Глава. 6-3. Две стороны медали

– Она всегда такая? – Спросила Уитмен, смотрев как Куратов посматривал на планшет. Его давно уже серебристые волосы обдувало ветром. Директор был крайне задумчив происходящим. Что-то его смущало в последних событиях. Он пытался найти в этих действиях взаимосвязь и, кажется, был уже близко. Но все равно постоянно что-то ускользало от его взора. После Седогрив посмотрел на жену, которая уже массировала его тяжелые усталые плечи.

– Сколько себя помню. Эта ярость оправдана. – Со вздохом ответил Куратов. Ослепительный свет медицинского оборудования давил на глаза, пока голова предательски раскалывалась от напряжения. Натянутые словно гитарная струна голосовые связки приготовились к тому, чтобы неминуемо порваться, но молодая девушка крепилась. Ее побледневшая от потуг кожа излучала под собой выступающие синие вены, пока пальцы на ногах сжимались почти втрое. Оглушающая боль, охватывающая тело, не знала покоя и сна. А доктора продолжали крутиться вокруг, пока кто-то держал ее за ладонь и говорил знакомым голосом:

– Давай, дорогая, тужься, тужься! Почти, почти! Осталось немного, клянусь! — смуглый мужчина, сверкая татуировкой на своей могучей руке, готов был сам упасть в обморок, если бы не был привычен к виду крови. Сколько же он повидал ее на своем веку?

Белый халат, хаотично мотая головой, старался извлечь застрявшего ребенка из черва матери, что слабела на глазах. Пуповина, обмотавшись вокруг горла младенца, давила и не давала тому даже вздохнуть, пока окровавленная головка показалась на свет.

– Еще чуть–чуть, Екатерина, просто не переставайте тужиться! — произнес доктор, пока ее муж сглотнул слюну, наигранно улыбаясь:

– Слышала? Осталось потерпеть еще немного и все кончится, хорошо? Я клянусь тебе, все и правда закончится, просто тужься, тужься! — девушка, обхватив его своими ногтями так сильно, что пропорола темную кожу, зарыдала сильнее, не способная больше выдержать таких мучений.

Эти крики. Столько голосов вокруг, что захватывают его в волну какофонии мелодии жизни и смерти.

Но Костлявая ходит за ним по пятам. Такого его проклятье.

***

Рыдающий мужчина, упершийся в свои колени лбом, не мог найти себе места, пока за дверцей слышался плач маленького человечка, наконец явившегося на свет. Выпрямившись, новоявленный отец обхватил черные как смоль волосы руками, борясь с диким и необузданным желанием просто покинуть это место. Просто убежать...

Ведь этот кусок мяса забрал его жену. Отнял единственную любовь, что нашла его в этом мире бесконечных конфликтов и войн. И увидела в нем не простого солдата, не убийцу, не машину для уничтожения людей. Увидела нечто большее.

Человека?

– Мы сожалеем, правда... — положив окровавленный планшет напротив, произнес седоволосый доктор. Вояка, раскрыв кулак с кровоточившей раной от ногтей своей жены, увидел там ее округлый серебристый медальон. Блики стали, скрываясь за засохшей коркой, подкинули только больше дров в разгорающийся огонь ярости мужчины.

Теперь он повсюду слышал ее смех. Видел танцующее тело в белоснежном платье. Горячая кожа, такие же огненные поцелуи, все это ушло. Все это отнял у него ничтожный шматок плоти, что теперь будет называться его «сыном». Разве все это справедливо?

Разве он не достаточно любил свою страну, не яро защищал ее от любых напастей? Что, неужели теперь никто не вернет ему этот должок? Неужели никто не способен вернуть его жену, неужели...

Повернувшись карими глазами в сторону одного из медицинского персонала, что не смог уберечь его дорогое сокровище, бывший солдат поднялся со скрипучего кресла. Сжимая единственное, что осталось от своей драгоценной Кэтрин, он коснулся дверной ручки, пока врач схватил его за плечо:

– Нет, вам пока туда нельзя, Анатолий... — тот, сгребая его пальцы в свою ладонь, откинул медика прочь, больше походя на раненного зверя, загнанного в угол. Все, что отняло это существо, уже не вернуть. – Чернова!

