глава 16

Год назад.— Баби, Баби! — стучит Даниела в дверь ванной.Но Баби не слышит. Она стоит под душем, и вдобавок по радио на полную громкость поют U2. Наконец Баби что-то услышала. Будто сильный стук, выбивающийся из ритма ударника. Она закрывает воду и, не вытираясь, убавляет звук.— Ну что там такое?Даниела вздыхает с облегчением:— Наконец-то, я уже целый час стучу. Тебе Паллина звонит.— Скажи ей, что я в душе, перезвоню через пять минут.— Она говорит, у нее что-то срочное.Баби фыркает.— Ну ладно! Давай сюда телефон.— На, держи.Баби отворяет дверь. Даниела стоит с трубкой в руке.— Только недолго, мне должна Джулия позвонить.Баби вытирает ухо, прежде чем поднести к нему трубку.— Ну, что там стряслось?— Ничего, хотела просто поболтать. Чем занимаешься?— Принимала душ. Не знаю, как это у тебя выходит, но ты все время звонишь мне, когда я в ванной.— Ты разве не встречаешься сегодня с Марко?— Нет, он сегодня пошел к другу заниматься. У него экзамен через два дня. Биология.Паллина на секунду умолкает. И все же решает ничего не говорить.— Отлично, я зайду за тобой через десять минут.Баби берет маленькое полотенце и вытирает волосы.— Я не могу.— Ну пойдем, съедим по пицце...Баби пытается возразить. Но все причины — усталость, несделанные задания и безумное желание посидеть дома в халате и ночной рубашке перед телевизором — разбиты в пух и прах. Через некоторое время она уже сидит на Vespa позади Паллины, изрядно напуганной движением в час пик.— Ты куда едешь?— А что?— Мы не к Баффетто едем?— Нет.— А почему?— В жизни нужны перемены. Баби, ты теперь такая обыкновенная! Всегда к Баффетто, всегда «хор» по латыни, все как всегда! Кстати, а с кем ты сейчас?— Как это — с кем? С Марко вроде бы.Баби обескураженно глядит на Паллину. Неизвестно почему, но она уверена, что подруге Марко не нравится.— Вот видишь, ты и тут такая скучная! Надо что-то менять.— Какого праздника?— Ну... мы уже кучу времени никуда не ходили вдвоем.Баби думает: а ведь она права. Когда она изредка куда-то ходила, то только с Марко. И теперь так хорошо быть здесь, с подругой. Пал-лина роется в карманах куртки. Наконец вытаскивает заколку со стразами и сердечками из камушков, собирает волосы и закалывает их.Милое круглое личико показывается во всей своей красе. Баби улыбается.— Какая красивая заколка. Тебе очень идет.— Нравится? Я ее купила на площади Карли у Брусколи.Приносят пиво. Баби смотрит на бокалы: какие большие!— Это средние? Какие же тогда большие?Паллина поднимает свой бокал.— Да ладно тебе. — Она чокается с бокалом Баби, немного пива выплескивается и вспенивается на скатерти.— О-о-о-о... — Паллина ставит бокал на стол. — Какой кайф...И вытирает рот, тщательно, с силой проводя по губам салфеткой. Иногда ей нравится напускать на себя суровый вид. Баби открывает пакетик хлебных палочек. Вытаскивает одну поподжаристей и начинает хрустеть. Потом оглядывает зал. Группки ребят весело болтают, поглощая кусочки пиццы с помидорами. Девушки с претензией едят ножом и вилкой все, даже асколанские оливки. Юная парочка беседует, ожидая, пока их обслужат. Милая девушка с темными, не очень длинными волосами. Юноша галантно наливает ей вина. Его видно со спины. Неизвестно почему, но Баби кажется, что она его знает. Мимо них проходит официант. Парень его останавливает и спрашивает, готова ли их пицца. И тут Баби видит его в лицо. Это Марко. Хлебная палочка ломается у нее в руках, а внутри что-то обрывается. Воспоминания, чувства, прекрасные мгновения, нашептанные слова любви завертелись в вихре иллюзий. Баби бледнеет. Это видит Паллина:— Что с тобой?