Глава 8

Диана проснулась от мягкого света, пробивавшегося сквозь жалюзи. В палате было тихо, за исключением знакомого ритма капельницы. Она почувствовала лёгкую тяжесть в теле, но боль уже не была такой острой — скорее, просто напоминанием о случившемся. Она потянулась, насколько позволяли повязки, и в этот момент заметила движение рядом с собой.

— Доброе утро, — прозвучал знакомый голос.

Она повернула голову и встретилась взглядом с Адамом. Он сидел в кресле у её кровати, с планшетом в руках и всё той же спокойной, чуть улыбчивой уверенностью на лице.

— Вы снова застали меня спящей, — пробормотала она, пытаясь прогнать остатки сна.

— Похоже, это становится нашей традицией, — усмехнулся он, не отрывая взгляда от её лица. — Но на этот раз я вас не будил. Вы сами проснулись. Уже прогресс.

Диана усмехнулась, всё ещё чувствуя легкую одурь от лекарств.

— А вы всегда так радуетесь мелочам?

— Только когда это хорошие новости, — он отложил планшет и встал. — У вас отличные показатели. Восстановление идёт быстрее, чем мы ожидали.

— Что, настолько хороша? — с наигранной скромностью спросила Диана.

— Легендарная стойкость, не иначе, — подыграл он. — Но если серьёзно — если всё пойдёт по плану, вы сможете покинуть больницу раньше срока. Возможно, уже через неделю.

— Это почти звучит как подарок, — сказала она, приподнимаясь на подушке.

Адам подошёл ближе, поправил подставку для капельницы и кивнул:

— Это подарок за терпение. Я догадался, что вы не из тех, кто любит сидеть на месте.

— Призналась бы, но вы и так это поняли, — фыркнула Диана.

— У вас в глазах написано, — тихо сказал он, и на секунду между ними снова повисла пауза. Тёплая, не обязывающая, но с оттенком чего-то личного.

Он смотрел на неё не как врач на пациентку — сдержанно, но искренне. Как будто за эти несколько дней между ними действительно возникло что-то настоящее.

— Так что, — продолжил он, отводя взгляд, — если вы продолжите в том же духе и не попытаетесь сбежать — может, я даже выпишу вас с аплодисментами.

— Боюсь, аплодисменты — это лишнее, — сказала Диана, но в её голосе звучало облегчение. — Хотя перспектива выбраться отсюда радует.

— Хорошо. Тогда договорились: вы выздоравливаете, а я слежу, чтобы вы не улизнули раньше времени.

— Посмотрим, доктор Романов, кто из нас окажется проворнее, — с лёгкой насмешкой сказала она.

Адам усмехнулся, взял планшет и направился к двери.

— Только не забывайте, — бросил он на прощание, — я всё ещё ваш лечащий врач. А значит, у меня преимущество.

Диана проводила его взглядом, снова ощутив странную лёгкость внутри. И в первый раз с момента аварии она подумала: возможно, не всё так плохо.

Иногда даже в самых запутанных играх судьбы появляется тот, кто заставляет забыть правила. Хотя бы на миг.

Прошло пару дней.

Диана с трудом, но уже могла подниматься с кровати. Боль притупилась, тело всё ещё ныло, но это было терпимо — особенно по сравнению с тем, что она пережила. Она медленно села, позволив себе пару глубоких вдохов, и спустила ноги на холодный пол. Пальцы почти сразу занемели, но это ощущение жизни её даже порадовало.

Надев больничный халат поверх футболки, она, опираясь на стену, осторожно вышла из палаты. Первые шаги были неуверенными, но с каждым движением в ней просыпалось что-то упрямое, знакомое. Контроль возвращался. Пусть медленно — но возвращался.

У выхода из палаты, как и в последние дни, стояли два охранника. Один — рослый, с крепкой шеей и пустым взглядом; второй — моложе, чуть более живой, но всё так же настороженный. Они тут по приказу Николая — и Диана это знала. Его паранойя после покушения достигла пика.

Она остановилась прямо перед ними, скрестив руки на груди, и устало закатила глаза.

— Вы, ребята, хоть спите иногда? Или у вас смена строго по графику «пялиться на дверь 24/7 и делать вид, что что-то охраняете»?

Младший охранник отвёл взгляд, с трудом сдерживая улыбку. Старший даже не дрогнул.

Диана усмехнулась и прошла мимо, направляясь в сторону коридора. Она чувствовала каждый шаг — как будто тело напоминало ей о собственных границах, но сдаваться не входило в её привычки.

— Если я упаду — не спешите, — бросила она через плечо. — Я предпочитаю драматизм.

И, не дожидаясь реакции, пошла дальше, держась за перила. За окнами уже светало. День только начинался.

Она шагала по коридору медленно, но уверенно, будто проверяя на прочность каждый сантиметр пола под собой. Белый кафель, запах антисептиков, приглушённый шум голосов и лёгкий скрип колёс инвалидных кресел — всё это создавало ощущение застывшего мира, где время двигалось в своём, больничном ритме.

Мимо неё проехала женщина в кресле с перебинтованной ногой. Позади — медбрат, что-то тихо объясняющий. Диана кивнула женщине, и та ответила ей вежливой, чуть уставшей улыбкой. Слева, у окна, сидел парень с рукой в гипсе, устремив взгляд наружу. Его лицо было не просто бледным — оно было каким-то отсутствующим, как будто он всё ещё находился в том месте, где случилась его беда.

