Глава 26 - Тени прошлого

— Саид, подойди на минутку, — голос Джийны был лёгким, полным доброты, без тени тревоги. Она стояла под персиковым деревом, рядом с ней — Алия, сдержанно улыбающаяся, будто вежливо ожидающая, когда их представят.Саид на секунду замер. Пальцы сжались в кулак. Он знал, что этот момент рано или поздно наступит, но надеялся, что не так. Не сейчас. Не от неё. Не через Джийну.— Хочу вас познакомить, — продолжила Джийна, с радостью невесты, которая всё ещё чувствует себя хозяйкой праздника. — Это Алия. Мы недавно познакомились. Такая добрая сестра. Помогала мне с выбором подарка для Лейлы. Представляешь, она тоже любит каллиграфию!Алия протянула руку — не для рукопожатия, а символически, чуть склонив голову в знак приветствия. В её глазах не было ни игры, ни провокации. Только тихая выдержанность. И что-то ещё... то, что знал один он.— Ассаламу алейкум, Саид, — сказала она.— Ва алейкум ассалам, — его голос был чуть тише обычного, но он выдержал взгляд.— Слушай, может вы знакомы? — удивилась Джийна. — У меня такое чувство, что... вы как будто... не впервые видитесь.— Нет, — почти одновременно сказали они. Алия — на долю секунды быстрее.Неловкость повисла между ними. Джийна заметила это, но, привыкшая к разным характерам, лишь улыбнулась, решив, что, возможно, Саид просто устал. Он и правда выглядел напряжённым.— Извините, мне нужно кое-что проверить с Халидом, — резко сказал Саид и шагнул прочь, оставляя их вдвоём. Джийна удивлённо провела его взглядом.Алия молчала. Смотрела вслед, словно понимала всё до самого конца. И всё равно осталась.

Позднее, вечером, когда деревня уже укрылась мягкой тенью, Саид сидел у окна и листал чётки. Джийна зашла в комнату тихо, в руках — чашка чая.— Ты сегодня был как будто не в себе, — мягко сказала она. — Что-то случилось?Саид поднял взгляд, задумался. Он не был готов рассказать всё. Но молчать — тоже было невозможно. Особенно после того, как увидел, как быстро и легко они сдружились.— Джийна... — он говорил медленно. — Бывает, прошлое настигает нас не потому, что хочет разрушить, а чтобы проверить, как крепко мы держим настоящее.— Это про Алию? — спросила она, почти шёпотом.Он кивнул. Лоб опустился в ладони.— Мы были знакомы. Несколько лет назад. До всего. До мечети. До тебя. Тогда всё закончилось... некрасиво. Больше из-за меня. Я не думал, что когда-нибудь снова её увижу. Тем более рядом с тобой.Джийна молчала. Чай в её руках уже остыл. Внутри — не боль. Пока — только смятение. И вопрос: почему он не сказал сразу?И в этой ночи, где всё было вроде бы ясно, начало сгущаться первое настоящее облако.

Никах давно позади. Остались фотографии в телефоне, пара засушенных лепестков между страницами любимого сборника Джийны и один платок с вышивкой, пахнущий мускусом и розами. Казалось бы, всё должно идти по накатанному. Но внутри пары будто тихо наливался грозой воздух — ни молний, ни грома, только липкое предчувствие.

В тот вечер, когда Джийна и Алия вернулись из небольшого похода по деревне — с покупками, болтовнёй, лёгким смехом — Саид сидел во дворе. Он увидел, как Джийна, счастливая, махнула ему рукой. Рядом шла Алия. Улыбалась, чуть склонив голову, будто извинялась перед Вселенной за что-то. Их глаза встретились.В один короткий миг Саид забыл, где он.Всё вернулось — не в мыслях, а в теле. Как будто его снова швырнуло в тот год, когда голос Алии был лекарством и ядом одновременно. Но теперь всё по-другому. Теперь перед ним — Джийна. Его жена. Его дом.И всё, что он мог сделать — резко отвернуться, будто не заметил.

Позже, вечером, Джийна с сияющими глазами рассказывала:— Саид, ты представляешь, Алия мне так помогает! Такая добрая. Мы с ней как будто давние подруги. Она даже сказала, что если будет нужна помощь в организации чего-нибудь, она рядом. Неожиданно так. Вот же Аллах соединяет.Он слушал, чувствуя, как внутри медленно сжимается что-то тёплое и хрупкое.— А ты давно её знаешь? — бросила Джийна невзначай, заваривая чай.— Слышал о ней... Когда-то, — коротко ответил Саид, не поднимая глаз.Он не умел врать. Но и говорить правду — тоже было сложно.

Тем временем, Алия у себя в комнате держала в руках платок. Не тот, что Джийна ей подарила в знак дружбы. Другой. Старинный, с арамейской надписью. Когда-то Саид дарил его ей как напоминание о вечном.Она улыбнулась. Но в этой улыбке была печаль и гордость.Она не собиралась разрушать чужой брак. Но и не собиралась исчезать.

А Саид той ночью почти не спал. Джийна прижалась к нему, как обычно — тепло, доверчиво. А он лежал, открыв глаза в темноту, ощущая её дыхание. И внутри его жил страх. Страх потерять эту женщину, ради которой он пересобрал себя по кусочкам.На следующее утро он спросил Халида:— Ты бы рассказал?Халид молча пожал плечами.— Зависит, брат... Чего ты боишься больше: разрушить, или жить в тени прошлого?