глава 5

Дана — та самая девушка, что пообещала опубликовать видео со мной в главной роли, — свое слово сдержала. И уже через день мне казалось, что весь гребаный интернет был забит этим «шедевром». Картина маслом: я, накиданный неведомо чем, развожу на ее животе дорожку ангельской пыли, а потом — медленно, с пафосом втягиваю ее через свернутую стодолларовую купюру. Она голая, я в ноль. За кадром ее смех и мой голос — набор нечленораздельных звуков, где между «ммм» и «ах» теряются остатки гордости. Это не просто компромат, это шоу-контент. Зрелище для падальщиков.

Подпись к видео была короткой:

«Узнали? Ага, это Джей Эбелс. Мы потрахались, и он выставил меня за дверь».

Следом — скрины переписки. Мой номер. Симку я выкинул сразу же, чисто рефлекторно. Как будто это могло стереть хоть что-то.

Я не комментировал это. Ни слова. Проигнорировал все вопросы, которые плевками летели в меня со всех сторон. Я заебался оправдываться. За каждый шаг, за каждую девушку, за каждое слово. Почему я вообще должен кому-то что-то объяснять? Где, в какой момент я отдал право на свою жизнь вот этим — за экранами?

Короче, я стал еще большим мудаком. Не только в глазах Даны — ей, кажется, наоборот вся эта шумиха только льстит и повышает охваты. А в глазах всех тех, кто еще вчера меня боготворил.

После разрыва со своей девушкой Хирам слетел с катушек. Я решил вытащить его хоть куда-то — если не развеять, то хотя бы посидеть рядом.

Я жду его у лестницы, ведущей на нулевой этаж, докуриваю. Забавно, но сегодня я совершенно трезв.

— Хей, как ты? — бросаю окурок в урну, подхожу и жму руку, когда он захлопывает дверцу машины.

— Уже и забыл обо всем, — говорит с той улыбкой, которую носит как бронежилет.

Мы спускаемся в его любимую клоаку — подпольное казино. Официальные заведения в Лос-Анджелесе легальны, да, но это место из другой оперы. Тут все держится на откатах, угрозах и молчании. Именно поэтому сюда и тянет.

Неон хлещет по глазам, звуки автоматов клацают по ушам, воздух жирный от дорогого табака и перегара. Состоятельные мужики с самокрутками в зубах, гребущие фишки — неизменная атмосфера заведения.

Я не игрок, я транжира. Спустить весь гонорар на барахло, типа картин, что висят задом наперед или странных брендовых шмоток, которые даже примерить стремно — вот, что в моем репертуаре. А вот Хирам — тот еще игроман.

Сегодня он прется по покеру. Почему — не ясно. Там у него фарт хуже, чем в отношениях.

— И снова я лузер, Джей! — Хирам возвращается ко мне, держа в руках хайбол с виски.

— Тебе бы обратно в блэк-джек. Там хоть шанс, что ты не уйдешь без трусов.

Он оседает рядом на барный стул и добивает остатки вискаря.

— Как ты, черт возьми, столько лет живешь в разнос и не дохнешь? Я всего две недели в запое, а организм уже просит эвтаназию.

— Завязывай, бро. Бри не стоит всего этого.

— Да похер уже на нее. Меня выбешивает, что она специально это устроила, понимаешь?Типа, я за все это время ни разу в сторону другой не посмотрел даже. А параллельно ее имел какой-то уебок, который решил, что весело будет показать мне видео, как он делает это. Какой же я был слепой придурок.

— Я знаю. Это пиздец.

— Пиздец. Пошла она нахуй. Эй, приятель, повтори, — он машет бармену. — А ты чего, святой теперь? Пять лет без трезвости, и вдруг режим?

— Кто-то же должен довезти тебя до дома. Плюс, завтра надо по делам. 

Хирам кивает, опрокидывает виски и встает.

— Пойду отолью.

Он уходит в туалет, а я остаюсь в этой вакханалии и думаю о ней. Завтра я встречаю Эль в аэропорту. Четыре дня мы были без связи. Ни звонков, ни переписок, я ждал реальной встречи. Терпеть не могу эти смайлики и многоточия. Набираю ее номер. Гудки тянутся долго, но в итоге она поднимает трубку.