Диана чуть замедлила шаг. Этот мир боли и восстановления вдруг показался ей удивительно родным. Она не знала этих людей, не знала их историй — но чувствовала общее. Кто-то здесь учился снова ходить. Кто-то — снова дышать спокойно. А кто-то — снова доверять.

— Диана? — раздался тёплый голос справа.

Она обернулась. К ней подошла медсестра — невысокая, с собранными в пучок тёмными волосами и вечной папкой в руках. Это была Хелен — одна из тех, кто каждый день приходил к ней, менял повязки, приносил таблетки, и, главное, говорил с ней не как с пациенткой, а как с человеком.

— Ну надо же! — Хелен чуть рассмеялась. — Ты гуляешь! И без капельницы!

— Скучно стало, — пожала плечами Диана. — Надоело смотреть в потолок и думать, кто первым сойдёт с ума — я или он.

— Он? — не сразу поняла медсестра.

— Потолок. Мы с ним в неравном бою, но он крепкий, зараза.

Хелен рассмеялась, искренне. Потом подошла ближе, чуть сбавив голос:

— Ты правда хорошо выглядишь. Даже цвет в лице появился. Николай будет рад.

Диана еле заметно сморщилась, но промолчала. Радость отца — понятие растяжимое. У него всегда было слишком много причин для тревоги и слишком мало — для радости.

— Слушай, — продолжила Лена, — если хочешь, я скажу на посту, чтобы тебя в сад пустили. Там как раз солнце вышло. Воздух поможет.

— Поможет... — пробормотала Диана, снова посмотрев в сторону окон. — Спасибо, Лен. Я дойду сама. Только скажи, если кто за мной следом пойдёт — пусть делают это незаметно. А то охрана как из фильмов про дурдом.

— Учту, — кивнула Хелен, подмигнув.

Диана пошла дальше, чуть увереннее, чем минуту назад. Мир вокруг всё ещё был больным и неспокойным. Но она уже не чувствовала себя его частью. Она возвращалась — шаг за шагом. И каждый шаг говорил ей: ты жива.

Она медленно спустилась по пандусу, держась за холодные перила. Каждый шаг вниз отдавался лёгкой дрожью в ногах, но она не остановилась. Впереди был сад — кусочек мира, не знавший боли, допросов и охранников с пустыми глазами.

Солнце встретило её мягко, обволакивающе. Оно скользнуло по коже, как чья-то заботливая ладонь. В воздухе пахло цветами — свежими, едва распустившимися. Сирень, тюльпаны, что-то ещё, неузнаваемое, но удивительно живое. Весна уверенно вступала в свои права, даже если где-то за стенами больницы всё ещё шептали о зиме.

Диана остановилась у небольшой скамейки и села, выдохнув. Лопатки почувствовали тепло от деревянной спинки, и на секунду захотелось закрыть глаза, просто быть здесь. Без воспоминаний. Без анализа.

По дорожке прошла пожилая пара — мужчина с тростью и женщина, поддерживавшая его под руку. Он что-то тихо говорил, она смеялась. Идиллия. Как будто другой жизни и не было.

Где-то ближе к углу сада играла девочка лет пяти, с густыми чёрными кудрями. Её мама сидела на лавке неподалёку, листая журнал. Девочка делала вид, что готовит "суп" из земли и лепестков. В обычное время Диана бы не обратила на это внимания. Но сейчас... сейчас каждый кадр казался важным.

— Весна, — сказала она вслух, не особо обращаясь к кому-то. — Даже после выстрелов и ожогов. Всё равно приходит.

Солнце стало чуть ярче, или ей показалось. Сад дышал. А она — с ним.

По возвращению в палату после короткой прогулки, она выдохнула. Боль в боку напоминала о себе, но она игнорировала её. Она только устроилась на кровати, как дверь тихо открылась.

На пороге стоял мужчина лет сорока, в чистом белом халате, с аккуратной причёской и папкой в руках. Бейдж на груди свисал чуть на бок. Он вошёл уверенно, с вежливой, натянутой улыбкой.

— Здравствуйте, — произнёс он мягким голосом. — Я из отдела внутреннего аудита. Саймон Колдвелл. Мы проводим выборочную проверку условий пребывания пациентов. Вы не против, если я задам вам несколько вопросов?

Диана подняла бровь.

— Проверка? Без предупреждения? — её голос был ровным, но настороженным.

— Простая формальность, — он кивнул, подходя чуть ближе. — Всё строго анонимно. Мы просто хотим узнать, как вам здесь. Врачи, питание, обслуживание — стандартные пункты.

— Питание? — Диана усмехнулась. — Суп из воды с намёком на курицу? Вполне себе стандарт.

Алексей улыбнулся, но в его глазах мелькнуло раздражение. Он опустил взгляд в папку.

— Скажите, — продолжил он, — как вы себя чувствуете? Спите спокойно? Сны не тревожат?

— Что? — она нахмурилась. — Простите, но какое это имеет отношение к аудиту?

— Иногда пациенты испытывают стресс, особенно после травм. Мы должны знать, всё ли в порядке... внутренне, — он сделал акцент, и в его голосе прозвучала странная нота.

Диана почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Вы психолог?

— Нет, конечно, — он усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз. — Просто... мне поручено уточнить, не преследуют ли вас... тревожные мысли. Например, о людях из прошлого. О врагах.

Диана замерла. Он слишком быстро свернул не туда.

— Очень специфичные вопросы, как для стандартной анкеты, — произнесла она, не спуская с него глаз. — Вас точно Алексей Климов зовут?

