Глава 21. Суд

Наступило третье декабря. В четыре часа утра прозвенел будильник в комнате Лефы, и девочка с трудом заставила себя встать, чтобы собраться в дорогу. Ночью она слишком нервничала, гадая, как пройдёт сегодняшний день. Ей предстоит побывать в Главном суде Манафии, а сразу после слушания — попасть в место под названием "Янтарный дом". Цель их визита туда Виктор пока не оглашал, сказав, что не стоит забивать голову перед судом.

Через полчаса, трясясь от холода на посадочной площадке, Лефа с остальными дожидалась прибытия заказанного транспорта. Макс и Вет тоже выглядели сонными, Марьяна нервно покусывала пальцы, а Виктор посматривал на часы. Наконец-то рядом с ними приземлился уже знакомый Лефе веревлет эллипсоидной формы. Один за другим, сначала ребята, а потом и взрослые сели в это скоростное чудо техники. Через несколько минут трёхчасовая поездка до столицы началась.

— Дети, вы можете пока поспать, поездка будет долгой, а вам понадобятся силы перед слушанием, — проговорила Марьяна, заметив, что у ребят слипаются глаза.

— Особенно тебе, Лефа, — сказал Виктор. — Сегодня будет проходить разбирательство на тему твоего возвращения, а после него мы направимся в Янтарный дом обговаривать надвигающееся бедствие. — услышав про бедствие, Макс, хлопнув себя руками по щекам, взбодрился и присоединился к разговору.

— Я видел недавно в социальных сетях, — Макс зевнул, — обсуждения о столкновении с Элевае. Правительство, вроде, не хотело это афишировать?

— В мире полно "независимых учёных", которые всё расскажут за нас. Но так как они регулярно объявляют конец света, им уже мало кто верит.

— О да, помню, — также зевая, дополнил Вет. — Года полтора назад обещали землетрясение, разрушения, смерть! — театрально жестикулируя начал он, глядя при этом на сидящую рядом, заинтересованную его историей Лефу. — А по итогу ученые просто высчитали, что в нашем районе такие мощные землетрясения случаются раз в сто лет и последнее произошло как раз около века назад. Но они не учли, что землетрясения не регулярны.

— В смысле? — спросила Лефа.

— Например, могут случиться две масштабных тряски подряд, а потом будет перерыв на двести лет.

— А-а-а, — протянула девочка.

— Ладно, вам лучше поспать, пока есть время, — посоветовал Виктор, задумчиво глядя на ребят. Макс и Вет засопели через пару минут, а Лефа, нервничая, не смогла уснуть.

— Что-то не так? — послышался голос отца, и девочка открыла глаза.

— Нет, всё хорошо, — накинув капюшон шубки, она попыталась устроиться поудобнее, но вдруг раздался слабый знакомый звон. Взглянув на отца, протянувшего в её сторону руку, всю в искрящейся пыли, она вспомнила, как сбегала от него в поселении колидов.

— Если это поможет мне уснуть, я буду признательна, — Виктор заботливо провёл рукой в воздухе, распылив над Лефой пыль. Мысли вдруг покинули голову, глаза сами собой сомкнулись, всё поплыло и уже через несколько мгновений Лефа провалилась в беспамятство.

— Жаль, на нас это не сработает, — улыбнувшись, прошептала Марьяна, глядя на то, как посапывают ключники.

— Почему ты так решила? Пусть я пробыл с ней всего несколько месяцев когда она была маленькой, но за это время отлично натренировался усыплять. Могу и тебе помочь отдохнуть, — сказал Виктор, перебирая в воздухе пальцами, между которых заискрилась пыль.

— Ничего, я и так посплю, — Марьяна по-прежнему чувствовала себя неловко рядом с Виктором, и как психолог прекрасно понимала почему. Внутренний барьер, который она выстроила между собой и Виктором за последние пару месяцев, будет довольно сложно разрушить.

Марьяна отвернулась к окну и попыталась уснуть. Но то ли метель, противно воющая снаружи, то ли тревожные мысли заставили ее ворочаться. Нет, так мучаться нельзя. Незаметно для Марьяны Виктор всё же распылил над ней искры, и, прежде чем провалиться в сон, она прошептала "спасибо". Виктор мог усыпить любого, кроме самого себя, но, благо, сейчас ему не хотелось спать. Заглянув в дипломат, он достал оттуда стопку записей, которые составлял вместе с Ридженом. Некоторые листы были совсем новыми, а те, что тринадцатилетней давности, уже пожелтели от старости. На мгновенье Виктор замер, переводя взгляд с белых листов на жёлтые. Аккуратно коснувшись обручального кольца, которое так ни разу и не снял за эти годы, он покрутил его на пальце.

Так они и летели несколько часов до Манграда.