— Так во сколько тебя завтра забрать?

— Оу... Джей?

— У меня новый номер, сохрани.

Она не отвечает. Мои пальцы на автомате стучат по телефону.

— Эль?

— Да?

— Скажи время.

— Знаешь, я уже попросила подругу меня встретить. Не хочу тебя напрягать.

— Что случилось?

— Ничего.

— Не врубай это «ничего». Прекрати опять избегать меня.

— Я не...

— Извини, — я мотаю головой, удивляясь собственной агрессии. С чего я вдруг так налетаю на нее? Делаю вдох и закуриваю. — Я хочу с тобой увидеться.

— Я скину тебе инфу.

— До встречи, — я сбрасываю. Ловлю себя на том, что все еще долблю пальцами. Нервы ни к черту.

Хирам возвращается, пошатываясь, и облокачивается на барную стойку рядом со мной.

— Будешь добрым самаритянином?

— Говори.

— Нужна будет тачка завтра.

— Закинешь меня сегодня домой, и завтра она твоя, — он кидает мне ключи.

— Спасибо, дружище.

— Тебе спасибо, — с улыбкой он хлопает меня по плечу и уходит к автоматам. — Солью последние бабки и пойду страдать дальше!

***

Автомобили — не моя стихия. У меня даже фантазий на их счет никогда не было: никаких ламборгини, ферарри, ревущих моторов и запаха кожи, растертой об миллионные задницы. Зачем, если можно заказать убер в два тапа? Или развалиться на заднем сидении в тачке друзей, у которых ответственности явно побольше, чем у меня. Но права у меня есть. Просроченные, как и все в моей жизни.

И все же я за рулем. Гладкий корпус черного Мазерати ГранТуризмо. В первую же неделю после покупки в него влетел какой-то тип и снес весь бампер. Хирам починил его сразу же, словно ничего не было. На тачке не осталось и намека на аварию — выглядит так, будто только вышла с завода.

Заведя мотор, я настраиваю навигатор. Солнце врезается в лобовое стекло, я спускаюочки на переносицу. Закидываю в рот пару таблеток ксанакса, как доктор прописал. Время — 3:30 РМ — жму на газ.

В голове фонит Эль. Мы едва знакомы, а ощущение, будто все уже не так. Та фанатка с поехавшей крышей — эта драма вряд ли обошла ее стороной. Сверху накинуть мое молчание, когда она была в отъезде — и вот у нее все поводы отдалиться. Будто я нарочно режу каждый тонкий канатик, который мог бы нас связывать. Но иначе я не умею.

На парковке нахожу свободное место, которое будто поджидало меня. Солнце обжигает бетон, все пахнет усталостью. Захожу в аэропорт. Люди выпадают из прилетов как отжатые губки, смятые, но довольные. Все бредут мимо меня, волоча свои чемоданы. Поток за потоком, мне уже начинает казаться, я пропустил ее. Но Эль сложно не заметить.

Я проверяю время в телефоне — с момента посадки ее самолета прошло уже полчаса. Оглядываю по сторонам и среди однородной толпы наконец выхватываю ее взглядом.

Худи в пару размеров больше, черные очки, которые сжирают пол-лица, конверсы, зашнурованные на щиколотках. В каждой руке по чемодану, в движениях — усталость. На лице включен режим «не прикасаться».

Я подхожу вплотную, и только тогда она замечает меня. Отпускает ручки чемоданов и поднимает взгляд на меня.

— Рад тебя видеть, — на моем лице скорее усмешка, чем улыбка. Эль явно не в духе. И вряд ли я тот человек, которого она хочет сейчас видеть перед собой.

Ноль реакции. Ноль мимики. Только лицо, застекленное очками.

— Ну что случилось? — говорю без претензии.

— Дерьмовая была поездочка.

— Иди сюда, — я притягиваю ее к себе.

И она наконец двигается. Вяло, словно марионетка. Кладет голову мне на грудь, вжимается всем телом. Я вдыхаю ее запах — тот самый, который прилип к моей памяти с той ночи на мосту. Я утыкаюсь в ее волосы, не способный насытиться ее ароматом. Она долго не отпускает меня.