Он сделал вид, что не заметил её тона и перевернул страницу.

— Ваш лечащий врач — Адам Романов, верно?

— Вы должны это знать, если вы и правда из аудита.

— Конечно, конечно. Просто... — он снова посмотрел на неё пристально, — Вы с ним много разговариваете? Доверяете ли вы ему?

— Хватит, — резко сказала Диана, выпрямляясь в кровати. — Либо вы показываете мне удостоверение крупным планом, либо я нажимаю тревожную кнопку.

Мужчина перестал улыбаться. Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга. Затем он неторопливо захлопнул папку.

— Не стоит так нервничать. Я всего лишь хотел узнать, насколько вы... готовы к выписке.

— Проваливайте отсюда, — процедила она.

Он направился к двери, но перед тем как выйти, обернулся:

— До скорого, Диана.

Он больше не притворялся. Эта последняя фраза прозвучала так, будто он действительно знал, кто она. Знал больше, чем должен. И знал, зачем пришёл.

Диана тут же нажала кнопку вызова. Её сердце колотилось в груди, но лицо оставалось холодным.

Когда прибежала медсестра, она сказала:

— Немедленно позовите доктора Романова. Прямо сейчас.

Через пару минут дверь вновь распахнулась, и в палату быстро вошёл Адам. На его лице читалась тревога, в глазах — сосредоточенность.

— Что случилось? — спросил он, подходя к кровати. — Медсестра сказала, ты нажала тревожную кнопку и потребовала меня.

Диана сидела на кровати, руки скрещены на груди. В голосе — холод, контроль:

— Ко мне заходил мужчина. Представился сотрудником внутреннего аудита. Сказал, что его зовут Саймоном Колдвеллом.

Адам нахмурился:

— Аудит? Подождите... У нас сегодня не было никаких проверок. И никто из администрации не сообщал о визите контролёров. Ты уверена?

— Абсолютно. Он задавал странные вопросы. Про сны. Про страхи. Про тебя.

— Про меня? — удивление Адама было искренним. — Что именно он спрашивал?

— Сначала вроде как ничего особенного... Но потом начал в лоб: «Доверяете ли вы своему врачу?». И ещё — он знал моё имя. Хотя я ему его не называла.

Адам побледнел, встал, шагнул к двери, выглянул — охрана была на месте, но коридор, как назло, был пуст.

— Бейдж был поддельным? — спросил он, оборачиваясь.

— Почти наверняка. Он держал папку, всё делал по инструкции, но... — Диана прищурилась. — У него не было настоящего профессионального взгляда. И он не ожидал, что я так быстро это пойму.

Адам тихо выругался, подошёл к столу и на мгновение закрыл глаза, будто стараясь всё переварить.

— Я свяжусь с администрацией и охраной, — сказал он напряжённо. — Если этот человек не числится в системе, мы поднимем записи с камер. Кто-то пустил его сюда, и я хочу знать — кто.

Он сделал шаг к ней, теперь уже совсем близко, и говорил тише:

— Ты... всё ещё под угрозой? Кто-то может тебя преследовать?

Диана встретила его взгляд, на мгновение замешкалась. Она не могла сказать правду. Не могла втащить его в этот мир. Он был слишком нормальный, слишком светлый.

— Просто... старые дела, — сказала она уклончиво. — Я не важный человек. Но, похоже, кому-то всё же интересно, выживу ли я.

Адам сжал губы.

— Тогда ты точно не останешься без защиты. Я лично проконтролирую охрану. И больше никакого «внутреннего аудита». Если кто-то попытается пройти — он сначала столкнётся со мной.

Он собирался уйти, но остановился на пороге:

— И ещё, Диана... если он снова появится — не пытайся держаться в одиночку. Обратись ко мне. Ладно?

Она чуть улыбнулась. Устало. Но в глазах блеснуло что-то человеческое.

— Не волнуйтесь, доктор. Если он вернётся — ты об этом узнаешь первым.

А когда он ушёл, Диана снова осталась одна. И теперь знала: охота не закончилась.

Как только за Адамом закрылась дверь, Диана дотянулась до тумбочки, достала мобильный и быстро набрала номер. Он ответил почти сразу, как будто ждал звонка.

— Диана? — в голосе Громова звучала тревога, скрытая за привычной твёрдостью.

— Твои охранники — декорации, — резко сказала она. — Только что в палату вошёл человек под видом персонала. С фальшивым бейджем. Слишком много вынюхивал. Если бы я не насторожилась — могло закончиться иначе.

— Что он хотел?

— Вёл себя как психолог на задании. Лез в голову, задавал вопросы о снах, страхах... об Адаме.

— Враче? — удивился Громов. — А он-то здесь при чём?

— Видимо, он мешает. Или, наоборот, представляет интерес. Пока не знаю. Но ясно одно — кто-то уже нашёл меня. И это не просто случайность.

С другой стороны трубки повисла тишина. Громов медленно вдохнул.

— Ты в порядке?

— Пока да. Но если честно — уже злюсь. Я в изоляции, окружена «охраной», и всё равно меня находят.

— Хорошо. Я приеду. Лично.

— Сколько времени тебе нужно?

— Час максимум, — коротко ответил он. — И я привезу других людей. Тех, кто знает, что делает.

— Постарайся, чтобы не палились, — заметила Диана. — Здесь слишком много чужих глаз. Особенно у одного — с белым халатом.

— Врач?

— Он нормальный. Слишком нормальный. Ему лучше не знать.