Да, но можно...

Остановившись напротив небольшой кроватки, где завернутый в одеяльце дремал смуглый малыш, Чернов застыл, всматриваясь в его лицо. Так сильно напоминало его жену, как же сильно... Этот острый подбородок, пробивающиеся черные волосики, длинный нос...Это девочка.

Засохшая корка крови, оторвавшись от его заплаканного подбородка, упада рядом с девочки, продолжавшего безмятежно спать. Старый солдат, упав на колени, разбивая их о холодный кафель, уперся лбом о ножку кровати. Сталь, проникая глубоко в мозг, могла отрезвить... Раньше, не сейчас.

– Вот ты какая, значит... Такая маленькая, а уже убийца, да? Вся в своего Отца — неудачника... Ха... Ха... Твоя Мать выбрала тебе имя, ты знаешь? Вот только достойна ли ты его, покажет только время. Я ведь прав, Александра? — плача от горя, смуглый мужчина всматривался в собственную дочь, так безмятежно видевшего свои первые сны.

***

Возвращаясь домой после школы, темноволосая девочка, озираясь вокруг, старался зацепить взглядом длинные и широкие улицы Владивостока.

Ее дом, то, что никто не сможет отнять. Единственная вещь, остающаяся в безопасности даже тогда, когда юная Александра закрывает глаза, ложась спать.

Ведь ничего собственного у нее нет и никогда не было. Все, что остается любить — это собственный город, родную Страну, что дала её жизнь и позволила расти на собственном теле. Она ценила это... Ведь больше ничьего тепла, кроме как поцелуя летнего ветра, шелеста осенней листвы и мягкости снега она не ведала. Не могла понять, что значит быть любимой. Все, что хотелось, все, чего она так желала... Все уйдет в Лету со временем.

Открывая белоснежную когда-то дверь с облезшей краской, девочка с опаской оглядела коридор, на стенах которого отражались блики работающего телевизора. В нос ударил такой привычный запах крепкого спиртного и дешевой пиццы, что заказывал ее Отец.

Различные фотографии бывших сослуживцев ее Старика, свисая со стен, угрожающе наблюдали за каждым шагом девчонки, пока та кралась в свою комнату.

Саша никогда не расспрашивала родителя о том, как тот служил, как воевал и как побеждал. Ведь главную свою битву Чернов–старший давно проиграл...

— ...и мы верим, что новые, самообучающиеся модели искусственного интеллекта Кайбери в скором времени заменят настоящих, живых солдат в горячих точках нашей планеты! Ведь все, что мы делаем — это лишь часть прогресса, неизбежного и неостановимого зверя, помогающего людям, таким как вы или вы! — все, что доносилось с тонкого дисплея, смущало и немного пугало девочку. Ведь едва кто-то заводил разговор про войну или армию, то Отец...

Кинутая в стену пустая бутылка разбилась вдребезги, после чего девчонка услышала порцию смачных ругательств из уст мужчины, лежавшего на диване.

– Еще чего, суки! Лишаете бравых парней шанса показать себя, доказать, что они не куски говна! Ненавижу, мрази ученые! Всех бы вас перееб... — обернувшись на тихо вошедшей дочери, Чернов–старший протер заспанные в три часа дня глаза.

Закрытые настежь окна, прикрытые шторы, все это придавало комнате особый шарм. Приторность клоповника, в котором вымерло все живое и рассудительное.

Громко рыгнув, бородач помахал рукой, приглашая девченку к себе в комнату. Та, нехотя входя, превратилась в каменную статую, переминаясь с ноги на ногу. Портфель, предварительно оставшись в коридоре, смог избежать осудительного взгляда Отца. Ну, хоть кто-то доволен своей судьбой...

– Чего у тебя такое на роже? — утопая в диване, спросил мужчина, стряхивая с бороды засевшие там крошки. Девочка, сглотнув слюну, провела пальцем по носогубной перегородке, чувствуя там крошащуюся кровь из ноздри. Шмыгнув, Саша вытерла бордовый след с кожи, но Отец продолжал смотреть на него.

