Глава 4

Сиф проснулась так же, как и заснула – сидя, облокотившись о стену. Шея ныла, руки затекли, а в ногах все еще чувствовалась ноющая боль после вчерашних приключений. Поза была жутко неудобной – голова склонилась набок, а пряди волос прилипли к щекам.

Домик был наполнен утренней тишиной. Лучи света проникали внутрь тонкими полосками и мягко касался лица ведьмы. Лис лежал у двери, свернувшись рыжим клубочком. Он спал, но его уши то и дело дергались в разные стороны – словно ночная стража, которая позволила себе отдых только тогда, когда убедилась, что опасность действительно миновала.

Сиф медленно поднялась на ноги, чувствуя, как ломит спину. Девушка поправила непослушные рыжие волосы и повернулась к кровати, где спала маленькая девочка. Малышка спала тихо, а маленькие ладошки чуть подрагивали во сне, будто пытаясь что-то удержать. Ведьма наклонилась над ребенком и провела пальцем по тонким светлым волосам. Она села рядом на край кровати.

- Почему тебя оставили? - спросила девушка, как будто ожидая, что малышка ответит ей. - Еще говорят, что мы, колдуны да ведьмы жестоки. Если бы я вовремя тебя не заметила, я даже боюсь вообразить, что сделали б духи.

Девушка поднялась и подошла к окну. Лес стоял неповиижно - слиишком неподвижно для утра. Куда-то подевались птицы, которые, не смотря на мороз, щебетали по утрам. Ни ветра, ни птиц...

- Тебе не стоит так волноваться, - прозвучал сонный голос Лица.

Ведьма посмотрела на него - Лис сидел у двери, лениво зевая, подобрав под себя хвост. В его прищуренных глазах отражался бледный утренний свет.

- Это обычное утро, - продолжил он, - ты себя накручиваешь.

- Ты слишком хорошо знаешь, что бывает, когда лес так молчит, - она нервно глотнула воздух.

Лис фыркнул и потянулся, вытянув лапы вперед:

- Я знаю, что ты любишь драматизировать и придумывать проблемы, - лесной дух неспешно прошелся, когти едва слышно цокали по полу, - ты можешь расслабится, Сиф, никто не придет.

- Ты слишком самоуверен! – ведьма повысила голос, но тут же перешла почти на шепот, - ты не можешь говорить за вес лес.

Рыжий остановился и медленно начал качать хвостом из стороны в сторону, будто отчитывая время:

- Знаешь, Сиф, - сказал он с смешком, - иногда мне кажется, что ты путаешь интуицию с упрямством. И делаешь это с завидным постоянством.

Девушка медленно провела ладонью по воздуху, будто стирая невидимую пыль. Очаг отозвался тихим треском – пламя вспыхнуло чуть ярче, а затем снова успокоилось.

Рыжеволосая замерла на мгновение дольше, чем собиралась. Его слова задели ее – точно, как тонкая игла под кожу. Она постаралась не поддавать больше виду, лишь сжала пальцы, позволяя неприятным чувствам раствориться в тепле очага.

Все-таки Сиф хотела ответить резко – и не смогла. И это злило еще больше. Лис всегда так говорил. Тогда, в самом начале, когда она поселилась в том доме и начала обучатся магии у Лиса...

«Сиф стояла на крою поляны, сжимая пальцы так, что побелели костяшки. Магия отзывалась неохотно. И в то время ведьма думала, что недостойна магии.

Заклятие дрожало, расползалось, не желало подчинятся. Сиф чувствовала силу, но она была слабой.

- Не так, - сказал Лис.

Он сидел на поваленном стволе, слишком спокойный для происходящего. Его присутствие злило Сиф почти так же сильно, как собственная беспомощность.

- У меня почти удержала заклинаниее ! - крикнула Сиф

- Ты почти сломала, - ответил он, - это разные вещи

Ученица снова сделала попытку сформулировать магию в руках, но воздух сжался и заклинание рассыпалось , ударив болью в грудь . Девушка пошатнулась и упала на землю, захлебнувшись резким вдохом. В груди жгло, будто там остался осколок неудавшегося заклинания. Магия не ушла — она затаилась, скользила под кожей, непослушная и обиженная. Девушка стиснула зубы и попыталась приподняться, но руки дрогнули, отказавшись повиноваться. Слабость накрыла её волной, и на мгновение возникло страшное ощущение, что в следующий раз она может просто не подняться. Она закрыла глаза, стараясь выровнять дыхание, вспомнить наставления: не давить, не требовать, а слушать. Магия не была оружием — она была разговором. Но сегодня этот разговор превратился в крик.

