Пролог

Несколько лет назад

Светлая кожа мужчины, уверенно покидающего зал, контрастировала с мрачной атмосферой. На его лице красовалась ядовитая ухмылка, в которой читались безразличие и коварство. В руке был меч, на лезвии которого виднелись капли ярко-красной крови. Своим кончиком клинок царапал каменные плиты, создавая неприятный шум. 

— Тебе это с рук не сойдёт, Акелдам! — закричал один из позади стоящих правителей, делая последнее слово особенно громким. Тот мгновенно обернулся. Тёмно-коричневые пряди его волос спали на лоб из-за скорости движения, придавая взгляду чёрных глаз безумный вид. На лице не было ни капли сожаления о содеянном. 

На стуле бездыханно покоилось тело короля Севера. Его голова, неестественно откинувшись, валялась на полу в луже алой крови, растекающейся по плитам. Около трупа стояло трое мужчин, сочувствующе наблюдая за рядом сидящей на коленях женщины. Она горько рыдала, моля всё на свете вернуть её горячо любимого супруга к жизни, хоть и зная, что это невозможно. Позади неё замер юноша, едва достигший шестнадцати лет. Он положил свою похолодевшую ладонь на плечо убитой горем матери, пытаясь оказать хоть какую-то поддержку, пока внутри его самого кидало то в жар, то в холод от разрывавших на части эмоций. 

Он смотрел прямо в бесстыжие глаза Акелдама. Мальчик ещё до конца не верил в смерть отца, что показывал его еле заметный шок, всплывший на лице. В глазах читались ненависть, ярость и еле уловимая боль. Нос подрагивал от бушующих чувств, которые он сейчас испытывал. От презрения. От жажды крови убийцы, которая в этот самый момент уходила так безнаказанно, ибо сделала для этого всё, что было в её власти: избавила себя от преследователей, от охраны, обеспечивающей остальным членам королевских семей безопасность на случай таких непредвиденных обстоятельств, так как предусмотрела всё до мелочей. Как всегда. 

Тела стражи, столь же неподвижные, как и тело короля, лежали у самых ног Акелдама. Остальные присутствующие, не считая семьи павшего, были слишком ошеломлены или находились в ступоре, чтобы сделать какие-то решительные и влияющие на ситуацию действия. Они были правителями, привыкшими к власти, контролю, но перед лицом такой безжалостной и безуиной силы они почувствовали себя беспомощными. Возможно, они также понимали, что любое вмешательство могло бы привести к их собственной гибели, инстинкт самосохранения взял верх над чувством долга или справедливости.

Принц, наблюдавший за уходом убийцы, понимал, что его жизнь изменилась навсегда. Он больше не был просто наследником престола, он стал мстителем, воином, готовым пойти на всё, чтобы покарать виновного в смерти отца. Он смотрел на удаляющуюся фигуру Акелдама, запоминая каждую деталь: походку, одежду, меч, залитый кровью короля Севера. Он знал, что однажды они встретятся снова, и тогда он не упустит свой шанс. Он заставит Акелдама заплатить за всё, что он сделал, за каждую каплю крови, пролитой на каменные плиты этого зала. Он станет его тенью, преследующей его до конца его дней. 

И когда этот день настанет, он не проявит милосердия. Он будет таким же безжалостным и коварным, как и сам Акелдам. Потому что в войне за справедливость нет места жалости. Есть только победа и поражение. И он был намерен победить. 

Пятнадцать лет спустя

— Судьба — это совокупность обстоятельств жизни, событий твоего существования. И всё то, что тебе предназначено судьбой, рано или поздно произойдёт, как бы сильно ты того не хотела. — Темноволосая бледная девушка стояла около стола, слегка присев и оперевшись о его край руками. Взгляд её серых глаз был заботливо прикован к рыжеволосой девушке напротив, устроившейся на краю кровати. 

— Я знаю, Кай, но это… 

— Но! Важно помнить, что судьба — это не приговор, и жизнь человека находится только в его руках. Если ты хочешь изменить всё, что тебя окружает, свой уклад, то придётся действовать самостоятельно, а не дожидаться помощи извне. — Кай уверенно расправила плечи.

— Да, ты права, — кивнула девушка напротив, понимая, что в данной ситуации пытаться что-то возразить бесполезно. — Но они ведь не узнают об этом сами. Их обязательно нужно будет направить на верный путь!

— Конечно, Эйри, — Кай слегка оттолкнулась от стола и медленно направилась в её сторону. — И мы с тобой сделаем это любым способом!

— О предки, — Эйри прикоснулась ладонями к своим щекам от безысходности. — Это такая ответственность, опасность и неизведанность, что у меня сердце в груди подпрыгивает. — Она тяжело выдохнула, обратив взор к Кай. Та поняла её безмолвную озадаченность и покачала головой.

— Милая, я всё понимаю. У меня самой сын в таком положении, а у него, знаешь ли, оно не хуже, чем у твоей дочери.

— Которой до этого момента даже в планах не было. — нервно усмехнулась Эйри. — Нет, конечно, я думала насчёт третьего ребёнка, но в меру сложившихся обстоятельств и большого количества противоречий я уже не уверена, что это самое верное решение из всех.

— Самое верное решение — подарить миру этого ребёнка, ибо ты знаешь, что нас всех постигнет, если его не будет. — Кай остановилась перед ней, смирив напряжённым взором. Та понурила голову, с грустью уставившись в пол.

— Этот мир слишком жесток, даже по отношению к таким, как мы.

— Особенно по отношению к таким, как мы, — поправила девушку Кай.

— Но наши дети сыграют важную роль…

— Сыграют, но какова цена? — Кай сжала губы в тонкую полоску. — За всё приходится платить, цена высока, и так было всегда. 

— Да, ты права. — Эйри тяжело вздохнула, обняв себя руками. — Надежда умирает последней, ведь так? И, может, это обстоятельство и роль наших детей в нём — наше единственное спасение?