Глава 12. Хлоя.

Я лежу на своей кровати и плачу. Кристи гладит меня по плечу, пытаясь успокоить. Но мои губы так и дрожат, а слезы продолжают катиться из уголков глаз.

- Ну перестань, - говорит брюнетка. - Нашла из-за кого реветь.

- Я переспала с ним, а он...а он... - всхлипываю я, и сморкаюсь в салфетку. - Он воспользовался мной, а затем прогнал, словно падшую женщину.

Слова Эрика сразу после секса не выходят у меня из головы. Он сказал, что больше не будет ласковым, потому что не заслужила. Получил желаемое, и тут же стал прежним уродом. Мне пришлось бежать до своей комнаты в его футболке под насмешливыми взглядами окружающих.

- Падшая женщина? Ну и фразочки у тебя... - усмехается Кристи, а затем резко переводит тему: - Почему тебе до сих пор не набили тату?

Я вздыхаю.

- Дело ещё на рассмотрении, но кто-то настоял, чтобы меня отправили сюда пораньше.

- Думаешь, получится вернуться?

- Я должна вернуться. Я невиновна, - свожу брови, чтобы подчеркнуть серьезность ситуации.

- Но... - соседка осекается. - Разве там, откуда ты родом, не возводят в культ девственность? Разве пустят обратно, если ты с кем-то переспишь?

- Именно поэтому этого нельзя допустить, - я тру покрасневший нос, и смотрю, как Кристи задумчиво теребит свои волосы.

- Зачем возвращаться? Тебя же выдадут замуж за старикана, - вдруг говорит девушка. - Придется теребить его вялый член, пахнущий тухлятиной.

Я морщусь и выдаю непроизвольное «фу». Это надо же было до такого додуматься.

- Во-первых, не за старика, а за парня моего же возраста, - поправляю я. - Во-вторых, у меня нет выбора. Здесь мне не место.

Сегодня, впервые за несколько дней, куратор моего места заточения соизволила провести для меня экскурсию. Наконец-то официальные представители лагеря показали и рассказали мне что к чему. Видите ли, они долго разбирали мои данные, и думали, что со мной делать.

Конечно, их можно понять, ведь я не сильно вписываюсь в новую среду обитания. Но что за идиотами нужно быть, чтобы несколько дней решать один единственный вопрос?

Как я и думала, их программа обучения несколько отстаёт от нашей, поэтому было решено перевести меня на два класса старше. Как если бы я закончила экстерном и поступила в колледж. Вот только их «колледж» по знаниям тот же мой одиннадцатый класс.

Я, конечно, порадовалась, что не придется снова проходить программу для девятиклассников. Однако есть одно Но. В этом, так называемом, колледже учится тройка неадекватных, с которыми мне совершенно не хочется пересекаться. И уж тем более сидеть вместе на уроках. Или теперь нужно говорить «на парах»?

- Ты сможешь вписаться, если перестанешь пускать сопли по любому поводу, - Кристи стирает с моей щеки влажную дорожку. - Мне нравится, что ты здесь. Прошлые соседки жутко бесили. Водили парней и не слушались. А ты милая и покладистая.

Я вскидываю брови, удивлённая её словами, которые наверняка можно расценивать как «комплимент».

- Лагерь не для меня.

- Ты здесь всего ничего, - обрубает соседка. - Запомни правило: чтобы тебя не поимели, трахни первой. Ясно?

Я недоуменно смотрю на нее, а затем киваю. Как ни странно, но понимаю, о чем она. Все таки, где бы ты ни был, человеческие взаимоотношения везде одинаковые - либо ты, либо тебя.

В прошлом мне легко удавалось ставить подруг на место. Но делала я это словами, без рукоприкладства. Девушки в высшем обществе те ещё змеи. Приходилось всегда держать ухо востро.

Управлять неискушенными парнями было намного проще. Они легко возбудимы, поэтому манипулировать ими обычной короткой юбкой или торчащими из под кофточки сосками легко, а главное безопасно.

Кажется, соседке всё-таки удалось отвлечь меня от печальных мыслей об Эрике. Теперь я намерена ненавидеть его ещё сильнее. Сделаю все, чтобы этот недоумок страдал больше меня.

Я поднимаюсь с кровати и надеваю лосины с коротким топом. Больше не собираюсь прятаться за мешковатой одеждой. Буду ходить как раньше - с гордо поднятой головой.

Выхожу из спальни и устремляюсь к стационарному телефону. Он висит на стене в просторном коридоре. Рядом с ним стоит несколько человек, но очередь небольшая, и люди разговаривают недолго. Здесь мало у кого есть родственники или друзья вне лагеря, поэтому болтают по телефону не часто.

Если подумать, то все эти преступники лишь несчастные ребята, которым пришлось очень рано повзрослеть. У многих судьба была предопределена заранее, и лишь некоторые осознанно ступили на криминальный путь.

В отличие от них, я не стала ни убийцей ни воровкой, хоть все считают иначе. Моя судьба - стать женой и примерной матерью, образовать новую ячейку общества и жить благополучно. Я никогда этого не хотела, но после того, как оказалась здесь, была согласна на все что угодно, лишь бы оправдали и отправили домой.

Когда очередь доходит до меня, набираю номер трясущимися руками. Не знаю почему, но решиться на звонок домой дается тяжело. Наверное, боюсь плохих новостей или угрюмого голоса папы, который мог перестать в меня верить.

- Это Хлоя, - говорю я горничной, которая берет трубку. - Позови отца.

Пока жду, нервно щипаю свои черные лосины. Секунды тянутся бесконечно долго. Через минуту в трубке раздается мягкий мужской голос.

- Принцесса, - произносит отец, и на моих глазах тут же выступают слезы. - Как ты держишься?

Я глубоко вздыхаю. С трудом подавляю желание разрыдаться, и отвечаю:

- Неплохо. Мне досталась хорошая соседка, - усмехаюсь своей нелепой попытке найти плюсы в сложившейся ситуации, и продолжаю: - Но еда здесь полная дрянь. И, если честно, я очень боюсь местных порядков. Здесь легко могут убить или изнасиловать.

- Хлоя... Пока мне нечем тебя порадовать. Никаких новых зацепок нет, перевес на стороне обвинения.

- Но я ее не убивала, - возмущённо шиплю в трубку. - Пусть выпустят, сама найду виновного.

На мгновение отец замолкает. Слышу, как он тяжело вздыхает.

- Сейчас тебе следует приспособиться к жизни в лагере, наладить контакт с другими ребятами. Поверь мне, Хлоя, это не самое худшее место на земле.

- Не самое худшее? Да ты просто здесь не был, - на эмоциях выпаливаю я, но тут же вспоминаю, чем занималась последние пару дней и вспыхиваю по-другому. - Конечно, в отличие от настоящих тюрем, здесь можно существовать. Но я не хочу тут жить.

- И не будешь, - заверяет отец. - Моя единственная дочь не останется среди сброда.

Мы говорим ещё пару минут, и я вешаю трубку с неизбежным чувством подавленности. Но желание выбраться из лагеря продолжает гореть в моей душе алым огнем.

Я не успеваю отойти от разговора, как кто-то сильно толкает в плечо. При моем весе такой толчок легко выводит из равновесия, поэтому я падаю спиной на деревянный пол и ударяюсь головой об пол. Сквозь мутную пелену вижу, как надо мной склоняется рыжая бестия. Когда она тянет меня за волосы, фокусирую взгляд на её злых черных глазах.

- Что у тебя с Клаусом, сука?