— Прости... — только прошептала Саша, как мужчина сжал очередную бутылку, едва не кинув ее в собственную дочь:

— Я не просил извиняться, я спросил, что у тебя на чертовой роже! — отступив на шаг назад, девчонка сжала кулаки, понимая, что сегодня снова будет больно. Как и каждый вечер... Как и каждое утро...

— Я подралась в школе, — косясь на свои смуглые ручки, ученица боялась посмотреть Отцу в глаза. Старый вояка, сощурившись, зевнул, вновь спрашивая:

— И кто победил?

— Она была на три года меня старше и я... — произнесла Александра, как мужчина ее перебил:

— Отвечай на вопрос! — сжав скулы и стирая зубы в порошок, девочка выдохнул:

— Она... — смачная пощечина заставила ее упасть на затвердевший ковер, чуть не напоровшись на осколки стекла. Чернов старший, стряхнув руку, уселся в свое кресло, хрустя шеей, прибавив громкость у телевизора.

— Если ты будешь постоянно отсасывать у кого-то, кто сильнее тебя, то никогда не вытащишь член изо рта. И будешь ходить с ним до конца жизни, поняла? — посмотрев на небольшую полку со сгоревшим воском и фоторамкой, мужчина заметил блеск серебристого медальона. — В моей семье нет места слабакам и ничтожествам. Ты не Чернова, если не можешь победить. Проигрыши и ошибки приводят только к позору, тебе ясно? И чтобы ты в следующий раз пришла хоть со сломанной рукой, хоть блевала кровью, мне насрать. Я хочу знать, что мою дочь никто не победит, понятно? Я не слышу твоего положительного ответа!!! — взревев, словно медведь, мужчина повернулся к ученице.

Та, видя в его глазах только презрение и гнев, закрыл глаза, в которых зарождались слезы. Сколько бы не прошло времени, она не мог справиться с чувством, что именно ОНА САМА во всем виновата. В том, что Отец стал пить. В том, что к их семье потеряли всякое уважение, что родственники отказались даже слушать про них. Но что самое главное...

— Да, понятно... — повернувшись к фотографии черноволосой девушки, которой она никогда не видела, Александра ненадолго успокоилась. Почему-то эти глаза, так пронзительно смотревшие на нее сквозь время, доставляли столько тепла и уюта. Единственный очаг чего-то хорошего...

— Я не слышу!!! — но толчок вернул ее в реальность. Грубую, воняющую и больную. Щека, загорев с новой силой, ныла пуще прежнего. Кивнув, девочка произнесла так четко, как мог:

— Так точно, товарищ–лейтенант!

После ужина, едва бородатый мужчина захрапел в своем неизменной диване, Саша вышла из квартиры, забираясь по непрочной пожарной лестнице ввысь. Туда, где ее никто не достанет и никто не найдет. Туда, где что-то родное и личное приоткрывало завесу всего уродливого в ее жизни.

Тяжело дыша, юная Саша накинула на свою голову капюшон толстовки, падая на чуть теплое покрытие крыши ее многоэтажки. Ветер, начиная петь ему песню, ласкал уши, пока гул большого города накрывал подобно одеялу.

Ничего не оставалось, только смотреть на бесконечный парад звезд, явившихся юной зрительнице. Она не была против такого представления. Все ее знакомые на предложение забраться на крышу и уставиться в ночное небо отвечали лишь отказом.

Она не винила их. Все они ограничены комфортом и теплым очагом. Ничего, ведь ценить нужно было то, что вокруг. И юная Александра наслаждалась каждым вздохом, что обрушивался в ее грудь.

А где-то так далеко, что маленький мальчик даже не задумывался, закончил рубить дрова такой же паренек, с таким же самоотверженным духом, как у нее.

Смахнув пот со лба грязной от мазута перчаткой, золотоволосый мальчик забрался на крышу своего дома, стоявшего почти в центре огромного поля с рожью. И только ветер шептал ему что-то, только шум колосьев урожая расслаблял его уставшее от работы тело.

Поправив рубаху, голубоглазый мальчишка улыбнулся, видя точно такие же звезды, что и его неизвестная партнерша, уснувшая далеко–далеко...

– Славик, а ну быстро спускайся и помоги своей Маме настроить телевизор! Ну же, маленький негодник! — смеясь, юный помощник спрыгнул на кабину трактора, спеша на помощь при первом зове.

