Перерождение [2 часть]

***

Прошло всего три минуты с того момента, как Даичи, Киеко и Аки оказались в лазарете, а его уже было не узнать. Привычная хижина, наполненная запахом различных трав, сейчас пахла кровью. Что внутри, что в радиусе десяти метров от лазарета, царила жуткая, пугающая аура, будто перед смертью. Уши Хинаты резал болезненный крик девушки, хотя она была не так близко, чтобы слышать настолько чутко. Парень сидел у костра, прижав колени к себе и самозабвенно следил за языками пламени, слушая отдалённые крики и собственное сердцебиение, эхом отдававшееся в ушах. Он не думал ни о чем, даже не мог понять, что он сейчас чувствует. Напряжение, паника, страх, непонимание происходящего, ожидание чего-то - все это давило не только на рыжеволосого вороненка, но и на всех Карасуновцев.

Недалеко от костра послышалось шуршание травы и кустов, будто кто-то пробирался к тропе. Все одновременно повернули головы к источнику звука. На свет вышли слегка потрепанные Сугавара и Танака.

- Что за шум, а драки нет?

После этой фразы связующего, сказанной с лучезарной улыбкой, такой нужной прямо сейчас, Карасуно тут же кинулись к двоим пропавшим и начали обнимать, закидывать вопросами и рассказами о Хиритоке, хотя это скорее было похоже на множество только что придуманных скороговорок. Из обрывистых фраз: "Кричит долго...", "Бежала куда-то...", "Ей плохо...", "Там Даичи и Киеко..." Коуши понял, что все очень плохо. Кинувшись в лазарет, он тут же ворвался внутрь.

***

Киеко сделала два шага, о которых ей недавно рассказывал связующий, но после этого стало только хуже. А может, все было бы ещё хуже без каких-либо действий со стороны демонов. В любом случае, легче Хиритоке не становилось. Крики и боль уже было не сдержать, зато саму девушку приходилось буквально силой удерживать, чтобы та не вскочила с кровати. Лекарь предупреждал, что её нужно держать, иначе она может разрушить что-нибудь, не осознавая, что делает. Таков яд Каосу - вместе с меткой и демонической сущностью появляется огромная сила, которую едва ли удастся сдержать Карасуно.

Шимизу вколола Аки субстанцию из трав и коры дуба, повесила над кроватью пятнадцать открытых баночек с различными травами, после чего их запах начал распространяться по всему помещению. Также брюнетка нанесла мазь из солнечной пыли, крови космического оленя (прим. автора: не спрашивайте, что я курила - я сама не знаю. Наверное, просто ночью писала...) и смеси трав и цветов на кожу Аки именно там, где были источники боли: позвоночник, виски, предплечья, лодыжки и даже верхние клыки. На минуту Хиритоке стало капельку легче, но затем боль поселилась во всем теле с новой силой. Когда уже пепельноволосую пришлось удерживать, в лазарет влетел Сугавара.

- Слава Богам! - взмолился заметно уставший Даичи. - Спасай положение, лекарь! - Ага! Так...

Коуши достал из шкафчика бинты, пару шприцов и четыре баночки с мазями и одну пустую. Бинтами он привязал девушку к кровати с словами: "Что есть, то есть.", тем самым освободив Савамуру от надобности сдерживать проснувшуюся в человеке демоническую силу. Шприцом вколол в Хиритоку обезболивающее, нанес все содержащиеся в банках жидкости и вязкие субстанции на те же места, где отдавалась боль, после чего оставался последний шаг. Аки уже не кричала - не было сил, да и боль заметно утихла. Точнее, она была, но зеленоглазая стремительно теряла сознание. Из последних сил стараясь держаться за реальность, она смотрела то на потолок, то на Коуши. Киеко и Савамура помогали девушке не засыпать. Тем временем уже вспотевший связующий взял последний шприц и баночку, взял кровь из вены человека, вылил её в сосуд чуть ли не полную, и сказал Хиритоке, чтобы та выпила. Но она уже не особо понимала, что происходит, где находится и что ей говорят. Кругом все плыло, мир потерял краски, оставив за собой лишь темноту. Голоса затихли, все чувства пропали. Не было больше запаха трав и крови, не было тревожных криков Даичи, Сугавары и Шимизу, не было ощущения простыни под телом. И не было боли.

Сквозь окутавший сознание густой туман Аки услышала отчетливое "Пей." Тут же появился металлический привкус на языке, девушка невольно начала пить теплую жидкость. Перед глазами все тут же окрасилось в алый цвет. В один миг все вернулось на место, девушка снова оказалась в лазарете, снова увидела встревоженные лица друзей, снова почувствовала резкую, острую боль, пронзающую позвоночник, лопатки, челюсть, виски, руки и лодыжки. Нет, боль больше не разливалась по всему телу - она была в определённых местах. Внезапно пепельноволосая на минуту потеряла контроль над телом. Она резко вскочила с кровати, легко сорвав бинты, в миг оказалась у стены и приняла позу приготовившегося к атаке тигра. Из спины выросли крылья с чёрным оперением, в некоторых местах с фиолетовыми перьями. Верхние клыки заметно удлинились. Предплечья и лодыжки покрылись странными готическими рисунками. Глаз из зелёного стал красным. На голове были рога. Сейчас она действительно была похода на наследницу престола Тёмных земель. Похожа на Каосу.

Примерно несколько секунд все стояли, замерев на месте. Никто не мог пошевелиться или что-либо сказать. Но все разрешилось само собой: крылья вросли обратно, в спину, а сама Аки потеряла сознание. Шимизу тут же подбежала к демону и проверила пульс, не беспокоясь о том, что та может внезапно встать и прикончить её. Обернувшись к друзьям, она облегченно выдохнула и искренне улыбнулась.

- Жива.

Два старших брата одновременно вздохнули. Оглядев помещение, Коуши хмыкнул и усмехнулся.

- Ну и бардак вы тут без меня устроили.

Савамура засмеялся. "Этот парень ещё умудряется думать о порядке после такого?", вот, о чем он подумал. Брюнет снова вдохнул и скрестил руки на груди.

- Нам всем не помешает хороший сон, - сказал он более серьёзно. - Особенно нашей новоиспеченной сестренке. Завтра она отправится в Южный Экрил с нами.

Киеко и Суга кивнули. Даичи положил Хиритоку на ее кровать, Шимизу заботливо перевязала правое предплечье, из которого шла кровь (когда связующий брал кровь, девушка невольно дернулась и шприц оставил неглубокую царапину), а лекарь убрал все склянки и разорванные клочки бинтов.

- Ну, выходим, - сказал самый старший. - Нам ещё объясняться перед семьёй.