— Спасибо, что все-таки приехал, — наконец выдыхает она. Отстраняется и приглаживает свои волосы.

— Давай мне их, отвезу тебя, — я беру чемоданы.

Мы молча доходим до парковки. Закидываю ее шмотки в багажник, пока Эль размещается на пассажирском сидении. Сажусь за руль и проворачиваю ключ. Жаркий свет рвется сквозь стекло, отсвечивает на панели. Мы синхронно опускаем солнцезащитные козырьки.

— Запомнил мой адрес?

— Еще бы, — хмыкаю, бросая взгляд в зеркало, и выезжаю с парковки.

Она утыкается в телефон. Я молчу. Сквозь тонкую щель приоткрытого окна вползает запах нагретого металла и пыли.

— Нет сигареты?

— М-м, — тяну, хлопая бардачком. — Можешь поискать. Это не моя машина.

Она находит пачку Филип Моррис — мятая, почти пустая. Хирам такие точно не курит. Видимо, следы от его бывшей. И чего он от них не избавился?

Щелкает зажигалка, крошечное пламя отражается в ее очках. Эль открывает окно и затягивается. Ее волосы развеваются на ветру.

— А чья она?

— Хирама, — я протягиваю руку к пачке и случайно касаюсь ее запястья. — Возможно, знаешь его. Он нечасто у Морти зависает.

— А, помню, — она протягивает мне сигарету. Я зажимаю ее зубами, Эль поджигает. — Такой же тихоня, как ты.

Я усмехаюсь сквозь горьковатый дым. Телефон начинает вибрировать на панели. Я киваю Эль, чтобы та подняла.

— На громкую.

Она нажимает на зеленую трубку. В салон врезается непривычно заряженный голос Стива:

— Чувак, ты срочно должен услышать это!

— А?

— Тот трек. Мы добили его. Это чертова революция!

— Иначе и быть не могло, — я улыбаюсь, открыто и самодовольно.

— Кинул в директ, слушай сейчас же.

— Конечно.

Стив сбрасывает. Вижу боковым зрением, как Эль поворачивается ко мне. Ее взгляд внимательный, изучающий.

— Ну теперь ты обязан мне его включить.

— Окей, вводи пароль. Прописные «с», «m»...

— Учти, у меня хорошая память.

— «f», «4», «7»... — улыбаюсь уголком рта, называя остальные символы.

Она стучит ногтями по экрану. Инста, директ.

— Найди @wavedope.

— Ну надо же, с сердечками.

— Конечно, он же моя музонька. Хватит читать мои переписки, врубай.

Гитара. Затем бит. Мой голос.

Я киваю с улыбкой, мысленно соглашаясь со словами Стива — мы действительно сделали что-то совершенно новое.

А Эль никак не остановится смотреть на меня, я чувствую ее взгляд со стороны, но не отвожу внимания от дороги.

— Ну все, хватит, — со смешком я протягиваю руку с намерением забрать телефон, но Эль не позволяет мне сделать этого.

— Нет! — она отводит телефон и отодвигает мою руку. — Я хочу дослушать.

По окончании трека девушка все еще не спешит возвращать мне девайс. Она открывает камеру и делает селфи, и только после этого айфон переходит обратно в мои руки.

Сложно приписать мою музыку к какому-то конкретному жанру, да и толка в этом нет — я не сторонник вешать ярлыки, это накладывает слишком много ограничений. Если я в настроении уйти в рок, я делаю это; когда меня тянет на реп, я не останавливаю себя; в некоторых моих произведениях можно даже попсу почувствовать. Я вообще фанат мешать все в одну кучу, это всегда весело и непредсказуемо.

— Надеюсь, ты включишь этот трек в программу своего следующего концерта.

— Только если ты будешь на моем следующем концерте.

— Приму это как приглашение.

Мы наконец добираемся до нужного адреса, поднимаемся на этаж, и вот я уже стою у порога ее квартиры с чемоданами в руках.

— Даже впустишь меня в свою квартиру?

Я рад видеть улыбку на лице Эль. Но все же чувствуется, что в поездке случились какие-то неприятности, из-за чего она не в лучшем состоянии.