*

– Ты не знаешь ее. Никто не знает ее.

*

София и дюжина ее лучших солдат ездили по улицам Уотерфорда. Госпожа Гранд решила немного развеяться после тяжелых недель. Теперь у нее было сравнительно мало времени. При всем ее желании сбежать она не могла этого сделать. По той простой причине, что она не могла предать дело ее отца и брата. Дайме сидела в одиночестве в своем лимузине, всматриваясь в окно, наблюдая за происходящем. Ей казалось, что рано или поздно она не справится, и что нападение вновь случится, но тогда она уже не сможет спасти этот город. Работу дайме простой не назовешь однозначно.

Пару недель назад Аскольд потребовал напасть на СТРАЖ и забрать под шумок одну из разработок Фольтеста и Хироши. Какой-то прибор, которому девушка не придала никакого значения. Ведь это задание было не для нее. Ее выбисил тот факт, что мало того, когда-то СТРАЖ помогли ей уладить конфликт с Кайбери, но в ответ сама нуждающаяся организация в помощи пошла в бой против них. Она надеялась, что Ричарда и Феникса не убили. В какой-то степени она видела в них своего брата. Отголоски потерянной души.

– Скучаешь? – Вдруг послышался чей-то голос по радио. Ей уже вправду показалось, что она услышала голос брата. Но это был лишь обрывок из какого-то вечернего радио, что слушал ее водитель. А для нее это стало напоминанием. Напомнив о воспоминании, когда он был для нее жив.

*

– Скучаешь? – Спросил Кайдена, входя в комнату Софии. Девушка готовилась стать дайме Ирландии. Забавно, ей казалось, что ее будут называть ярлом, но Легион очень любил японский стиль. Поэтому всех правителей регионов они называли дайме. Девушка сидела на полу и медитировала. Прошло ровно два года с момента смерти их отца, и только сейчас ей позволили стать полноправным дайме, хотя и до смерти отца она там всем заправляла. Кайден был одет в домашний багровый халат, волосы его были чуть растрепаны, а в руках он держал две кружки кофе, от которых исходил теплый пар.

– Исчезни. – Произнесла София, не открывая глаза. Перед ней находились ее пара арбалетов и длинных кинжалов, которые были почти как короткие мечи. Отношения у них были тогда уже совсем плохи. Кай уже не был таким же хладнокровным ассасином, как в юности. Его сознание притупилось. Он стал мягче. С тех пор, как он начал посвящать свою молодость яствам и притуплению печали посредством вечеринок. Знакомства во время контрактов плохо сказались на нем. Все меньше и меньше людей, неугодным ордену, умирало от его клинка.

Хотя в день, когда умер его отец он стал самым безжалостным убийцей в ордене. В тот период своей жизни он действовал один. Самый эффективный убийца, покоривший Иерусалим, убивший кумитё якудза(глава японской мафии). Совершив безжалостную сотню убийц, он решил, что хватит. Довольно крови. Даже сотня бесчестных и безжалостных, да даже благородных убийств, не вернет ему отца. И лишь когда его остановила Касуми не без поддержки Сталкера, он решил, что хватит. Скорбь перевесила чувство гнева и обиды. Его лучшим другом и злейшим врагом стал человеческий порок и тяга к алкоголю.

– Да ладно тебе, я всего лишь хочу поговорить. Ты ведь моя сестренка. – Сказал Кай. Тогда София не ценила эти моменты. Она была груба. Своим характером она хотела показать Кайдену, каким должен быть настоящий Гранд. Своего отца она также считала мягкотелым, поэтому, по ее мнению, он и умер. Она скорее была на стороне Аскольда. Конечно, ведь ее с самого раннего возраста растили в строгости, ибо ей было суждено управлять, а Кайден должен был править. Но он явно не был готов к этому, потому временно Гранд-Мастером был назначен Аскольд.

– Я сказала – «ИС–ЧЕЗ–НИ». – Произнесла София сквозь зубы. По–своему она ненавидела Кайдена не только за то, что он вел такой образ жизни. Но и за то, что он появился вообще на свет. Ведь именно из-за него их мать умерла при родах, не в силах сдержать выплеск Теневой Энергии.

– Да что с тобой такое? Как отец умер, так ты сразу потухла...

