Гриф

Ах, милый Эдвин, я наверно Вдохну святой воды нектар,Так почему же, милый Эдвин,Лечу я ниже всех опал?Пускай смеёшься - мне усладаИз губ твоих слыхать смешки...Наверно потому так сладко Мне посвящать тебе стишки?..

Умрём мы - будем в счастье, милый!Тут на земле нельзя любитьТут каждый шаг - как летом иней,Как напрочь сердце разрубить!

И знаешь в чём весь смысл, Эдвин Зачем дарю себя словам?Всё потому что в жизни после,Тебя я Смерти не отдам...

***

Около трухлявого, потрёпанного от лихих осенних дождей кабачка "У Терри", что казалось насквозь пропах сыростью и ржаным пивом, стоял молодой человек в чёрном цилиндре. Белые волосы его сильно измялись и выбились из под головного убора - настолько сильно, что простым горожанам могло бы почудиться там целое птичье гнездо, которое каким-то загадочным образом оказалось на белобрысой макушке. В зубах парень держал старую, деревянную трубку, а на его тонких пальцах блестели кольца из чистого золота.

"Эй, Гри́фушка!...Друг милый! Ты-то тут какими судьбами?"

Беловолосый медленно повернул голову, устало потянув любимую трубку потрескивающимися губами. Голос был ему давно знакомым - к кабаку приближалось трое местных бродяг, которых не редко называли стаей бешеных собак, из-за их больной страсти к любому лакомому кусочку, что посчастливилось обнаружить в мусорных баках или свалках. Первый из них - толстяк с орлиным носом и перламутровым синяком на щеке - быстро протянул пухленькую ручку навстречу давнему приятелю.

- Грифушка, дружище, mon cheri!* Сколько лет, сколько зим!...А мы-то думали что старый безумец живьём тебя слопал!..Вон какой бледный, будто от самой смерти бежал!..

- Я в полном порядке как и всегда, Банди, - усмехнулся Гриф, убирая позолоченную руку в карман грязного макинтоша, - Воровство, грабежи, да ухлёстывние за девицами из центра...Жизнь «честного» человека, так сказать!

Он коряво ухмыльнулся, демонстрируя кривые, пожелтевшие от времени зубы, после чего противно захихикал.

- Ну а вы, братья мои? Всё по улицам скитаетесь, аль есть история для меня какая, мм?...

- Да вот, помаленьку! Не живём, а выживаем-с!...Хотели расслабиться чуть, в кабачке у малыша Терри, даже пару морфисов* наскребли!... - засмеялся второй бродяга - худощавый парнишка с большим пауком на плече и бутылкой Бренди в руке.

- Так чего же мы ждём-с? Давайте набивать животы, а, друзья? - возгласил третий бродяга, с нелепом берете на голове, и четверо подтверждающе закивали, заходя внутрь старого, но такого уютного для Нижних жителей всего Солисдама, поместья.

В кабаке " У Терри" стояла жара. Запах пива и закусок отменно па́рил, вжимаясь в ноздри приятным дымком, создавая в животах четырёх проходимцев оперную симфонию голода и жажды. Дубовые стены были украшены портретами никому не известных дам - высокомерные, они словно смотрели сверху вниз на посетителей, окидывая их пронзительным взглядом длинных, шёлковых ресниц. Гриф немного засмотрелся, после чего он с тремя приятелями уютно расселись за кругленький дубовый столик, заказывая три рюмки бодрящего душу рома. Они не часто собирались вместе - но были родимы друг другу как кровные братья, пускай и объединяло их ровным счётом ничего.

Гриф отхлебнул чуточку рома, после чего устало зевнул.

- Знаете какую вещь, парни... - он немного вздохнул, поправляя скосившийся на бок цилиндр, - Недавно был в той заброшенной церквушке на Кэмел-Уорд...- И почему тебе заблогоросудило податься в церковь, а, Гриф? - усмехнулся бродяга с пауком на плече, гадко хихикая, что заставило первого нахмурить седые брови.- Не об этом сейчас речь, Кингсли!...Так вот, навестил я эту церквушку значится...А там на чердаке бумажки лежат! И все про вельмож наших - мол, скупы и противны они стали, до бедняков им дела нет, карманы добром всяким набивают...Да только не просто слова там бранные написаны, а стихи!

