без галстуков — строго, функционально, но было в них что-то привлекательное.

— Мужская версия, — усмехнулся Кай, примеряя перчатку. — Выглядит будто нас отправляют не на занятия, а на миссию.

Йохан промолчал, лишь слегка кивнул в сторону Селин — взгляд его был усталый, но внимательный.

— По крайней мере, теперь не замерзнем, — сказала Селин, подходя ближе.

Юна хлопнула в ладони:

— А я всё равно хочу плащ, как у вас!

Ребята засмеялись, и на секунду атмосфера в комнате стала живой, почти домашней.Теплый свет свечи мягко ложился на их новые формы, на зелень ткани и золотистые швы. Среди холодных стен подземного дома этот зелёный цвет вдруг напомнил им о чём-то земном, живом, настоящем.

В соседней комнате Урия небрежно бросил сумку на кровать, тяжело выдохнул и обернулся к Кернану:

— Слушай, а ты ведь будто случайно здесь оказался. Не хотел, да?

Кернан едва заметно улыбнулся краем губ, не поднимая взгляда от раскрытых бумаг.

— Здесь никто не оказался по своей воле, — произнёс он спокойно. — Но скоро всё может измениться.

Урия устало потер лицо ладонью, словно пытаясь стереть сон или раздражение.

— Измениться... Да сколько можно, — пробормотал он с тихим смешком. — Я уже не знаю, чего хочу. Всё это — бесконечные интенсивы, эти ваши Алютеры, созвездия, анатомия... Я ведь не собирался становиться ни лекарем, ни прорицателем. Хотел просто вернуться домой, в Ореншейд, к нормальной жизни. К обычной школе, где хотя бы выходные есть.

Майло, сидевший у стола, резко поднял голову и перебил его:

— Успокойся уже, никто тебя сюда силком не тащил, сам вызвался, между прочим.

Он прищурился, слегка ухмыльнувшись:

— Как по мне, тебе стоит радоваться — не каждый день выпадает шанс узнать то, чему в Ореншейде не учат.

Урия фыркнул:

— Узнать? Да ты, похоже, тут кайфуешь. Смотришь на эти лекции, будто тебе жизнь спасают. Как вообще можно получать удовольствие от учёбы без выходных? Это вообще законно столько учиться?

— Для твоего мозга — полезно, — лениво бросил Майло, вновь возвращаясь к своим записям. — Хоть где-то начнёшь думать сам.

— Ты же знаешь... Я — безнадежен, так что, это все не для меня, лучше давай посмотрим что там у ребят, уж больно они шумные, — сделав такое лицо будто его предали, Урия саркастично заскулил. — Они там без меня веселятся, а меня бросили в самой занудной компании этого места.

Выйдя из комнаты Урия направился к своим друзьями, чтобы развеяться. Майло подумав у себя в голове о том какой же Урия дурак, решил проследовать за ним, узнать что обсуждает остальная их компания.

Дверь приоткрылась с тихим скрипом, Урия и следом Майло заглянули в комнату.

— А вот и мы, — протянул Урия с его довольной улыбочкой. — Небось соскучились уже!

Юна обернулась и сияя показала на свою форму:

— Смотри! Мы теперь официально ученики интенсива.

Майло вошёл последним, небрежно закинул плащ на плечо и с интересом осмотрел их наряды.

— Красиво, — сказал он, кивнув одобрительно. — Особенно эти застёжки. Они напоминают эмблемы старых алхимиков.

— Или оковы, — пробормотал Урия, стоявший недалеко от Юны. Он был без плаща, рубашка застегнута неровно, взгляд с прищуром, будто его уже надоело это обучение, не смотря на то, что оно еще даже не началось.

Юна не удержалась:

— Ну, хоть тебе идёт, — сказала она, прищурившись. — Только воротник поправь, а то выглядишь, будто сбежал с казни.

— Почти угадала, — ответил Урия сухо, слабо усмехнувшись. — Я думал, что нас сюда и привели именно ради этого.

Майло рассмеялся, но мягко, без издёвки.

— Тебе всё мерещится, — сказал он, — а я вот наоборот... рад, что мы здесь. Серьёзно. Ты видел эти комнаты? Тёплые, не пахнут плесенью, кровати — мягкие. После верхних этажей Дом Учения выглядит как подземный дворец.

Он прошёлся взглядом по комнате, заметив дрова у камина и свет от небольшого вентиляционного кольца в стене.

— Даже воздух здесь другой. Не такой тяжёлый, как раньше.

Селин тихо добавила:

— Да. Но всё равно... кроме нас, считай здесь никого нет, даже на помощь в случае чего не позовёшь.

Йохан, который до сих пор молча сидел у окна, наконец поднял глаза.

— Может и так, но как я понял, — произнёс он, — всё это — часть испытания. Они не сделали нас пленниками. Они сделали нас участниками.

Наступила короткая пауза.

В комнате звенела тишина, в которой слышно было только потрескивание дров.

Юна первой нарушила её:

— Всё равно мне кажется, что ты слишком серьёзен, Йохан. Мы просто учимся. Это ведь школа, не тюрьма.

— Пока что, — негромко вставил Урия.

Люк перевел взгляд на него, нахмурился, но не стал спорить.