— Ясно, — коротко сказал Громов. — Жди.

Связь оборвалась. Диана положила телефон и откинулась на подушку, глядя в потолок.

Кто бы ни стоял за этим — он знал, как играть. Не оставляя следов. Но она знала одно: если он нашёл её здесь, значит, дальше будет только опаснее. Но пусть попробует. Папа уже в пути.

Через час палата снова наполнилась звуками шагов. Диана сидела в кресле у окна, внимательно наблюдая за коридором, когда дверь распахнулась. В неё вошёл её отец с явным беспокойством на лице, но с тем же непоколебимым видом, который всегда был его визитной карточкой.

— Ты в порядке? — его голос был твёрдым, но в глазах читалась забота. Он сразу подошёл к ней, оценивая её состояние. — Что за истории с охраной?

Диана лишь слегка пожала плечами, не скрывая раздражения.

— Охрана, как всегда, на высоте, — саркастично сказала она. — Единственные, кто реально меня охраняет, — это камеры и твои люди, которых, к сожалению, я не могу видеть.

Громов усмехнулся, но в его взгляде всё равно была настороженность.

— Я привёз с собой других людей. Они будут работать здесь. Ты больше не останешься без защиты. И больше никаких «псевдоперсоналов», — он говорил это с таким убеждением, как будто знал, что Диана пережила нечто большее, чем просто небольшое недоразумение.

— Лучше поздно, чем никогда, — ответила она. — Этот человек... Колдвелл, он всё знал. Я не знаю, кто за этим стоит, но кто-то следит.

Громов задумчиво кивнул, оглядывая палату.

— Мы с командой проверим все записи. Узнаем, кто он такой. И, главное, на кого он может работать.

Диана молча смотрела на него, чувствуя, как его присутствие даёт ей немного уверенности. Она не могла позволить себе расслабиться, но в его глазах она видела ту самую защиту, которая могла бы помочь в этой игре.

— Я тоже думаю, что это не случайность, — продолжил Громов, как будто перечитывая события в своей голове. — Кто-то очень близко подошёл к тебе. И я не позволю, чтобы что-то случилось.

Диана встала с кресла и подошла к окну, наблюдая за движением людей внизу.

В комнате раздалась тишина. Не давящая, скорее похожая на затишье перед бурей. Она чувствовала, что отец что-то не договаривает.

— Я не должен был давать тебе то задание. — голос Громова был пронизывающий, полным сожаления. —  Смерть Орлова повлекла за собой последствия в виде хвоста за твоей спиной. Для кого-то он был очень важен, а мои люди недостаточно старались, чтобы нарыть на него нужную информацию.

Диана не отрывала глаз от окна, следя за потоком машин и суетой прохожих. В этом хаосе она пыталась отыскать хоть крошку спокойствия. Отец только что почти признал своё поражение. Он не из тех, кто допускает ошибки. Но он подписал для Дианы смертный приговор. Это бомба замедленного действия, которая влечёт за собой ужасные последствия. И он прав, угрозы посыпались уже после заказа об убийстве Орлова, но Диана даже не подумала об отказе от задания. Думала это жалкие запугивания от лиц тех, кто не знает с кем имеет дело. Таких звонков было множество.

Она погрузилась в свои мысли, уже игнорируя присутствие отца за своей спиной.

— Они знают, где я, — произнесла она тихо, почти для себя, решив проигнорировать неудачную попытку отца попросить прощения. — Мы оба знаем, что я в опасности.

Громов сделал шаг в её сторону, словно пытаясь прикрыть её своим присутствием.

— Ты не одна в этой истории, — сказал он. — И не позволю тебе быть в одиночестве, даже если твоё имя — самое большое оружие на свете.

Диана сдержанно кивнула, но в её глазах зажглась искорка решимости. Она не собиралась отступать. И если враг пришёл слишком близко, значит, игра должна продолжиться.

— Я справлюсь, — наконец сказала она, оборачиваясь к отцу. — Мы справимся.

Он повернулся к ней, его выражение лица стало твёрдым, как никогда.

— Ты никуда не уедешь отсюда, пока не будет ясно, кто стоит за этим, — добавил он, словно это было не обсуждаемым фактом. — Ты останешься здесь, пока не разберёмся.

Диана снова посмотрела на него, молча согласившись.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда давай разбираться.

И хотя она не знала, кто стоял за этой охотой, она чувствовала, что теперь у неё есть поддержка, которая сделает всё возможное, чтобы поставить точку в этой опасной игре.

Когда дверь палаты тихо закрылась за её отцом, Диана осталась одна в комнате. Взгляд её снова упал на окно, но теперь она не видела мир за стеклом. Мысли о том, что сказал Николай, не покидали её. Он сказал, что переживает за неё. Он сказал, что не оставит её в опасности. Эти слова звучали так... искренне. И это немного удивляло её. Она всегда знала, что отец был человеком решительным и непреклонным, всегда сдержанным и почти всегда холодным. Он был её защитой, но никогда не показывал настоящих эмоций. Казалось, что его любовь была всегда скрыта за стеной, построенной из работы и обязательств. Он мог бы отдать за неё всё, но никогда не позволял себе это показывать.

Но теперь она чувствовала что-то другое. Может быть, его слова не были просто частью его роли — сильного и несгибаемого человека. Возможно, он действительно переживает. Возможно, он был не только её опорой, но и тем, кто, несмотря на весь свой опыт и хладнокровие, всё же испытывал какую-то привязанность. Может быть, даже любовь.

