ГЛАВА 20

     – Я получу удовольствие?

Вспышкой застежки в голове была догадка. И следом прилив-возбуждение – блаженное тепло, растекающееся по всему телу.

– Да. Если сумеешь расслабиться.

– А если нет?

Опасный холодок – предчувствие чего-то неожиданного. Что за новую игру затеял мастер? И какую роль хочет отвести ей?

– Успокойся, Лина. Дыши глубже. Я не собираюсь причинять тебе боль.

– Но всё-таки это возможно?

Он опасный человек. Он не она, об этом следует помнить. Лина сжалась, словно пытаясь защититься. Забыв о том, что всё как на ладони перед ним открылось.

– Чего ты боишься?

– Неизвестности.

– То есть, будущее?

– Можно и так сказать. Я ведь ничего не вижу. И не могу понять твоих намерений.

– Для этого не нужно обладать зрением, Лина. Просто позволь своему телу чувствовать себя так, как оно умеет. И ты сразу поймешь, это действительно приятно.

Легкое прикосновение на уровне дуновения летней ветерки прошло через ее руку. Мастер коснулся ее чем-то невесомым и тут же отпустил.

– Что это было?

– А что ты чувствовала?

– Легкость. Ты что-то сделал.

– Неправильно. Давай попробуем ещё раз, – и он провел вдоль ее рук – от плеча к запястью.

– Это ткань? – предположила Лина.

– Нет. Область рук – не самая чувствительная. Но если я проведу здесь... – и он коснулся шеи, провел вдоль нее, спустился к груди. Соски моментально набухли, и по всему телу побежали мурашки. – Холодно, Лина?

– Не холодно. Это совсем другое.

Она услышала легкий смешок. Он знал, что она имела в виду. Это вызвало сильнейшее возбуждение, которым так легко ты могла быть. А ведь он даже не касался ее переключателей.

Еле уловимое, полупрозрачное исследовало точечно ее тело. Мастер оказался прав: закрытые глаза не мешали восприятию. Наоборот, скованность движений рук и невозможность видеть только ограничивают ощущения в теле. А он продолжал водить чем-то невероятно мягким по ее коже. Когда остановилась на уровне жизни, Лину пронзила догадку:

– Похоже на перышко.

– Так и есть, – подтвердил мастер. – Видишь, как хорошо ты умеешь распознавать объекты.

Последующее прикосновение было холодным. По ощущениям напоминало что-то кожаное, более плотное.

– Ремень? Только не говоришь, что собираешься меня им хлестать.

Мастер рассмеялся. Смех его, кстати, звучал очень приятно. Хотя раньше так Лине не казалось.

– Ты смотрела порнофильмы. Я же сказал, что не хочу делать тебе больно. Зачем это вообще нужно?

– Ну, не знаю. Кто-то получает от этого удовольствие.

– По причинам причинения боли человеку?

– Или когда больно сделать ему самому.

– Ни в том, ни в другом не вижу ничего. Садизм всегда абсурден. Как и мазохизм. Это сродни отношение по человеческому к себе и к другим. Зачем ненавидеть, если можно создать более приятные чувства?

– Ты прав, – его слова приятно удивили Лину. Все новые гранями выражаются мастером. Только по-прежнему она не знает его имени. – Может, скажешь мне всё-таки, как тебя зовут?

– Зачем? Разве тебе недостаточно?

– Я не знаю, как к тебе обращаться. Ты делаешь со мной всё, что пожелаешь, а я что получаю взамен?

– Позволь вернуться... – начал он.

– Только не надо про деньги. Я не это имею в виду. Хотя они мне действительно были нужны. И... ещё друг.

– Ты ненасытная, Лина.

Она была готова оторвать голову, и в этот момент на его губах играла улыбка.

– Я просто... просто хочу знать, с кем имею дело.

– Хм... А как ты сама мыслительно меня называешь?

– По-разному. Иногда приветствуйте ругательства.

– Не сомневаюсь. Но всё-таки, как бы ты определил моё положение относительно тебя?

Искуситель. Свратитель.

Нет, совращает она.

– Я не знаю, – призналась Лина.

Заказчик. Клиент. Спонсор.