— Может, и так. Но раз мы уже здесь, стоит хотя бы попробовать. Может, из нас действительно выйдет что-то большее, чем просто ученики.

Юна улыбнулась:

— Вот, видишь! Люк хотя бы верит.

Селин не удержалась от легкой улыбки. В эти мгновения Люк напоминал ей солнечный луч в сером небе — наивный, но необходимый. А Кай... наоборот. Он был как тень от этого луча — усталый, молчаливый, но неравнодушный.Задавшись вопросом, о чем же все-таки думает Кай, она спросила:

— А тебе как?

Подняв свой тёмный взгляд и подумав пару секунд Кай все же дал ответ: — Я пока не понимаю зачем они это делают, какая их основная цель и сколько нам еще учений предстоит пройти. Я полагаю что на Аурионе дело не закончится, в целом я могу учится и познавать какие-либо новые дисциплины, но для чего?

Услышав его ответ, ребята погрузились в свои собственные размышления, после пару секунд молчания, Майло решил озвучить свои мысли первым:

— Можно попробовать задать этот вопрос завтра Ауриону, в чём смысл этой программы обмена между нашей школой и этим домом учения, — немного помолчав, Майло продолжил —Я конечно не уверен что нам дадут ответ, но попытаться стоит.

Вздохнув Селин кивнула, тем самым соглашаясь с его предложением, выбора у них всё равно нет. Конечно... Вряд ли их всех захотят перебить за такие вопросы что крутятся у них в головах, так что это правильное решение и остальные ребята, также молча кивнули, мысленно согласившихся с таким вариантом событий.

— Нам стоит осмотреться, — предложил Майло, поднимаясь с кровати и расправляя рукава формы. — Всё это... слишком непривычно.

Юна моментально поддержала:

— Отличная идея! Всё равно занятия только завтра начнутся.

— А нам стоит надеть одежду что нам выдали? — тихо заметила Селин.

— Я думаю что сегодня, можем обойтись и без нее, — усмехнулся Кай, подмигнув.

Ребята переглянулись и несмотря на лёгкое недовольство Йохана, вышли в коридор.

Воздух там был прохладнее, но пах не сыростью, как раньше, а свежестью — словно в нём смешали железо, камень и дождь. Светильники на стенах горели ровным бело-зелёным светом, отражаясь в полу из гладкой плиты. Тени от их фигур мягко двигались вслед, будто следили за каждым шагом.

— Красиво, — произнёс Люк, разглядывая своды потолка. — Но всё-таки холодно.

— Может, это и задумано, — ответил Йохан. — Холод притупляет страх.

Юна засмеялась:

— А я вот боюсь, что у меня просто замерзает нос.

— Тогда держись ближе к Майло, — поддел её Урия. — Он светится от энтузиазма, может согреть всех нас.

— Очень смешно, — фыркнул Майло, но улыбнулся. — Лучше скажи, куда идти.

Идти действительно было куда, там было два направление и ребята двинулись в левую сторону. Коридор разветвлялся на три стороны. На стенах висели таблички с выгравированными надписями: Теоретический зал, Библиотека, Зона отдыха.

— Библиотека, — первой сказала Селин. — Идем туда. Кажется Аурион что-то говорил про это место.

Они прошли по извилистому переходу и оказались в огромном помещении.

Библиотека оказалась не просто комнатой — она уходила вниз и вверх, как шахта света. Между уровнями проходили стеклянные мостики, а по центру, из-под свода, стекал водопад — тонкий, прозрачный, словно из света. Он падал в глубокий резервуар, и вода уходила куда-то в тьму, создавая тихий, ровный шум.

Юна остановилась, не отрывая взгляда.

— Это... невероятно.

— Действительно, — произнес Урия, глядя на водопад. — А мы точно под землей находимся?

— Очень красиво, — тихо ответила Селин. — Я не против красоты в таком месте, этот вид и воздух освежает.Майло подошел ближе к перилам и оперся на них.

— Знаете, я думал, что под землей темно. А тут — свет, книги, воздух, как будто настоящий мир.

Йохан подошёл к нему и слегка нахмурился:

— Настоящий мир — тот, где у тебя есть выбор. А здесь он у нас пока иллюзорный.

Юна повернулась к нему с лёгкой улыбкой, стараясь перевести разговор:

— А может, стоит перестать искать тьму в каждом углу? Вдруг они просто хотят, чтобы нам было спокойно и приятно находится в таком месте, я ранее даже и не задумывалась что это возможно. Как приеду обратно, попрошу отца, сделать что-то похожее в нашем доме, уверена, ему понравится и он мне не откажет.

Майло наконец оторвался от перил и сказал:

— Всё равно... я не жалею, что здесь. Если мы действительно сможем стать сильнее — это стоит любого риска.

Селин взглянула на него — в его глазах горел огонь, но в этом пламени было что-то неуловимо опасное.

Юна, стоявшая рядом, этого не заметила, а лишь улыбнулась в ответ:

— Тогда давайте исследуем всё. Может, найдём ещё что-то необычное.

Они пошли дальше, шаги их эхом отдавались под сводами.

Впереди был зал, где слышалось гулкое эхо металла — тренировочная арена.

Но пока они не знали, что именно там их ждёт.