Трое бродяг удивлённо переглянулись, так что их глаза переместились из привычного места на самый лоб. Банди немного поддался вперёд, зажигая дешёвую сигару и сужая подослепшие глазки.

- Стихи? Чьи же? - Да чёрт его знает...Но написано так грамотно, трепетно, будто самый настоящий богач писал! - Неужто этот "богач" по своим бить будет, да ещё в заброшенной церкви?... - недоверительно покачал головой мужичок в берете. - Тут дело рук одного из наших...Кого-то неприметного, видать. Такие стишки доставят ему кучу проблем, если они увидят свет, а может и целую казнь!...

Все четверо немного призадумались, словно гадая кто бы мог стоять за загадочными стихами, высмеивающими всю Верховную знать, как вдруг послышались резкие крики.

- Кто там так орёт как телёнок на бойне, чёрт возьми?, - возмутился Гриф, в сотый раз покусывая деревянную трубку. Кингсли уже открыл рот чтобы ответить курильщику, как вдруг в дверь кабачка ворвался мелкий мальчишка-газетчик, лет двенадцати (а уж мальчишки-газетчики в этом городе бесновали на каждом углу), в потёртых перчатках и синем комбинезоне, держа в ручонках целую пачку свежих газет, то и дело взволнованно попискивая.

«Господа, господа! ВОЙНА, ВОЙНА! МЫ ВСЕ УМРЁМ, УМРЁМ!»

Все в кабаке, включая самого Терри, стоящего за барной стойкой, резко ахнули, превращая некогда уютную атмосферу тихого "райского уголка" в неразборчивый гам из голосов и взволнованных причитаний, заставляя четвёрку бродяг неприятно сморщится, вслушиваясь в чужие разговоры. Гриф резко поднялся со своего места, заставив маленький, шаткий стульчик болезненно скрипнуть. Рюмка с ромом, видимо не ожидая такого вопиющего исхода событий, соизволила пролиться на стол, при этом попадая на колени одному из бродяжек сей кампании.

«Что за чушь ты несёшь, пацан? - воскликнул недовольный Гриф, показывая на него скрюченным пальцем, скаля зубы, - Какая ещё война? Совсем что-ли из ума выжил, паршивец!? Беги-ка домой к своей мамаше, мал ты ещё для таких слов!...»

Мальчишка-газетчик быстро вскинул черноволосую головёнку и подскочив к разозлённому юноше на худых, украшенных синяками ногах, резко замахал пачкой газет.

«Война, господин!...Самая настоящая война!..Она уже близко, армия Ме́нсисда́ма уже близко!.."

Гриф нахмурился ещё сильнее и казалось что его кустистые брови вот вот закроют мрачные глаза, источавшие неприкрытое раздражение и усталость. Он резко схватил одну из газет мальчугана, перелистывая страницы с удивительной быстротой, после чего удивилённо замер, заставив деревянную трубку кубарем покатится на хлипкий пол. Лицо его побелело как чистая луна на небосводе и он медленно повернулся к троим друзьям, что судорожно сжимали руками столик.

- В чём дело, Гриф?...- неуверенно проговорил Банди, - Неужто правда?...

Гриф медленно опустился обратно на стульчик, судорожно снимая помятый цилиндр и поднимая трубку с пола, затянув его с дрожащими капельками пота на лице. Всё посетители кабачка глазели на него в трепетном ожидании, позабыв на мгновение про свои кушанья и напитки, а время словно остановилось и превратилось в мрачное, блёклое «ничто».

Минутами спустя, юноша неторопливо поднял голову. В его глазах читался совершенно новый для него страх, смятение и тихий ужас. Он огляделся по сторонам обречённо, чувствуя как его хвалёное самообладание покидает разум.

«Война, братья. Война.»

И с этими словами, он сорвался со всего места как ошпаренный, оставив своих приятелей лишь испуганно смотреть ему вслед...

__________________________________

mon cheri (с француз. "мой дорогой/ая")мо́рфис (денежная единица в данной вселенной, практически ничем не отличается от российского рубля)