Диана закрыла глаза и снова задумалась о том, как важно было для неё его присутствие в этот момент. И, несмотря на всю свою настороженность и холод, она могла бы рассчитывать на него. Это было, возможно, единственное, что она могла считать настоящим в этом мире, полном лжи и предательства.

Её мысли вернулись к Максу, к тому, кто мог стоять за этой охотой. Мысль о нём снова вызвала напряжение в её теле, но она не позволила себе отвлечься от того, что было важнее. Отец обещал, что не оставит её. Это было важным сигналом. Возможно, она могла использовать это в свою пользу.

Николай Громов был её настоящим защитником. В его голосе, в его словах, она чувствовала что-то большее, чем просто долг. И хотя она не знала, что ждёт её в этой игре, одно было ясно: она больше не была одинока. И это давало ей силы двигаться дальше.

Николай Громов вышел из палаты, его шаги были уверенные и быстрые. Он прошёл мимо охраны, стоявшей у дверей, и коротко кивнул им, не утруждая себя лишними словами. Охранники, увидев его, не пытались вмешиваться, хотя их внимание было приковано к каждому движению. Николай был не просто авторитетом — он был человеком, к которому не подходили с вопросами.

На проходе, у двери, его уже ждал доктор Адам Романов. Он выглядел немного взволнованным, что было несвойственно его обычно спокойному виду. Адам сделал шаг навстречу, и его голос прозвучал твёрдо, но с лёгким оттенком обеспокоенности.

— Извините, господин Громов, но... мне нужно понимать, что происходит. Почему за вашей дочерью стоит охрана? Что происходит с ней? Я знаю, что у неё была авария, но... это не может быть случайным происшествием. Это могло быть попыткой убийства?

Николай, не останавливаясь, продолжил идти, но голос его стал чётким, без лишних эмоций.

— Вам не нужно об этом беспокоиться, доктор. Всё, что касается Дианы — это мои дела. И охрана нужна не для вас, а для неё.

Адам на мгновение замешкался, но всё же не смог скрыть любопытства.

— Так это не случайность? Кто-то целенаправленно пытался её... убить?

Николай посмотрел на него, его взгляд был холодным, как лёд.

— Я сказал, вам не стоит вникать в это, — ответил он с оттенком угрозы в голосе. — Это не ваше дело.

Адам почувствовал, как тяжесть слов охватывает атмосферу. Он мог бы ещё раз попытаться получить ответ, но интуитивно понял, что сейчас не время. Взгляд Громова был настолько холодным, что не оставлял места для сомнений. Этот человек не был готов делиться с ним никакими подробностями.

— Хорошо, — тихо сказал Адам, немного отступив. — Если вам что-то нужно, я всегда на связи.

Николай коротко кивнул и, не говоря больше ни слова, направился к выходу. Охрана, увидев его, открыла перед ним дверь, и он исчез за ней, оставив в коридоре тишину, в которой висело множество невысказанных вопросов.

Диана всё ещё сидела на кровати, глядя в пространство. Её лицо было непроницаемым, но внутри что-то дрожало. Когда дверь снова открылась и вошёл Адам, она даже не обернулась сразу.

— Я говорил с твоим отцом, — тихо сказал он, подходя ближе. — Похоже, он не хочет, чтобы кто-то знал, что с тобой происходит.

Диана усмехнулась уголком губ.

— Он вообще не хочет, чтобы кто-то меня знал.

Адам присел рядом. На этот раз он не держал дистанцию — не как врач. Как человек. Его голос стал мягче.

— Но я хочу знать. Я хочу быть рядом. Ты ведь не просто пациент.

Она посмотрела на него. В его глазах не было жалости. Только тепло. Тихое, надёжное.

— Я не та, кем кажусь, Адам.

— И что? — он пожал плечами. — Я тоже. Думаешь, все врачи такие святые?

Диана усмехнулась, но её взгляд стал чуть теплее. Она опустила глаза и прошептала:

— Ты, возможно, единственный, кто не боится меня.

— Может, я просто глупый, — мягко усмехнулся он. — А может, ты не такая страшная, как сама думаешь.

Она замолчала. А потом, чуть неуверенно, опустила руку на его ладонь. Его пальцы тут же сомкнулись.

В дверь тихо постучали, но прежде чем кто-либо успел ответить, она приоткрылась, и внутрь заглянула медсестра.

— Простите, — сказала она, заметив, как быстро Диана отдёрнула руку, — мне нужно проверить давление и заменить капельницу.

Адам медленно поднялся, будто возвращаясь в реальность. Его лицо вновь приняло более сдержанное выражение, хотя взгляд всё ещё оставался мягким.

— Я вернусь позже, — сказал он, слегка кивнув Диане.

Она ничего не ответила, лишь коротко взглянула ему вслед. Когда дверь снова закрылась за ним, она почувствовала, как к горлу подкатывает лёгкий ком. Что-то внутри неё сдвинулось — что-то, чему она долго не позволяла проснуться.

— Давление будем измерять? — медсестра с улыбкой подошла ближе, не замечая внутренней бури.

Диана кивнула, заставляя себя сосредоточиться. Но её мысли всё ещё были не здесь. Они были где-то там, в прикосновении, в взгляде, в словах Адама.

Она впервые за долгое время почувствовала, что может кому-то довериться. И это было куда опаснее, чем любая пуля.

————————-

Прошла неделя. Время в стерильных белых стенах потекло иначе — тихо, почти незаметно. Диана удивлялась тому, как быстро прошли эти дни. Возможно, потому что рядом был Адам.