Эль проходит в прихожую, включает свет и снимает с себя обувь. Я иду следом за ней и ставлю багажи на пол. Девушка пару секунд пялит на меня, отодвигает меня от входной двери и запирает ее на ключ.

— Чего стоишь на пороге?

С усмешкой я продолжаю наблюдать за ее действиями. Эль снимает очки, кладет их на комод и смотрит на себя в зеркало, поправляя волосы.

— Как же ужасно я выгляжу. Почему ты не сказал мне об этом? — она продолжает рассматривать свое уставшее лицо, а затем переводит взгляд на меня.

Облокатившись о стену, с нескрываемой улыбкой я зависаю на ее лице и ловлю измученный взгляд.

— Ты выглядишь прекрасно.

— Да нахрен тебя, — со смешком она разворачивается в сторону гостиной.

Я следую ее направлению и попадаю в комнату, обустроенную с потрясающим вкусом. Здесь так много деталей, которые хочется рассматривать: какие-то рисунки с надписями на стенах, странные игрушки и статуэтки на полках, миллион свеч — каждый уголок наполнен чем-то, и все вместе это создает особенный вайб. И ровно как и тонны серебра на теле Эль, это не выглядит перебором. Я еще больше восхищен ее умением создавать свой уникальный стиль.

— Умираю как хочу в душ. Закажешь еду, пока я буду там?

— Да, без проблем.

Я снимаю куртку и располагаюсь на диване. Понятия не имею, какую еду предпочитает Эль, но если заказать пиццу, — никогда не прогадаешь, ее все любят. Я заказываю две рандомные пиццы с разными вкусами и газировку. Курьер пребывает крайне быстро, и я забираю заказ, оставив неплохие чаевые. Я всегда очень щедр по отношению к обслуживающему персоналу, ибо сам бывал в их шкуре и знаю, каково это. Во времена старшей школы и еще около года после выпуска из нее я был вынужден подрабатывать во всяких забегаловках, так как с пятнадцати лет я установил для себя принцип: «Никогда не прости деньги у родителей. Особенно на травку».

Через пару минут Эль выходит из душа, упакованная в очередную огромную кофту, с мокрыми слегка вьющимися волосами, гладко стекающими по телу прямо до бедер. Я уже успел разложить все на столике у дивана и разлить напиток в стаканы, найденные на кухне.

— Шикарно, — с улыбкой девушка садится рядом со мной и берет стакан с прохладной содовой.

Я чокаюсь с ней стаканами и делаю глоток.

— Джей, спасибо тебе огромное.

— Может, расскажешь, что произошло?

Она молча смотрит в мои глаза с каким-то сомнением.

— Не хочу грузить тебя.

— Этим ты только заставляешь меня беспокоиться.

— Почему я должна доверять тебе?

Я лишь пожимаю плечами, не найдя действительной причины открываться мне. Эль выдыхает, встает и направляется на кухню, откуда возвращается с бутылкой виски, и садится обратно. Затем открывает бутылку и выливает содержимое прямо в наши стаканы с содовой.

— Мне сегодня еще за руль садиться.

— Значит, придется подождать завтра, чтоб протрезветь.

Эль осушает свой стакан, и я повторяю ее действия.

— Я ездила в Нью-Йорк, чтобы разорвать контракт с группой.

— Да, ты говорила, что собираешься уходить из нее, — я наливаю новую порцию алкоголя.

— Да, но не назвала реальной причины. Это очень долгая история, и я не думаю, что ты...

— Эль, я хочу знать, из-за чего ты такая убитая вернулась.

— Хорошо, — она отпивает из стакана. — Я попала в эту группу случайно: моя подруга общалась с ударником, Кенни; и однажды она решила познакомить меня с их компанией. Как-то раз мы со всеми ребятами из группы тусовались на их студии, они обсуждали свой новый трек, которым были не до конца довольны, и спросили меня, чего в нем не хватает... — Эль делает глоток импровизированного коктейля. — Иногда я слишком погружаюсь в детали, короче говоря...

— Нет-нет, не сокращай, я люблю слушать.