Баби не может вымолвить ни слова. Только указывает куда-то в глубину зала. Паллина оборачивается. Официант отходит от столика. Паллина видит все. Марко улыбается сидящей напротив него девушке. Гладит ей руку, уверенный в том, что скоро принесут пиццу и вечер продолжится как надо. Паллина поворачивается к Баби.— Вот же сукин сын. Просто слов нет. Все мужики одинаковые! Это у него такой экзамен по биологии! К анатомии, наверное, готовится.Баби молча опускает голову. По щеке ползет слеза. На подбородке она останавливается, но подгоняемая печалью, ныряет в пустоту.— Паллина с сожалением смотрит на подругу.Прости, я не хотела.Она вынимает из кармана разноцветную бан-дану и отдает Баби:— Она, наверное, не к месту, слишком веселая, но все же это лучше чем ничего.Баби смеется каким-то всхлипывающим смехом. Вытирает слезы и шмыгает носом. Ясные, чуть покрасневшие глаза пристально глядят на подругу. Баби снова смеется, звучит это почти как всхлип. Паллина гладит ее по подбородку, стирая слезу.— Ну не надо, не плачь, он того не стоит. Где он найдет другую такую, как ты? Это ему надо плакать. Он не знает, что потерял. Только и может, что гулять с девками типа этой.— Как же я его ненавижу!— Молодец! Уже лучше. Его надо проучить! — Паллина чокается с подругой, и обе приканчивают пиво одним длинным выстраданным глотком.Баби во встрепанном состоянии, она не привыкла напиваться, и вообще положение для нее непривычное, но она решительно улыбается подруге.— Ты права. Он у меня получит! Есть идея. Идем, поговорим с Фабио.Марко весело смеется, подливая девушке холодного «Галестро». Он умеет развлекать женщин, правда, вино выбирать не умеет совсем.В тот вечер владелец «Нуова Фьорентина» мог гордиться. Еще никто столь очаровательный не обслуживал его гостей. Очаровательная, если быть совсем точным. Баби идет между столиков с пиццами в руках. Все ясно. Вот эта, с моццареллой без анчоусов, — ему. Сколько раз он заказывал такую при ней. И сколько раз потом нежно кормил ее из своих рук.Как больно! Лучше не думать. Она оборачивается. Фабио и Паллина стоят у кассы. Они подбадривают ее улыбками. Баби собирается с духом. Она слегка оглушена. Пиво ударило ей в голову и помогло подойти к столу Марко.— Это для вас.Она кладет белую фокаччу с сыром перед девушкой. Девушка изумленно смотрит на нее.— А это тебе, козел!Марко не успел даже удивиться. Моццарелла с помидорами стекает по лицу, обжигающая пицца превратилась в шапку на голове. Фабио и Паллина зааплодировали, а за ними и весь ресторан. Чуть пьяная Баби кланяется. Затем уходит под ручку с Паллиной, вслед ей несутся шуточки гостей и обалделый взгляд девицы Марко.Молча они подходят к мотороллеру. Баби тесно-тесно прижимается к Паллине. Но ей не страшно. На улицах куда меньше машин. Прижавшись щекой к спине подруги, она следит глазами за мелькающими деревьями, красными и белыми огоньками машин. Мимо проезжает оранжевый автобус. Баби закрывает глаза. Ее охватывает дрожь, затем проходит. Ее бросает то в жар, то в холод, ей одиноко. Молча они подъезжают к дому. Баби слезает с мотороллера.— Спасибо.— За что? Я ведь ничего не сделала.— Пиво было замечательное, — улыбается Баби. — Завтра в школе я тебя угощаю. Надо отметить.— Что отметить?— Свободу.Паллина обнимает ее. Баби прикрывает глаза. У нее вырывается рыдание, но тут же она овладевает собой. Паллина смотрит, как Баби бежит по ступенькам и скрывается в подъезде. Потом заводит Vespa и уносится в ночь.Позже Баби, раздеваясь, вытащит из кармана деньги. Запустив руку в карман снова, проверить, не осталось ли чего, она очень удивляется. Даже улыбается. В кармане — заколка Пал-лины, со стразами и сердечками. Паллина сунула ее в карман подруге, пока они обнимались.