Каждый день он заходил — иногда по делу, иногда просто так. Они болтали, смеялись, он приносил ей кофе в бумажном стаканчике, будто это было кафе, а не больница. Он знал, как отвлечь её, не задавая лишних вопросов, и это подкупало. Она ловила себя на том, что ждёт его шагов в коридоре, голос, взгляда.

Физически ей стало намного легче. Диана могла спокойно ходить по палате, иногда даже выходила в холл — с разрешения, конечно. Боль в ребрах утихла, плечо почти восстановилось. Врачи говорили, что это чудо, но она знала — дело не только в медицине.

Каждый день рядом с Адамом, как ни странно, был для неё... покоем. Даже в этой опасной и напряжённой тени неизвестной угрозы, она чувствовала, как внутри что-то отпускает.

Однажды утром она стояла у окна, глядя на медленно просыпающийся город. В комнату вошёл Адам с двумя стаканами кофе и усмехнулся:

— Ещё немного — и ты сбежишь отсюда сама, даже без выписки.

Диана обернулась и впервые за долгое время искренне улыбнулась:

— Не исключено. Но, возможно, я всё-таки останусь ещё на денёк. Вдруг у тебя сегодня интересное дежурство.

Он подошёл ближе, протянул ей кофе и мягко сказал:

— Сегодня? Я здесь ради тебя, Диана. Уже давно.

И её сердце едва заметно дрогнуло.

Адам сделал глоток кофе, опёрся на подоконник и с улыбкой посмотрел на неё. — Ты почти восстановилась, Диана. Ещё день — и можешь идти домой. Завтра, если хочешь.

Она медленно повернулась к нему, стараясь не выдать внутреннего напряжения.

— Серьёзно?

— С одним условием, — поднял палец он. — Никаких физических перегрузок. Никаких ночных марафонов. И уж тем более — никаких мотоциклов.

Диана слегка усмехнулась, но внутри её уже разрывало.

«Домой». Забавно. У неё не было "дома". Только убежище. Только инструкции. Только цель.

— Хорошо, доктор, — спокойно произнесла она. — Буду паинькой.

Адам не заметил, как её глаза на секунду потемнели. Она отвернулась к окну. За ним — светлый день, совсем не в тон её мыслям.

У неё не было времени на «восстановление». Не было даже времени дышать свободно. Только пару недель назад она получила задание. Официальный приказ. Убить Макса Рейвена.

Теперь это было не просто личным. Это было работой.

Иронично. Цель, с которой у неё была странная, тянущая связь — теперь была объектом, за голову которого обещаны миллионы.

Но Диана знала: деньги тут ни при чём. Это было... неизбежно.

Макс. Она снова ощутила его тень в мыслях. Всё, как раньше: его послания, тонкие ходы, запутанные следы. Она должна его выследить, перехитрить, уничтожить.

И всё же... внутри что-то шевельнулось. Почти неуловимое. Привычная злость вплелась в странное волнение. Его послания — они раздражали её, но и влекли. Это было похоже на дуэль, на вызов, от которого нельзя отказаться.

— Ты точно в порядке? — спросил Адам, снова приблизившись. — Ты вдруг притихла.

Она обернулась, заставив себя улыбнуться:

— Просто думаю, с чего начну, когда выйду отсюда.

Он посмотрел на неё чуть внимательнее, но кивнул:

— Главное — не начинай с неприятностей.

Диана не ответила. Внутри уже выстраивался план.

Макс. У неё есть ровно три месяца, чтобы найти его. И один выстрел, чтобы всё закончить.

Адам вышел из палаты, бросив на прощание тёплый взгляд и пообещав вернуться позже. Дверь мягко закрылась, и комната погрузилась в тишину. Диана осталась сидеть на койке, не двигаясь. Её пальцы сжались на покрывале, взгляд был устремлён в одну точку, но мысли метались.

Она не знала, сколько прошло времени — минуты или целый час. Просто сидела, чувствуя, как в груди поднимается знакомое давление. Не тревога, не страх — необходимость. Необходимость действовать, двигаться, принимать решения.

Слишком долго она была без движения. Слишком долго позволяла себе быть просто пациенткой.

Теперь всё снова напоминало ей, кто она есть.

Её пальцы медленно разжались. Она встала и подошла к окну. Солнечный свет стекал по стеклу, приглушённый, почти золотой. В любой другой жизни она могла бы просто стоять вот так — смотреть, дышать, чувствовать. Но не в этой.

В этой — у неё был приказ. И имя.

Макс.

Она сжала губы. Его лицо всплыло перед глазами — ухмылка, голос, глаза, в которых всегда было что-то большее, чем просто хладнокровие. Он стал её целью.

Диана провела пальцами по подоконнику, вспоминая те странные записки, тонкие намёки. И поймала себя на мысли — ей нравилось это. Его игра. Его подход. Его внимание. Она не просто охотилась. Она втянулась.

Но это не меняло сути. Приказ есть приказ.

Диана выдохнула и подошла к тумбочке, где лежал её телефон. Набрала номер отца.

— Меня выписывают завтра, — сказала она, как только услышала его голос.

Ответ был сухим и мгновенным:

— Рано.

— Я готова.

— Ты должна была быть под охраной до стабилизации ситуации.

— Ситуация не стабилизируется, пока я не устраню цель, — жёстко отрезала она. — Ты сам это знаешь.