С усмешкой девушка облокачивается о спинку дивана.

— Что ж, ты сам на это согласился. Так вот, я сказала, что ничего не смыслю в музыке, мол, у меня всего один трек есть, и то записанный на коленке; дала им его послушать. Они были такие типа: «Да это же охрененно, это как раз то, что дополнит наше дерьмо», и тут же отправили меня в будку звукозаписи спеть один из их куплетов. Мне казалось, это все создается просто по фану: мы все были знатно угашены; но через пару дней мне позвонил Лиам, солист этой группы, и сказал, что их продюсер послушал мою запись и хочет добавить это в их песню. 

— Звучит как история охренительного успеха.

— Недолгого успеха. Короче, я, как человек, не упускающий ни одного шанса, согласилась, но не ждала от этого проекта никаких грандиозных результатов. Угадай что? Трек развирусился, он был буквально повсюду.

— Что за трек? Я должен был его слышать.

Эль напевает слова песни, и я мгновенно узнаю его. С удивленным лицом я уставляюсь на девушку.

— Да ладно? Это была ты? Я слышал его кучу раз.

— Да, — со смущенной усмешкой она допивает содержимое стакана.

— Это очень круто. У некоторых людей голос при пении очень отличается от обычного разговорного, это твой случай. И дело не в обработке.

— Это правда. В общем... — она выдыхает и удобнее устраивается на диване. — Они позвали меня на новый фит, он уже не был настолько зафоршен, но все же набрал много прослушиваний. И тогда их менеджер предложил мне постоянное сотрудничество. Я не должна была стать полноценным участником группы, не должна была участвовать в каждой песне: по сути, мы просто должны были периодически записывать фиты. Я подумала: «Круто, это идеальные условия», но Кайл (это менеджер) сказал, что я должна при этом вступить в их лейбл. Мне это сразу показалось странным, но на тот момент мне критически нужны были деньги, и я согласилась.

— Конечно, где лейблы, там и начинаются проблемы, да? — я подливаю уже чистый алкоголь в наши стаканы.

— Черт, да. Первые пару месяцев все было так, как заранее оговаривалось. Охваты прослушивай группы начали расти после моего прихода. Не хочу говорить, что это все благодаря мне...

— Но цифры говорят за себя. Эль, не скромничай, ты явно вытащила эту группу в свет.

— Это просто череда случайностей. Я попала не на свое место, это всегда чувствовалось, — Эль залпом выпивает виски.

— Слышу в твоих словах нотки синдрома самозванца. Знакомо.

— Знакомо?

— У многих есть эта хрень. В твоем случае это закономерно: ты в один день проснулась популярной, хотя практически никаких усилий к этому не прилагала. Конечно, это выбьет из колеи.

— Тогда почему у тебя это есть? У тебя ведь совсем другая история, да?

— Да, я хренову тучу лет шел к этому. Я просто всегда чувствую себя не на своем месте.

— Почему?

— Проблемы с самооценкой, видимо, — с усмешкой я осушаю свой стакан и подливаю новую порцию виски нам обоим.

— Да иди ты. У тебя-то проблемы с самооценкой?

— Что тебя так удивляет? — с улыбкой я смотрю Эль в глаза.

— Это просто странно. Ты выглядишь слишком самоуверенным.

— Это все наркотики. Так что там дальше случилось с группой?

— Ну... Увидев рост популярности, Кайл решил сделать меня полноценным участником бэнда. Теперь я начала писать тексты не только для своих партов, но и для большинства треков в целом. Лиам, который оставался главным вокалистом, по сути свалил на меня часть своей работы, ему оставалось только спеть и сфоткаться для обложки. Это не имеет значения, я просто жалуюсь, потому что за эту работу я не получала никакой оплаты.

— Ожидаемо, это ведь не было описано в контракте.

— Именно. Со временем я начала выходить из своей роли «иногда-приходящей-вокалистки» в практически равную с Лиамом позицию, — Эль берет кружок помидора с пиццы. — Знаешь, часто, когда в компанию парней приходит девушка, другие девушки начинают ненавидеть ее.

— Фанатки всегда ревнуют. Они просто хотят быть на твоем месте и от зависти пишут всякие гадости.

