6

«Хахаха! Хотя я проверю это позже. Сначала мне нужно сделать что-нибудь еще. Пожалуйста, извините меня, моя леди». Когда Лео сказал, зрители предположили, что он разворачивается  чтобы уйти, но вместо того, чтобы освободить ее от его хватки, он схватил лиф Хлои и разорвал его на части.  Хлоя, теперь обнаженная, прикрыла грудь руками, пока она смотрела на Лео от гнева и унижения.  "Моя принцесса, или я должен позвонить, мой раб?"  Он хихикнул, а затем продолжил: «Специальные рабы заклеены печатью. Вы знали это?»

Произнося эти сардонические слова, Лео медленно подошел к пылающему огню.  Его жесты были медленными и ленивыми, специально, как у льва, охотящегося на добычу.

Мужчина вытащил железный вертел в неторопливом месте среди дров, светящийся, горячий цвет которого, казалось, горел в ее глазах. Лео смотрел на Хлою хищным взглядом, как будто  она была спелым фруктом, готовым к срыванию. Их глаза встретились. Уголок рта Лео изогнулся в улыбке. Страх пронзил Хлою, когда она заметила подлинность его жестокой улыбки. Сумасшедший рыцарь намеревался заклеймить ее горячей  Железный слиток! Лео поднял железный прут и подошел к Хлое, пруток которой скребет пол позади него.  С каждым шагом сердце Хлои, казалось, погружалось еще сильнее.  Он смотрел прямо в ее глаза, заставляя зрачки Хлои расширяться, когда страх, пробежавший по ней, усилился.  Она неосознанно начала ползти назад, когда он медленно приблизился.  Ее рот открылся, однако она боялась издать звук.  - - Пожалуйста, не подходи ближе!

Когда она отступила, маленький камень, выступающий над землей, преградил ей путь, заставив ее упасть на спину. Однако она ничего не чувствовала, не  даже боль. В конце концов, маленькие колючки боли были ничем по сравнению с ужасающим зрелищем, которое Лео приближал к ней с помощью раскаленного железного прута.

Это был ее первый раз, когда подвергался такому ужасу. Даже во время своего пребывания в рабстве в Эль-Пасе она никогда не испытывала такого. Рыцари смотрели на зрелище перед  из них с самым взволнованным выражением на лицах, в то время как служанки задрожали в углу темницы, стараясь изо всех сил отвести глаза. Хлоя, которая снова отползла от Лео, почувствовала, как твердая поверхность стены ударилась о нее  назад. Отчаяние нахлынуло на нее, словно ледяная волна, когда она поняла, что выхода из ситуации нет.

Внезапно стена позади нее заговорила." Лео, достаточно.  Рабы войны принадлежат имперскому дворцу, пока они не назначены на территорию или рыцаря.  Неважно, вы не можете просто маркировать их как секс-рабыню без разрешения.  «Стеной» оказалась Эван.  Однако вместо того, чтобы быть шокированным присутствием Эвана, Хлоя была более зациклена на том, что он только что сказал.  Он собирался назвать ее своей секс-рабыней?Он собирался назвать ее своим рабом удовольствия? Эль-Паса не имела никаких различий в своих рабах. Как бывшая рабыня, она никогда не называлась как одна. В этих условиях  Эль-Паса, по сравнению с Империей Ностерос, была весьма снисходительна к своим рабам, но, к сожалению, Империя Ностерос не верила в милосердие.

Так как Ностерос был известен своими войнами, они разработали чрезвычайно строгие законы о рабстве, чтобы иметь дело с людьми из завоеванных ими стран.  Это было варварство, но это сделало работу дворянина управлять рабом намного легче.  Если бы эта метка была запечатлена на ее теле, она превратилась бы в игрушку для каждого мужчины в этом месте. "Ну, это не весело!" Неожиданно Лео выбросил жезл без каких-либо возражений. Хотя он посмотрел на Эвана с недовольством, сложив руки." Просто позволь мне взять ее. "Он сделал паузу, затем перевел свой осмысленный взгляд на  ее лицо: «Интересно, что могут сделать эти губы?» Хлоя отвернулась от слов Лео. Каждое слово из его вульгарного рта вызывало у нее отвращение. Она смотрела на Эвана в надежде на спасение, однако Эван не интересовался  Хлоей и Лео ответил без какой-либо заботы в мире." Нет.  Если вы подождете немного дольше, вам скоро назначат раба, так что просто отпустите этого пока. Эван отказался, знакомый с характером человека перед ним. Лео посмотрел на Хлою с привкусив свои  губы. Все ее тело было в изумлении из-за его развратного взгляда. Его глаза пылали вожделением, но он сдерживал с сожалением облизать губы. Он наклонился к ее руке и улыбнулся, когда он схватил ее за подбородок, потянув ее лицо  рядом с ним. Его тошнотворное дыхание обмахивало ее лицо, когда он резко похлопал  ее щеку, как будто ударил ее." Вы слышите его, верно?  Нам просто нужно немного подождать. "Хлоя не могла ответить на его пугающие слова. Его прикосновения причиняли ей боль, но она ничего не могла сделать, кроме как попытаться избежать его взгляда, чтобы больше не провоцировать его.Лео посмотрел вниз на ее кукольную фигуру, которая казалась безжизненной из-за отсутствия сопротивления, которое она мирилась. Ее дрожащая форма была довольно милой, но тупой противник, который не издал ни крика, ни сопротивлялся ничему  было не весело. Внезапно, рывком он схватил ее за длинные волосы и притянул ее ухо к своим губам. Ужасное ощущение пробежало по ее позвоночнику, когда она услышала, как его голос шепчет ей на ухо. «ты в мятежных женщинах, королевская леди  ,  Так что не будь такой послушной. Как только он сказал это, Хлоя  зашевелилась почти инстинктивно. «Пожалуйста, не делай этого со мной ...!» Слушая ее испуганный голос, Лео тихо рассмеялся. «И я думаю, ты будешь очень хорошо кричать». Просто  произнося эти слова, Лео тяжело прикусил ей ухо: «Аааа!» Хлоя громко закричала. В то же время он ударил ее изо всех сил, однако уши Хлои болели гораздо сильнее, чем ее тело.  Его укус наверняка оставил след. Она поднесла руку к уху, крови не было, но казалось, что она может упасть в любой момент. Слезы текли по ее лицу, когда Хлоя смотрела, как варварский мужчина поворачивается к ней спиной с шумным смехом.  Она наконец поняла свою позицию «военной рабыни ».  Испытав это, она начала задаваться вопросом, действительно ли было лучше выжить.  Сейчас же.  все, что она могла сделать, это надеяться, что завтра для нее никогда не наступит.  Таким образом, она упала в обморок, неспособная избавиться от страха от травмирующего опыта, который она только что перенесла.