Секунда молчания. Потом тяжёлый вздох:

— Ладно. Но ты работаешь не одна. Я назначу наблюдение. Без вольностей, Диана. Ты слишком ценное оружие.

Она сжала зубы, но промолчала. Просто кивнула, хотя он не мог этого видеть.

— Я приеду утром, — добавил он. — Постарайся не усложнять.

Связь оборвалась.

Диана положила телефон на место и ещё минуту стояла в тишине. А потом прошептала:

— Сложности — это моя специализация.

——————————

Она проснулась рано. Свет пробивался сквозь жалюзи, окрашивая палату в мягкие, теплые тона. Диана полежала пару минут, просто глядя в потолок. Всё было по-другому — тело почти не болело, мысли стали яснее, но внутри всё равно было тревожно. Сегодня она уходила. Сегодня всё снова начиналось.

Она медленно села на кровати и начала собирать вещи: сложила серую кофту, аккуратно упаковала телефон, перекинула через плечо небольшую сумку. Всё, что напоминало о её временной передышке, уходило в небытие. Палата снова становилась просто палатой.

Дверь мягко приоткрылась, и на пороге появился Адам. Он был, как всегда, в халате, с картой в руках, но на лице — лёгкая, грустная улыбка.

— Ну вот, и уходит моя самая упрямая пациентка, — сказал он, подходя ближе. — Я почти буду скучать по твоим попыткам сбежать.

Диана усмехнулась.

— Ты же знаешь, что я была образцовой. Ни одного побега, даже через окно.

— Да, но подозрительно часто стояла рядом с ним, — заметил он и, опустив карту на прикроватную тумбочку, посмотрел на неё серьёзнее. — Шучу. Но... правда, будет непривычно. Палата без твоих язвительных замечаний — почти как без кофе с утра.

Она слегка усмехнулась, но ничего не сказала.

Адам вздохнул и, будто между делом, достал из кармана маленький сложенный листочек.

— Это, — он аккуратно положил бумажку на тумбочку рядом с её сумкой, — ну... если вдруг захочешь поговорить. Не как врач с пациенткой.

Диана посмотрела на бумажку, но не дотронулась.

— Вы нарушаете профессиональную этику, доктор Романов.

— Вероятно, — спокойно кивнул он. — Но я уже давно понял, что рядом с тобой не получается быть только врачом.

Между ними повисло молчание. Он стоял чуть ближе, чем позволяли правила, а она смотрела прямо в его глаза.

— Береги себя, Диана, — тихо сказал он. — Кто бы ты ни была на самом деле.

Она ничего не ответила. Только кивнула. И всё в её взгляде говорило: ты мне тоже не безразличен.

Когда Адам вышел из палаты, Диана осторожно взяла бумажку. Его почерк был чётким, немного небрежным. Телефон. Имя. Она сунула бумажку в карман и закрыла молнию на сумке.Всё. Пора.

Диана вышла из здания больницы, щурясь от яркого утреннего света. Впервые за долгое время она ощущала свежий воздух, не проходящий через фильтры кондиционеров и больничных окон. Её шаги были уверенными, хоть тело всё ещё отзывалось лёгкой болью.

У тротуара стоял чёрный автомобиль с открытой дверью. Рядом, сложив руки за спиной, ждал её отец. Его лицо было, как всегда, собранным, будто вырезанным из камня. Шофёр сидел на месте, взгляд — строго вперёд, будто всё происходящее не касалось его вовсе.

— Доброе утро, — бросил Николай Громов, когда она приблизилась. — Рад видеть, что ты ещё на ногах.

— Смешно, — хмыкнула Диана. — Неужели сам приехал? Случай редкий.

— После твоих звонков — решил не рисковать.

Она посмотрела на машину, потом на отца и, сжав лямку сумки, сказала:

— Я поеду на мотоцикле. Сама доберусь.

Николай даже не удивился. Он посмотрел на неё, как на упрямого ребёнка, и холодно произнёс:

— Нет.

— Мне не десять лет, — резко бросила она. — Я не нуждаюсь в няньках.

— Сейчас нуждаешься. В машину, — кивнул он охране. - Мотоцикл подгонят к твоему дому.

Два телохранителя, стоявшие неподалёку, подошли молча, но решительно. Один взял у неё сумку, второй — мягко, но уверенно положил руку ей на плечо.

— Не делайте глупостей, мисс, — спокойно сказал один из них.

— Чёрт, вы серьёзно?.. — выдохнула она, но сопротивление было бессмысленным.

Через несколько секунд Диана уже сидела на заднем сиденье, крепко сжав кулаки. Дверь захлопнулась, и Николай спокойно сел рядом с ней, как будто так и должно было быть.

— Если ты думаешь, что сможешь делать, что хочешь, — холодно сказал он, — ты ошибаешься. Сейчас — нет.

Она отвернулась к окну, не отвечая. Всё внутри кипело, но внешне она была, как всегда, спокойной. Только пальцы на колене подрагивали от сдерживаемого раздражения.

Ничего. Это временно.

— У твоего дома будет усиленная охрана, — спокойно сказал Николай, не глядя на неё. — На первое время. Пока не выясним, кто за тобой следит.

Диана резко обернулась к нему, прищурившись:

— Ты собираешься превратить мой дом в крепость?

— Я собираюсь обеспечить тебе безопасность, — его голос остался хладнокровным. — И да, если потребуется — поставлю пулемёт на крыше.

— Я будто под домашним арестом.

— Это не арест, Диана. Это защита.