— Да. Ты наверняка часто сталкивался с этим.

— Конечно. Всех моих бывших и даже просто подруг вечно поливали дерьмом в интернете.

— Полный отстой.

— Значит, тебя начали хейтить фанаты?

— Угу. А потом и сам Лиам начал возмущаться, мол, почему это я привлекаю так много внимания, ведь это он должен быть звездой вечеринки. Он из тех, кто считает, что главный вокалист — лицо группы по всем канонам, а остальные звенят на инструментале и подпевают на фоне и должны оставаться в тени.

— Похоже, он какой-то придурок.

— Так и есть. Тем не менее... неважно, — девушка выпивает очередную порцию виски, и я замечаю, как она начинает пьянеть. — Короче говоря, начались бесконечные ссоры внутри группы. Лиам начал пускать в сети всякие слухи обо мне — полное дерьмо, сплошная ложь. И почти все участники бэнда поддерживали его. Это была реальная травля, причем со всех сторон.

— И все из-за того, что ты своим успехом пошатнула эго этого кретина?

— В двух словах, да. Меня хватило на полтора месяца после начала всех этих ссор, и вот месяц назад я решилась уйти из группы. Я сообщила об этом менеджеру по телефону только когда приехала в Лос-Анджелес, потому что тупо боялась его реакции при встрече, и он сказал, что я должна лично присутствовать при расторжении контракта с лейблом. И вот четыре дня назад я прилетела в Нью-Йорк.

Эль бросает взгляд на свой пустой стакан, и я подливаю немного виски, подмечая, что бутылка уже практически опустошена. Девушка тут же осушает свой стакан.

— Я просто хрен расскажу тебе все это на трезвую голову, — она с легкой улыбкой смотрит на меня. — Короче, на нашей студии осталось много моих шмоток, которые мне нужно было забрать. Я просила менеджера собрать их и передать мне, чтобы мы не пересекались с Лиамом, но он сказал, чтобы я сама пришла и забрала свое барахло — Кайл зол на меня из-за ухода. И я пришла, — Эль с усмешкой отводит взгляд в сторону. — В студии был только Лиам — какая ирония. Он устроил такой скандал, Джей, видел бы ты, какие драмы он создает. Летающие булытки, мебель — все, что попадется под руку.

— Это пиздец. Какого хрена?

— Он псих. Ему не понравилось, что я без предупреждения на целый месяц уехала из города и не отвечала на его звонки. Дескать, я подвожу группу и рушу все их планы... Короче, дошло до того, что Лиам не хотел выпускать меня из студии, запер дверь и прижал меня к стене, говоря о том, что я последняя тварь, из-за которой страдает вся группа. Не знаю, наверное, у него крыша поехала от той сумасшедшей дури, которой его снабжали, — Эль старается держать свой голос максимально ровным и спокойным, однако в нем все равно прослеживается беспокойство.

— Блять, у меня слов нет, — мое выражение лица заметно меняется.

Девушка слегка закатывает рукава своего лонгслива и показывает мне запястья, на которых остались фиолетовые отметины от рук это сволочи. Насколько сильно нужно сжимать руки, чтобы оставить такие синяки? Как вообще можно причинять боль этому хрупкому созданию?

— Боже, Эль, ты должна написать заявление на него.

— Поверь, в этом нет смысла, он от всего откупится. Но подожди, это еще не все, — Эль прикрывает свои запястья и облокачивается о спинку дивана, — В итоге я смогла свалить из этого дурдома и поехала к Кайлу разбираться с бумажной волокитой. И в итоге... боже, это просто цирк какой-то, я клянусь. Не могу рассказать, что там произошло, но в конце концов все завершилось, и мне пришлось заплатить им кучу бабок за какую-то залупу, о которой в контракте и речи не было. Но это неважно, я уже любыми методами готова была порвать с кучкой этих меркантильных эгоцентричных выскочек. Ты сам попросил, Джей, — заметив эмоции на моем лице, она усмехается.

— Это кошмар какой-то.

— Главное, что это закончилось, — девушка собирается налить очередную порцию виски, но я прикрываю стакан ладонью, не позволяя ей этого сделать.