Лис не подошёл сразу. И именно это она запомнила лучше всего. . Он дал тишине сделать своё дело — позволил боли улечься, воздуху снова наполнить лёгкие, а стыду прорасти внутри. Лишь потом приблизился, глядя на неё сверху вниз, спокойно и без осуждения, что было куда тяжелее любого крика.

— Запомни, — сказал лесной житель тогда, и его голос звучал так же сухо, как треск веток под лапами, — сила слышит тех, кто умеет слушать. Остальным она отвечает болью. Вставай, Сиф.

Сиф сжала зубы, чувствуя, как в груди поднимается злость — жгучая, унизительная. Не на него даже, а на себя. На слабость. На то, что снова не получилось. Магия будто насмехалась, ускользала, оставляя после себя только тяжесть и ломоту.

Земля под ладонями была холодной и влажной, словно нарочно удерживала её, не давая подняться. Пальцы скользнули по мху, испачкались тёмной сыростью. Ведьма нашла в себе силы выпрямиться слишком резко — и тут же пожалела об этом: в груди отозвалось тупым эхом, будто внутри ударили в пустой колокол. Она замерла, пережидая вспышку боли, стараясь не показать слабости.

-Он стоял напротив — неподвижный, собранный, словно часть самого леса. Его хвост медленно скользил по земле, оставляя неровную линию на влажной почве, а янтарные глаза внимательно наблюдали за ученицей. В них не было ни жалости, ни гнева — лишь ожидание.

— Ты толкаешь силу, — продолжил он уже тише. — А она не любит, когда её торопят.

- Я чувствовала, что пора! - упрямо бросила девушка.

- Ты хотела чувствовать, - поправил учитель, - Это не одно и тоже.

Сиф хотела возразить. Слова уже вертелись на языке, но она проглотила их. Вместо этого опустила взгляд, снова чувствуя, как под кожей шевелится магия — беспокойная, колючая, ещё не готовая подчиняться. Лис был прав, и от этого становилось только хуже.

Рыжеволосая отвернулась. Она не умела признавать чужую правоту — даже тогда, когда та резала точнее любого заклинания. Особенно тогда. Лис это знал, поэтому больше ничего не сказал, лишь шагнул в сторону, освобождая пространство, будто давая ей выбор: остаться в злости или пройти дальше.

Сиф понадобилось время, чтобы понять простую и неприятную истину: Лис в первую очередь учил её терпению, а уже потом — магии.

Духи леса принимали её неохотно. Ветви цеплялись за одежду, будто выталкивая прочь, корни нарочно появлялись под ногами, заставляя спотыкаться, а заклинания срывались одно за другим, рассыпаясь прежде, чем успевали обрести форму. Ведьма злилась, сжимала кулаки до боли, снова и снова пыталась проявить силу — и каждый раз получала один и тот же ответ: резкий, безжалостный, болью в груди и висках.

Она ненавидела это ощущение — будто сама природа отвергает её.

Лис наблюдал молча и почти не вмешивался. Он позволял ей ошибаться, падать, задыхаться от собственной ярости, давая времени сделать то, чего не могла сделать сила. Он знал: злость должна выгореть сама. Насильно её не вытравить.

Постепенно Сиф научилась сдерживаться. Не давить, не рваться вперёд, не хватать магию, как добычу. Она стала делать паузы, выравнивать дыхание, прислушиваться — сначала к себе, потом к лесу. И в какой-то момент всё изменилось: магия перестала сопротивляться. Она больше не била в ответ, не вырывалась из рук. Она просто подчинялась — тихо, естественно, как течение воды.

Иногда оно поднималось изнутри резко, без предупреждения, и тогда Сиф снова проигрывала — теряла контроль, допускала ошибку, расплачивалась болью. Раз за разом. И всё же каждый раз поражение длилось меньше прежнего. Восстановление приходило быстрее. А злость — уходила глубже, оставляя после себя не пустоту, а понимание.

