Дура каких поискать

Я застыла. Оглядывая зал широко раскрытыми глазами, готовая разреветься прямо на сцене от идиотизма всей этой затеи. Головой я понимала, что стоять как истукан - это не выход, вот только ноги, словно приклеенные, оставались на месте. Зал понял, что что-то не то, послышались неодобрительные возгласы и вой. Ведущий, поняв, что со мной, попытался как-то утихомирить зал,сочиняя на ходу историю, которую они могли бы переварить. 

- Что ж, дорогие гости, похоже, наша маленькая чирлидерша недовольна вашей игрой и не хочет больше поддерживать вашу команду. Думаю, стоит показать ей, что вы можете лучше. Ведь вы можете? 

Зал одобрительно засвистел. 

- Отлично, тогда, думаю, стоит включить музыку по-энергичнее и позволить нашей болельщице поддержать команду как следует! 

Я поняла, как глупо сейчас выгляжу, но надо что-то делать. Вот только что? 

Ведущий продолжал разогревать уже оствшую толпу, музыка играла, я продолжала стоять как статуя, а затем меня осенило. 

Я повернулась спиной к залу, потянувшись рукой к застежке лифчика, словно вот-вот его расстегну, кокетливо глядя из-за плеча. А затем помотав головой, снова повернулась лицом к зрителям. Зал разразился недовольством, но затем смолк, как только я поднесла указательный палец к губам. Изображая из себя сексуального мима, я дала понять, что мне скучно одной на сцене, и я хочу, чтобы кто-то из девочек вышел на сцену, чтобы мы станцевали в паре. Ведущий сразу понял, к чему я веду и пригласил на сцену ту самую главную, которая провожала меня на сцену. 

Рафаэлла вышла на сцену, зал разразился бурными овациями, за что она наградила их томным взглядом и воздушным поцелуем. 

- Ты как? Нормально? Зачем меня на сцену вызвала? 

- Помоги мне, я не могу раздеться дальше еще, сможешь переключить их внимание полностью на себя? Пожалуйста! 

Этот краткий диалог мы вели, извиваясь вокруг шеста, после чего в воздух поднялась рука и подала какой-то знак ди-джею и заиграла другая мелодия, медленная, с нарастающим темпом. Рафаэлла сказала мне танцевать на полу, медленно двигаясь к занавесу, пока она будет вовсю крутиться на шесте. Я так и сделала и на середине песни, когда Раф спустилась и начала танцевать почти у самого края, я незаметно прошмыгнула за занавес. 

Темнота, сменившая свет софитов, ослепила на минуту, сердце колотилось как после кардио, мозг все ещё пребывал в шоке от действий и решений, которые он принимал и совершал ранее. Я быстрым шагом пошла знакомой дорогой обратно в гримерку. Переодевшись, я чуть ли не бегом вышла из комнаты, пытаясь вспомнить, где здесь выход в холл. 

Почти на том же самом месте, с непонятным выражением лица стояли Макс с Мишей и о чем-то говорили. Думаю, они обсуждали моё выступление и мою возможную дальнейшую реакцию.

Я все никак не могла успокоиться, даже после стопки текилы, которую девочки в гримерке заставили меня выпить, сказав, что так будет легче. Внутри бушевал огонь, под слоем тоналки я была красная как рак, руки нервно поддергивали края толстовки, а мозг лихорадочно соображал, что делать и как себя вести теперь, после того, как мой лучший друг и бывший одногруппник видели меня в одном нижнем белье, танцующую у шеста на сцене. 

Заметив меня, они сразу замолчали, под их пристальным комбо-взглядом я ещё сильнее покраснела и сжалась. 

- Поздравляю, ты победил. 

Я произнесла это тихо, не в силах нормально раскрыть рот и поднять глаза на парней. Макс, либо действительно не расслышав, либо из здорадства спросил, что я сказала, а после ответа, спросил ещё раз. Он явно издевался, а меня это взбесило. Нет, я тут со стыда сгореть и под землю прямо в руки Аида провалиться готова, а он издевается и явно наслаждается моим плечевным состоянием! Со всей злобой на которую я способна, я подняла голову и, гордо вытянув подбородок, уже четче и громче произнесла, что победа осталась за ним. 

Мишу явно забавляла вся эта ситуация, но видя моё лицо и состояние в целом, он решил проявить сочувствие и попытался отчитать Макса, призвав к джентельменскому поведению. 

- Ага, и мне это сказал "джентльмен", владеющий стриптиз-клубом, позволивший невинной девушке танцевать перед кучкой похотливых мужиков и глазевший на эту самую девушку все её выступление! Не смешите мои трусы, Синьор! 

Миша опустил глаза и, покраснел?Или мне показалось? Неважно, ведь спустя несколько секунд он уже вернул свой прежний рыцарский вид. 

- У тебя ещё немного слюны на подборке осталось, видно не всё успел стереть. 

Как бы стыдно мне ни было, но эта словесная перепалка подняла мне настроение и самооценку. Приятно осознавать, что кто-то глазел и пускал слюни на тебя. Значит, перед своим мужем я не опозорюсь. 

Муж... Это слово отрезвило меня, окатив холодной водой, возвращая к тому, с чего все началось: я не буду девственницей, когда выйду замуж и человек, которому я доверюсь и с которым буду готова связать свою жизнь не будет моим единственным мужчиной! 

Слабый огонёк надежды на то, что Макс так со мной не поступит загорелся внутри. Нет, ну точно, разве он может? Он ведь мой лучший друг, он ведь знает, как это важно для меня. Ведь после этого мы не сможем быть друзьями. Я не он, я не смогу так просто это забыть и продолжать ему улыбаться, и делать вид, что все у порядке и ничего не произошло. 

Я - дура! Какая же я дура! Да чем я вообще думала, когда соглашалась на спор и принимала такие условия?! Вот идиотка! Из-за своей гордости потеряла друга! Ладно, еще рано говорить об этом. Может, он все же пошутил? 

Из размышлений меня вывел голос Макса, который говорил, что нам пора домой. Наскоро попрощавшись с Мишей, мы вышли из клуба, перед которым все ещё стояла толпа народа и сели в машину.

Всю дорогу до моего дома мы не сказали друг-другу ни слова. Я ругала себя, а Макс подпевал радио себе под нос. Но как только мы остановились у моего подъезда, он заговорил. 

- Лот, давай не будем сейчас все это обсуждать? Поговорим утром, окей? 

Я кивнула. 

- Хорошо, тогда, не забивай себе голову и не накручивай себя. Все будет хорошо, я ведь не тиран и не идиот, чтобы делать тебе больно и разрушать твою жизнь. 

Последние слова вселили в меня ещё большую надежду. Огонёк внутри разгорелся, согревая так, что я даже смогла улыбнуться на прощание.