— Ты напиться решила?

— У меня стресс.

— Да, но не спеши так. Мы всего час сидим, а бутылка уже практически пуста.

— Она изначально была неполной, — Эль смотрит на меня с возмущенным лицом.

— Справедливости ради, она была почти полной. Как минимум, треть бутылки виски ты уже выпила, — я вступаю в изначально бессмысленный спор ради спора. Обычная провокация на эмоции.

— Да, ровно как и ты.

— Тем не менее, ты намного пьянее меня.

— Да иди ты нахрен.

— Че-е-рт, это было слишком просто, — я с усмешкой облокачиваюсь о спинку дивана.

— О нет, не думай, что ты здесь победитель.

— Иди сюда, — я осторожно беру Эль за руку и притягиваю ее ближе к себе, перекидывая свою руку на ее плечо. Она послушно поддается давлению и кладет голову на мою грудь.

— Кстати, что насчет тебя? Очередная история, запятнавшая твою и без того умирающую репутацию. Я видела, в инсте развелась какая-то драма вокруг твоей персоны, связанная с какой-то девчонкой...

Я приставляю указательный палец к губам девушки, не желая открывать эту тему. С усмешкой она убирает мою руку и поднимает взгляд на меня.

— Нет-нет, так не пойдет. Я доверилась тебе, а ты о такой мелочи не расскажешь?

— Черт. Тебе не стоит знать об этом.

— Почему? Я хочу.

— Ладно, только не смотри на меня так, — я кладу руку на прежнее место — на плечо Эль, чтобы она не видела моего лица, ибо по какой-то причине мне неудобно говорить с ней о своих похождениях. — Есть одна девушка, с которой у меня ничего не было... ничего серьезного. Судя по всему, я тусил в ее компании несколько дней, хотя, честно говоря, я не помню этого. Я даже лицо ее не особо помню.

— Ты ужасен, — со смешком Эль привстает, чтобы взять кусочек пиццы со стола, и садится обратно ко мне.

— Я не был трезв ни минуты все эти дни, и когда наконец пришел в себя, эта девчонка решила, что я ей чем-то обязан. Я не был.

— Может, ты обещал ей что-то, будучи угашенным в хлам? — прожевывая еду, девушка поднимает взгляд на меня.

— Как бы то ни было, любой здравомыслящий человек поймет, что то, что сделано или сказано под приходом, не может ничего значить.

— Странная позиция.

— М?

— Да неважно.

— Нет, это важно. Я знаю, о чем ты. Но в конкретном случае ей не на что было рассчитывать.

Эль привстает, чтобы отложить недоеденную корочку от пиццы. Но я понимаю, что она просто не хочет больше сидеть в моих объятиях. Я вижу, как ей не нравится то, о чем я говорю. Это забавно. На моем лице мелькает ухмылка.

— Мне продолжать? — да, я издеваюсь над ней.

— Что именно она захотела от тебя? — девушка строит невозмутимое лицо.

— Встретиться. Возможно, что-то большее, не знаю. Когда я отказал, она начала манипулировать и ставить ультиматумы.

— Так и появилось в сети то видео?

— О, ты видела? — я разливаю нам обоим виски и залпом выпиваю треть стакана обжигающей горло жидкости.

— Все видели.

— Потому я и звонил тебе с другого номера, мой прошлый слила эта сука.

— Почему ты так спокойно реагируешь на все это?

— Потому что это неважно.

Я ловлю себя на мысли, что все это время мои глаза снова не могут оторваться от Эль. Ее слова отходят на задний план, я уже почти не слушаю ее успокаивающий голос; в голове рассеиваются все мысли, и остается только ее образ перед глазами. Алкоголь начинает действовать.

Я много раз творил глупости, пребывая в подобных состояниях, но сейчас всеми способами хочу избежать этого. Пожалуйста, Эль, только не провоцируй меня.

— ... никак не волнует? — девушка смотрит на меня в ожидании ответа на вопрос, который я прослушал.

С глупой улыбкой я медленно отрываюсь от своего места и прикладываю палец к губам девушки, заставляя ее перестать говорить, после чего встаю с дивана.

— Где можно покурить?