Лис это видел. И потому продолжал молчать.»

Мысль оборвалась внезапно. Сиф вздрогнула, будто кто-то резко потянул её назад из прошлого. Из глубины комнаты донёсся тонкий, нервный звук — не крик, скорее первый вдох перед ним. Девушка попыталась вынырнуть из воспоминаний, моргнула, и настоящее сомкнулось вокруг неё окончательно.

Ребёнок зашевелился на кровати. Маленькие ладони сжались, пальцы дрогнули, лицо сморщилось во сне, и тихий домик наполнился хрупким беспокойством, будто само пространство затаило дыхание вместе с ней.

Ведьма подошла к кровати почти бесшумно. Наклонилась к малышке, задержав дыхание. Девочка еще спала. Сон был неглубокий, тревожным - веки едва заметно подрагивали, дыхание сбивалось, будто она все время собиралась просунуться и не решалась..Сиф стояла неподвижно, боясь нарушить это хрупкое равновесие. В такие мгновения она чувствовала себя беспомощнее, чем в самые первые дни обучения, когда магия отвечала болью. Здесь нельзя было ошибиться, нельзя было позволить нетерпению взять верх.

Но найдёныш активно зашевелился. Маленькое личико сморщилось, губы дрогнули и в тишине раздался всхлип. Сиф осторожно протянула руку, остановив её в нескольких пальцах от детского лба. Магия привычно отозвалась внутри — тёплым, едва заметным движением.

Сиф на мгновение испугалась. Она не знала, что делать. Плач стал громче. Ведьма осторожно взяла девочку на руки. Медленно, неловко, боясь причинить боль. Будто держала что-то хрупкое, а не человеческое тело. Одна ладонь поддерживала бережно голову, другой прижала теплое тельце к себе. Плач перешел в прерывистое всхлипывание, после, вовсе ослаб и утих.

Ученица Лиса стояла, не двигаясь, прислушиваясь к чужому дыханию у своего сердца. Оно было лёгким, неровным, слишком доверчивым. Пальцы Сиф дрогнули — не от страха, а от ответственности, которая внезапно и без спроса легла на её плечи. Это было тяжелее любой магии.

-— Я... — её голос дрожал, словно она снова стояла на коленях в сырой траве, — я не знаю, что делать, Лис.

Он стоял в тени у стены, почти сливаясь с ней. Когда заговорил, голос был спокойным, даже будничным — таким, каким говорят о неизбежном.

— У тебя два варианта, — сказал Лис. — Отдать духам на ужин. Или оставить себе.

- Я не знаю, что будет дальше. Я не умею быть осторожной. С моих рук все падает. Я все ломаю

- Умеешь, - ответил ее учитель, - просто раньше тебе не проходись.

Девочка всхлипнула, и Сиф инстинктивно прижала её сильнее к себе, заслоняя от холода и от всего мира сразу. Ведьма заглянула в глаза найденной девочке. Они были светлые, почти прозрачные — голубые, как лёд на реке в конце зимы, когда он ещё держит, но уже готов треснуть.

- Люди жестоки, Сиф, - продолжил Лис, - даже не думай отнеси ее к людям. - как будто он читал ее мысли, - Если хочешь убить ее - отдай духам. Ты можешь обучить ее, как я тебя. Конечно, когда придет время.

Девочка продолжала смотреть на Сиф, как будто умаляя сделать рыжеволосую сделать правильный выбор.

— Эйлин, — сказала Сиф тихо.

Имя прозвучало в воздухе ровно, без дрожи. Оно легло между ними, как первый камень в основании дома. Девочка моргнула и потянула маленькие ручки к лицу Сиф, коснувшись её щёки неуверенным, но тёплым движением.

- Значит, ты решила. - Лис позволил себе тонкую, почти незаметную улыбку.

- Я дала ей имя. Этого достаточно.

- Имя - это привязка, - сказал Лис, - ты понимаешь это?

- Я понимаю. - Сиф кивнула, - поэтому она останется с нами.

Огонь в очаге вспыхнул ярче, будто дом принял нового жителя.