К моменту прибытия в город на улице по-прежнему было темно, ключников разбудили за десять минут до приземления. Это был первый раз, когда Лефе предстояло увидеть Манград, и оттого она была как на иголках. Её обуревала жажда узреть столицу лидирующей страны, где люди совмещают технический прогресс с вереванием. Девочка специально не смотрела в окно, чтобы впервые увидеть город только, когда выйдет наружу.

Веревлет приземлился на парковке возле здания суда, дверь открылась и пассажиры вышли на улицу. Морозный порыв ветра полностью прогнал усталость, и Лефа наконец-то увидела, как выглядит мир будущего. Ожидавшая найти здесь высоченные бетонные конструкции причудливой формы, Лефа была поражена тем, насколько же тут много зелени и жизни. Маленькие парки располагались везде где только могли: на крышах зданий, на мостах. Их заполняли оголённые деревья, чьи бурые, острые ветви пронзали небеса, а прутья кустов раскинулись вдоль парковых тропинок, словно поглощая собой построенную человеком инфраструктуру. Вьюны обвивали бетонные дома, опоры мостов, невысокие каменные заборы. Многие деревья были Лефе незнакомы, она узнала лишь голубые ели, можжевеловые кусты да растущие рядами вдоль шоссе конусообразные ливы.

Ребята пересекли парковку и остановились возле светофора. Лефа жадно поглощала взглядом каждое попавшееся ей на глаза растение и оттого споткнулась о бордюр, чуть не вылетев на дорогу, но её поймал за руку Макс.

— Аккуратно! Разок проедешься лицом по асфальту, мало не покажется, — с этими словами Макс коснулся собственного лица и наморщил нос, будто что-то вспомнил.

— Видимо, не понаслышке знаешь, — улыбнулась Лефа. — Спасибо.

Она продолжила разглядывать улицы и шоссе, отмечая, что людей почти нет и не забывая теперь смотреть под ноги. Дороги, на первый взгляд, казались проложенными хаотично, но, стоило приглядеться и становилось понятно, что это не совсем так. Дороги соединяли собой самые часто посещаемые районы города, судя по направлению машин и указательным знакам. Порт, центр города, район офисов крупных компаний — "Нова-Тек", о котором как то раз заикнулся Макс во время игры в "Царицу Наук". Интересно, а как здесь обстоят дела с пробками? Несмотря на то, что в столь ранний час было мало машин, Лефа с компанией ждали пока загорится синий свет и они смогут пройти.

— В Манафии, я слышал, строгие законы. Кинул на землю обёртку — плати штраф двести пат, — подал голос Вет, глядя на Лефу.

— Сколько?! — вскрикнула та и округлила глаза. Немногим больше она отдала за подарки, купленные к Новому году.

— А ещё, здесь везде камеры, — юноша указал на ближайший фонарный столб, к которому была прикреплена одна из них.

— Это правда. Также здесь много полиции, которая следит за порядком. Так что лучше соблюдать все законы, — дополнила Марьяна.

— Также следует знать, что город поделён на зоны. Синие, жёлтые и красные, — подключился к разговору Виктор. – Каждая из зон обозначает какие-то ограничения в веревании. Синие зоны — без ограничений, можно использовать любые вейны, кроме незаконных и некоторых военных. Не путайте боевые и военные вейны, первые гораздо безобиднее вторых. Как правило, синим обозначены жилые районы, леса и парки. Жёлтые зоны — есть небольшие ограничения. Вдобавок к предыдущим, никаких боевых вейнов и тех, что оказывают воздействие на людей, — Лефа вопросительно посмотрела на отца и тот дополнил. — Например, усыпляющий. Им часто пользуются воры и другие криминальные лица, что делает его довольно опасным. Даже родитель не может применить его, к своему ребёнку на жёлтой территории. Так сделали в целях безопасности, чтобы не разбираться, кто и зачем наложил такой вейн, проще запретить всем. Обычно желтым обозначены многолюдные общественные места, такие, как торговые центры. Красные зоны — вейны разрешены исключительно в экстренных случаях. Таких зон очень мало, это те места, где находятся государственные учреждения, такие, как, например, суд или Янтарный дом. Зоны отделяют друг от друга специальными метками на дорогах, постройках, столбах. Вот это здание Главного суда, и на его стене выделяется красная метка, видите? Потому никаких вейнов, дети. Только если возникнет угроза вашей жизни, — ребята кивнули, даже Лефа, которая до сих пор не прошла посвящение и вообще не могла веревать. При этом ей в голову пришел вопрос.

— А это правило распространяется и на ключи тоже?

Виктор кивнул.

Скоро они вышли на территорию суда. Возле забора девочка заметила на полу странные люки, рядом с которыми были нарисованы стекло, пластиковая бутылка, металлическая банка, бумага, пурпурная лика и треугольник.