Всё не то.

Художник, создатель, творец.

Вот это ближе к делу. Но всё ещё чего-то не хватает.

Какая-то маленькая маленькая девочка между ними, которая бы замкнула эту цепочку следователей.

– Ты мог бы стать для меня очень многим, если бы...

– Если? – эхом повторил он.

– Если позволишь мне быть ближе, – проговорила Лина.

     Она вдруг сомневалась, что он неправильно ее поймет. Но если бы Лину сейчас попросили уточнить, какую именно близость она имеет в виду, девушка бы не смогла ответить.

Это не выражается в полной мере. Это надо прочувствовать, прожить по-своему.

И мастер понял это так, как мог только он. Чего-то подобного Лина ждала. Ведь она специально затеяла эту игру в кошках-мышках. И всё-таки, когда его пальцы скользнули вниз по тонкой ткани трусиков, первой её реакцией был страх.

– Ну, зачем ты так? – мягко спросил мастер. – Разве не этого сама хотела?

– Я? откуда ты знаешь?

– Догадаться было нетрудно. Ты весь сегодня вечер пытаешься меня соблазнить. Признаюсь, я слегка удивлен. Не думал, что ты решишься на это так скоро.

– Но ты ждал этого, да?

Он нет. Словами – не ответил. Но Лине, в общем, стало всё понятно. Когда тонкую полоску ткани нижнего белья он отвел в сторону, а затем провел по нежной поверхности кожаного прикосновения, все тело задрожало.

Лина подумала, что делает неправильно, принимая его. Ещё не остыли воспоминания о первой части с одним мужчиной, как она уже хочет... другого!

Нет, она его не может хотеть. По плану он должен захотеть ее. Но почему тогда всё тело так активно рвётся ему навстречу? Словно что-то знакомое есть в нем. Или это то самое мужское начало, которое инстинктивно притягивает женщин на уровне бессознательного?

– Анализируешь? Лишнее, Лина.

Чтобы отвлечься от размышлений, он стал активнее вращать механизм вдоль самой чувствительной части ее тела.

Это было по-настоящему остро. Возбуждение стало расти, подниматься, обволакивая свой туман, несмотря на то, что не проступало больше ничего. Мир сосредоточился в одной-единственной точке. И только страх один ещё высел в воздух: что если он сейчас её выпустит? И в один миг всё оборвется.

– Ты же не будешь со мной таким жестоким... – пролепетала она, выгибаясь в спину.

– Можно остановиться, да, Лина?

– Да!

– Может, развязать тебе руки?

– Зачем?

– Если я остановлюсь, ты сама продолжишь.

– Нет! – ее слишком громкий ответ разнесся эхом по мастерской. – Пожалуйста, продолжай.

– Сколько же в тебе огня... Ты сама-то знала об этом?

Откуда она могла знать? Если это ее первый опыт.

Всё ближе и ближе финал. Всё труднее с заботой о себе. Он не остановится, нет. Он не бросит ее сейчас. Он должен помочь. Ещё немного... и...

Вскрикнув, Лина откинула голову на спинку дивана. А еще через несколько секунд блаженного экстаза наступило полное освобождение. Силы оставили ее.

Сонное вино подействовало. Всего несколько глотков, что она сделала.

Он и это предугадал.

– Отдыхай, Ангелок. Ты сегодня слишком устала.

Он отошел в сторону мольберта. Там всё было бело. Ни одного штриха за сегодня. Все следы остались на ее теле и его душе.

Разве у мастера есть душа?

Пальцы хранят ее запах. Головокружительный. И такой же сладкий на вкус. Облизнув их, мастер ушёл в дальний угол мастерской, где за длинной портьерой была дверь, ведущая в другую комнату. Он скрылся за ней, но через пару минут вернулся с одеялом. Развязал Лине руки, переложил ее поудобнее и накрыл. Девушка крепкая спала. И проснется через несколько часов, не раньше. Ему хватит времени, чтобы всё обдумать.

* * *

Когда-то далеко здесь располагалось чердачное помещение. Из постоянных жителей были только голуби и мои немногие залетные птицы, которые в отсутствие людей могли полюбить себе это место.