– А что ты думаешь? – Произнесла София, встав с пола. Строгим взглядом она посмотрела на братца. – Отец оставил трон тебе. Ты должен был принять правление, а вместо этого ты оскверняешь его светлую память. Ты испортился, Кайден. Все ждали от тебя величия, а вместо этого ты показал себя клоуном. Убил зачем-то кумите, который служил Легиону.

– Я понимаю...Но послушай, тебе нужно расслабиться, сестренка. Пойдем, развеемся. Пожалуйста. – Сказал Джейден, положив руку ей на плечо, переложив одну из кружек кофе во вторую руку.

– Что осталось от того Кайдена, который был героем? Убийцей? Полководцем? Он разбился. Отец дал тебе слишком много свободы, а Такеда тебя расклеила... Ты мне не брат. И никогда им не был. Уйди. – Произнесла София, отдернув его руку от себя, ощутив короткий разряд теневой молнии. Эти слова и этот поступок в момент заставили Кайдена протрезветь. Он поджал губы и кивнул.

– Ладно. Я тебя понял. Прости... Я просто оставлю это здесь. Если что, я буду у себя. – Сказал Кайден и положил кружку кофе, предназначенную для Софии на столик возле двери. После он закрыл за собой дверь. В этот момент она хотела броситься и извиниться, но нет. Она должна была перебороть себя. Ведь «сказанного не воротишь», говорил отец. Девушка сказала это лишь из злости. Затем София упала на кровать и прикрыла рукой глаза, а после она посмотрела на оставленную кружку на столике с надписью «Великому дайме. Подпись – от непутевого братца».

Это был предпоследний раз, когда они разговаривали. После Кайден не навещал ее в комнате, скорее избегал. А вскоре и вовсе снял квартиру в Лондоне, на связь так и не выходил. И так на протяжении лет 3–4, пока она его не выследила и попробовала уговорить отказаться от трона, ведь Кайден и правда уже начинал думать забрать трон. И он бы отказался, но слова, сказанные Софией однажды глубоко ранили его. Он ее даже не послушал.

Если бы она тогда этого не сказала, может он ее бы послушал. Но нет. А благодаря тому, что София все же выследила его, пусть это оказалось и труднее, чем она думала. По ее же наводкам на него вышел тут же Аскольд. У них был уговор – София уговорит Кайдена отдать трон Аскольду, и тогда она узаконит свои права на власть в Ирландии окончательно, а в последствии возглавит Азию. Но она даже не подозревала, что будет в случае отказа Кайдена. В тот же день, как София покинула квартиру Кайдена в сопровождении различных ругательств, Аскольд лично пришел и порубил его на куски. И впервые София, самый опасный ассасин Черного Легиона, наследница семейства Гранд, увидела, как черна кровь в ее жилах.

До сих пор она не верила, что это произошло. Аскольд все же сдержал свое обещание. Она стала дайме, сам же Аскольд узаконил права на трон по праву мужчины. Но София заплатила за это слишком высокую цену. Для нее однозначно приготовили отдельный котел в Аду.

Но возможно есть еще шанс все исправить, в память об отце и брате она должна что-то изменить. Ведь не за это они боролись. На могиле Кайдена девушка пообещала, что никогда не сдастся, пока они не будут отомщены. Но для этого ей нужно набраться сил. Не для власти она хотела завладеть Азией, а для сбора сил против Легиона, и она думала теперь, что СТРАЖ мог бы ей в этом помочь. Но нужно сделать все тактично.

*

– Я не допущу новых ошибок, Кайден. – Произнесла София, и в этот момент по ее щеке протекла слеза, посмотрев на кружку из которой она пила кофе. – Я отомщу.

– Госпожа Гранд, с вами все в порядке? – Спросил водитель лимузина.

– Да, все в порядке, Уиллер. Вези меня домой. Я устала. – Ответила дайме, достав бумажник из сумочки. Затем она его открыла и на первой же странице была их совместная фотография. София, Кайден и Реджинальд. После тренировки рукопашного боя. У нее не осталось никого. Мать, отец, брат. Все погибли. Осталась только она. На ней похоже все и оборвется. – Отменить все встречи. Я хочу сегодня выспаться.