Интерлюдия I: Гнилое яблоко.

2 месяца назад. Раннее утро.

Придя в Исли, 14-й район, который имел дурную славу из-за влияния «Чёрного зеркала», я на секунду замерла, изучающе оглядывая квартал. Взгляд застыл на одном из высоких зданий, коих было не много.

Организация потеряла былое влияние на улицах, когда к власти пришла Мейга. Это будет идеальным шансом показать Анго чего я стою.

За старой больницей на секунду скрылось утреннее солнце.

Подойдя к двери, меня окутало смутное чувство. Не ошибка ли это?

Рука потянулась к ручке двойных дверей, от чего по спине прошёлся холодок. Запрет на хранение огнестрельного оружия вступил в силу больше пяти лет назад. Однако вдруг... вдруг они просто ждут за дверью. Пожалуй, лучше поискать другой вход.

Паранойя — лучший друг охотника... Так он меня учил.

Полностью обойдя здание, я перелезла через забор, чтобы попасть на задний двор, который больше был похож на пустырь. Поднявшись по ступенькам и медленно дёрнув ручку, я зашла внутрь. Меня тут же поглотила тишина.

Первая мысль: ну и запах. Здесь по-прежнему пахло лекарствами, спиртом и чем-то затхлым. Уже появилось стойкое чувство, что здесь никого нет. Однако всё равно стоит проверить каждый этаж.

Поднимаясь всё выше по ступеням и вслушиваясь в безответную тишину я заметила звон вывалившейся из моего кармана монеты, что с бренчащим грохотом упала на каменную плитку и покатилась куда-то вдаль. Меня будто током ударило, и я затаилась за одной из стен.

«Никто не идёт?» — выдохнув я сделала шаг вперёд.

Однако в ту же секунду меня схватили за горло. Мужчина решительно пытался меня задушить, поднимая всё выше к потолку и прижимая к стене. Оттолкнувшись руками от стены, я впилась ногами в его живот. Он, взвывая, отстранился и в ту же секунду алые капли заструились вокруг его шеи. Опечаленный взгляд и одно лишь слово «почему» разнеслись едва ощутимым эхом.

Я валялась рядом, жадно глотая воздух. Люди перед осознанием того, как заканчивается их жизнь, говорят примерно одно и то же. «Почему...» Он явно не думал, что всё может так обернуться, нападая на меня. Вытирая со лба пот я поднялась не отрывая взгляда от тела.

Сдувая волос, двинулась в направлении лестницы закинув клинок обратно за пояс, но руку с него по-прежнему не снимала.

Он что, тут один был? мысль крутилась в голове не давая покоя. Как странно. И тут никого. Повторила я про себя осматривая очередную комнату но уже на последнем этаже.

Да не может такого быть...

Собираясь уходить, вдруг заметила распахнутую дверь, что вела прямиком на крышу. Неохотно поднявшись, меня тут же скрутило от запаха мертвечины и тех, кто этот запах издавал. Меня невольно затошнило от увиденного. Телам явно больше суток.

В фрустрации я невольно произнесла:

— Я что, опоздала?

Вдруг послышался нежданно-негаданно мужской загадочно-сумрачный голос... Он словно ассоциировался с чем-то неземным и холодным.

— Ты еще кто?

— Ты... — проглотив слюну, я продолжила. — Их всех убил?

— Еще вчера. Ждал, когда кто-то из Генсега сюда припрётся. И, видимо, не зря.

— Но ведь...

— Ах, ты про сообщение? — Мужчина раскрыл раскладной телефон с сообщением о помощи от члена нашей организации. — Теперь всё встало на свои места. Это была ловушка.

— Стоило догадаться... — с грустью, покосившись на телефон, сказала я.

Мужчина вышвырнул мобильник, словно это был бейсбольный мяч, в сторону заднего двора больницы. Затем, поправив пиджак, добавил:

— Все мы постоянно ошибаемся. Разница лишь в том, что многие не желают этого признавать. И только немногие — те самые прагматики — демонстрируют такую несокрушимую стабильность, что это пугает окружающих.

К чему он это сказал? Неужели он...

Бергин — чистейший образец прагматика и перфекциониста. Его дела пугают, а поймать его на ошибке — задача невыполнимая. Его безупречная, почти манекенная внешность вызывает у всех смятение.

Однако просто знать о нём и встретить его — совершенно разные вещи.

Я начала нащупывать кинжал у своего пояса, как вдруг парень бросился в мою сторону.

Без страха, без боли. Повторяла я из раза в раз про себя.

Звон отражённого удара оглушил нас обоих.

— Так ты жалкая сошка Генсега? Что же ты тут забыла?

— По длине клинка мастерство не судят.

— И на том верно.

Удар за ударом. Мы дрались, но было чёткое ощущение, что он сдерживается. Словно растягивая удовольствие. Понимая свое проигрышное положение, деваться уже было некуда. Побегу — точно догонит и пришьёт. Дождётся, когда я выдохнусь — тоже убьет... Почему...

— Ты такая забавная.

— Интересную ты интонацию выбрал для этой фразы. Неужели уже сдался?

На что он широко рассмеялся, изящно парируя каждую атаку. Но новый удар пришёлся по моей руке, а затем — разрез от плеча до грудной клетки. В ту же секунду меня поразила жуткая боль. Я тяжело дышала, видела, как капли крови падают на каменный пол.

Меня передёрнуло... В его руке был самый настоящий пистолет. Я так давно не видела огнестрельного оружия. Откуда у него он мог взяться?

Наклонившись, он прошипел:

— Вот и всё...

Мой удар не заставил себя ждать, однако клинок попросту вывалился из моих рук от его быстрого и точного удара и, покатившись, улетел куда-то в угол... Я снова вскрикнула от боли.

Но в этот момент... Он выстрелил...