После того, как бывший муж Селии выкупил дом, птицы были изгнаны. Владелец стал единовластным. И в гости к себе приглашал крайне редко.

Мастер взобрался по ступенькам на чердак. Включил ночник. Никакого яркого света. Ему всегда нравилась полутьма. А сегодня вдобавок Луна почти полная. И если высунуться из окна, можно поймать ее нервный матовый свет. Он и успокаивает, и будоражит ум одновременно.

Вино закончилось, и надо снова пополнить запасы. Одно время он пил очень много. И если бы не Селия, мог бы утонуть. Она вовремя вытащила его, спасла от безрассудства. Один ногой он уже качался над бездной. И сейчас, похоже, снова готов шагнуть.

«Лина, Ангелина...»

Она обращала на себя внимание ещё будучи ребёнком. Но тогда симпатия была другая. Девочка с тем же именем, что и та, которая погубила троих. Разрушила их равновесие. И вот один прислуживает больничной койке, второй заперт в четырех стенах палаты для умалишенных, третий...

Третий – он.

«Ангелина».

С самого начала она прятала под застенчивость и стыдливость в своем истинном лице. Немного времени понадобилось, чтобы раскрыть ее сущность. Женщины – они внутри кошек. Кто приласкает, к тому и бегут. Сначала разум с руками, потом же эту руку царапают. Играются. И убегают и возвращаются вновь.

Эта девушка ещё очень молода. Но она уже во многом напоминает предшественницу. Ее близкий Ангелок. Что ж, внешне чем-то похоже. Взгляд нежный, бархатный. Он требует защиты с одной стороны. И пытаюсь подмять под себя с другим.

Похоже, он разгадал ее намерение. Притворства в ней ещё не так уж и много. Сегодня она сделала только первые шаги. Но скоро научится всему.

«Если б ты только знал, как мне хочется тебя...»

Он точно не мог сказать, что дальше. Финал мог быть любым.

Мастер снял шляпу, развязал тесемки и снял маску. Открыл окно настежь и подставил усталое лицо морозному воздуху.

Приятно холодно.

Когда она проснется, только-только наступит рассвет. И в этот день она впервые встретилась с ним.

Сейчас бы тоже поспать. Прямо здесь. Или в постели с той, которая сегодня решила разрушить ему все планы. Но он рискует отключиться. А это может быть опасно. Девушка любопытна. Ей хочется взглянуть на его лицо. Увидеть, что находится под маской. И тогда исход будет непредсказуемым.

Ее нельзя пока отпустить. Всё только произошло. И химия между ними сильно зародилась. Молодые девушки любят тайны. Они идут за ними, не разбирая дороги. И это их губит. Ведь для того, чтобы открыть тайну, одной смелости мало. Нужен разум, который даст понимание, для чего это делается. И нужно ли это вообще.

Он допил остатки вина и убрал бутылку. Селия следовала за тем, чтобы он не злоупотреблял. И хорошее время ему держать себя в руках.

А что касается сонного порошка...

Мастер усмехнулся.

Тут его благодетельница явно перестаралась.

Зная о его расстройстве сна и о пристрастии к виноградному алкоголю, она нар подмешивала ему порошок. Совсем в малых дозах, чтобы только уснуть. Винное производство у нее неплохо налажено. Шикарное наследство от бывшего мужа позволило ей безбедно существовать до конца жизни. Зачем она только ему помогает? Из жалости? Считает, что без нее он совсем загнется?

Да нет, вряд ли ли. Есть что-то ещё. У Селии в любом случае свой интерес. И Ангелина ей на самом деле не нравится.

Может быть потому, что она ему нравится?

«Интересно, сколько ещё она будет мне обеспечивать?»

Сын накатывает легкой волной. Как будто лежишь на песчаном пляже и, глядя на линию горизонта, где вода стекает с небом, понемногу начинаешь дремать. Может, позволить себе расслабиться на часок-другой? Лина так скоро не проснется.

Он разбил голову на столе. Руки невольно повисли вдоль тела. Себя сложно регулярно держать в тисках. Организм иногда дает сбой.

«Я только немного посплю, – была последняя мысль перед глубоким погружением. – Она не успеет...»