Она фыркнула и отвернулась к окну, сжав губы. Молчание повисло в воздухе, напряжённое и тяжёлое. Через несколько секунд она тихо произнесла, почти себе под нос:

— Я умею прекрасно защищаться.

— Возможно. Но я не собираюсь проверять это на практике, — отрезал Николай. — Это временно. Пока не разберёмся, кто за этим стоит. Ты это понимаешь.

Диана не ответила. Только пальцы на коленях чуть сжались крепче. Она злилась — на отца, на ситуацию, на себя. Но в глубине души знала, что он прав. Как бы это ни раздражало.

Лучше быть в ярости, чем в гробу.

Машина плавно затормозила у подъезда огромной многоэтажки. Дом возвышался серым бетонным гигантом, окна которого отражали утреннее солнце, как будто насмешливо щурясь на вернувшуюся хозяйку. У входа уже стояли двое охранников — высокие, в тёмных костюмах, с непроницаемыми лицами.

Диана вышла из машины, не дожидаясь, пока один из них откроет ей дверь. Её шаги были уверенными, но внутри бушевала раздражённая энергия. Один из охранников открыл перед ней дверь в подъезд, и она молча вошла, даже не взглянув в их сторону. Но те, как и положено, пошли следом.

В лифте повисло напряжённое молчание. Диана стояла, скрестив руки на груди, глядя в отражение на металлической двери.

— Вы знаете, — сухо сказала она, не оборачиваясь, — я могла бы и сама нажать кнопку.

— Нам велено сопровождать вас, — ответил один из охранников, безэмоционально.

— А то я вдруг сбегу из собственной квартиры? — язвительно отозвалась Диана. — Или прыгну с балкона?

— Всё возможно, — отозвался второй. — Учитывая, как вы не любите следовать инструкциям.

Диана бросила на него быстрый, колючий взгляд, но не сказала ни слова. Лифт дзинькнул, открываясь на её этаже.

Она молча вышла, прошла до своей квартиры, отперла дверь и резко повернулась к охране:

— У входа. И только у входа. Если кто-то из вас переступит порог — клянусь, пожалеете.

Дверь с грохотом захлопнулась, и в тишине квартиры её дыхание стало чуть прерывистым. Она стояла несколько секунд, сжав кулаки, а потом, будто сдувшись, соскользнула на пол, опираясь спиной о дверь.

Сквозь закрытые веки проступила усталость. Эта неделя была адом. И впереди — не меньше.

Диана медленно поднялась с пола, выпрямилась, словно собирая в себе остатки спокойствия, и пошла в спальню. Там она встала перед большим зеркалом, стоявшим у стены, и потянулась к пуговицам рубашки. Пальцы двигались медленно, будто каждая из них весила тонну.

Она сняла рубашку, потом штаны, осталась в нижнем белье. Свет из окна мягко освещал её тело, подчёркивая бледность кожи и тени свежих синяков — багрово-синие пятна на бедре, на плече, на боку. Её взгляд остановился на шраме, который пересекал ребра — аккуратный, но неумолимо реальный, как напоминание о том, как близко она была к краю.

Она провела по нему пальцами — слегка, едва касаясь, будто всё ещё проверяя: наяву ли это, действительно ли она жива.

В отражении она искала не раны. Она искала силу. Ту, что ещё не до конца вернулась. Ту, что всё ещё боролась сквозь боль и шрамы.

— Не время расслабляться, — прошептала Диана себе в отражение. — Ещё нет.

И, словно оттолкнувшись от этих слов, она натянула на себя футболку, села на край кровати и на мгновение прикрыла глаза. Впереди — дело. Сложное. Личное. И отступать уже некуда.

Только успев открыть глаза и оглядеть квартиру, как её взгляд упал на белый конверт на узком столике у стены. Когда она была дома в последний раз, его здесь не было — она помнила это точно. Он лежал будто нарочно, аккуратно, почти вызывающе.

Она медленно подошла, не торопясь брать его в руки. Внутри всё уже напряглось — спина, плечи, пальцы, сжимавшие воздух.

Неужели?..

Без подписи. Без имени. Только её имя, выведенное на лицевой стороне знакомым почерком: «Диане».

Глухо щёлкнуло в груди. Она вскрыла конверт, пальцы двигались осторожно, как будто внутри могла быть ловушка.

Тонкая бумага. Один лист. Она развернула его и начала читать:

«Моя милая принцесса,

Ты дома. Как мило.

Я рад, что тебя наконец-то отпустили- больницы тебе не идут. Там слишком стерильно. А ты - хаос, огонь, сталь.

Скучал по этому.

Я наблюдал, знаешь? Осторожно, издалека. Ты выглядишь уставшей.Но даже так — красива. Тебе идёт злость.

Думаешь, это всё просто случайность?Думаешь, всё закончится теперь, когда ты снова в своём укрытии? Ошибаешься, Ди. Они так просто не отстанут.

Мне, конечно, нравится смотреть, как ты играешь с этим доктором. Но не слишком ли ты открыта для него, Ди? Думаю, я должен напомнить тебе, кто ты на самом деле. Кто твоя настоящая жизнь.

Наша игра только начинается. Не подведи меня.»

У неё пересохло во рту. Она опустилась на край кровати, всё ещё держав письмо в руках.

Макс. Он был ближе, чем она думала. Возможно, даже внутри её дома.

Он ревнует.

Она сжала бумагу в кулаке и тихо, почти беззвучно выдохнула:— Значит, ты тоже соскучился.