— В Манафии самая продвинутая система сортировки и уборки мусора, — поведал Макс, заметив любопытство Лефы. — Через эти люки мусор по трубам попадает в огромные контейнеры под землёй. Чуть ниже проведено метро, которое тоже хорошо развито, но об этом позже. Есть несколько веток метро, которые огибают весь город, и, помимо пассажирских поездов, по ним пускают мусорные. Каждый день поезда проезжают по всем точкам, где расположены контейнеры, и опустошают их, после направляясь на мусоросжигательные заводы или переработку.

— А в метро не стоит вонь? — поинтересовалась девочка.

— Нет, там всё герметично, в этом вся суть. Ни на улицах нет вони, ни под землёй. И дикие животные не растаскивают мусор, как это было лет тридцать назад, потому тут так чисто, — ответил Макс. — Сейчас такая система применяется лишь в нескольких городах Манафии, но со временем планируется внедрить технологию и на остальной территории страны.

Продолжая горячо обсуждать чудеса технологий и логистики, группа прошла через чёрные металлические ворота здания суда, которые украшала резная арка. На входе их встретили два охранника. Тот, что повыше попросил предъявить документы, включая повестку в суд, и уточнил цель прибытия. Отметив время, он попросил подождать, пока второй просканировал каждого из вошедших и проверил на наличие оружия. После чего им всем на руки надели браслеты, отслеживающие попытки веревать, и компании разрешили пройти внутрь.

Шагая по тропинке вдоль красивой площади, Лефа разглядывала архитектуру здания. Ещё на улицах она заметила отличительную черту этого стиля — использование классических архитектурных элементов, таких, как ордерная система колонн, которым придали угловатую форму. Точно! Этому направлению дали название угольный классицизм, Лефа читала о нём в энциклопедии.

Поднявшись по каменной лестнице, Виктор отворил тяжёлую деревянную дверь и пропустил остальных внутрь. Они подошли к регистрационной стойке, где у Виктора и Марьяны снова проверили все документы, и направились в зал ожидания на первом этаже справа, перед этим оставив верхнюю одежду в раздевалке. В зале висела большая доска, на которой высвечивалось расписание судебных процессов, их тема, а также имя ведущего судьи: "Разбирательство по делу о возвращении Аникиной Алефии Викторовны, исчезнувшей тринадцать лет назад ведёт судья А. Н. Градонир во втором зале".

— Слушание начнётся через час. Мне нужно кое-что уладить, посидите здесь, — сказал Виктор и удалился по своим делам.

Лефа пыталась унять нервную дрожь в коленках, разглядывая деревянную скамейку, светлые стены, дощатый пол.

— А вы знали, что архитектурный стиль — угольный классицизм, зародившийся в Манафии около века назад, берёт свое начало в архитектуре Хавьеры, древней, уже падшей цивилизации, — срывающимся голосом проговорила она.

— Ты чего режим энциклопедии включила? Так сильно нервничаешь? Расслабься, всё будет хорошо, — Макс положил руку ей на плечо. Несмотря на его попытки держаться невозмутимо, Лефа заметила, что у него на мгновенье затряслась рука.

— Он прав, вам троим ничего не грозит, — постукивая каблуком, подключилась к разговору Марьяна. — Вы должны всего лишь дать парочку показаний о перемещениях Лефы. Вет, тебя там не было, потому ты будешь сидеть на скамье слушателей, это открытое заседание.

Её слова прояснили роль каждого в разбирательстве, но легче от этого не стало. Лефа продолжила думать обо всём на свете, лишь бы отвлечься от гнетущего ожидания. До слушанья осталось сорок минут.

Тем временем на поезде, вместе с конвоем, прибыли свидетели из поселения колидов. Они бы с удовольствием воспользовались вереной — привычным для них способом перемещения, но вот досада, такие деревья-порталы росли лишь в диких лесах. Загрязнённый городской воздух отравлял деревья, лишая их способности создавать портал. Поэтому половину пути колиды преодолели с помощью верены, а остальную половину — на поезде, в специально выделенном для них вагоне. По прибытии в суд Люфея, Ливня и Фиалку почему-то сразу направили во второй зал дожидаться начала слушания, а Панкрата перевели в комнату ожидания для заключённых. Проходя мимо охранников, Ливень отметил их невозмутимый вид, хотя шестое чувство подсказало ему, что те с опаской относятся к колидам. Но его это не задело, да и некогда было обижаться, ведь до слушания осталось двадцать минут.

Макс, Вет и Лефа играли в слова, однако даже это не помогло Лефе расслабиться. На ум приходили лишь термины, связанные с заседанием — адвокат, заседание, судья...

Когда раздался скрип двери, цоканье каблуков, шелест бумаги и послышались вдалеке отголоски усталого, так знакомого Лефе голоса, девочка отвлеклась от игры и встала со скамьи. Шаги стали громче, остальные тоже устремили свой взгляд на коридор, ведущий к парадному входу. Через несколько секунд там показалась женщина, которую Лефа сразу узнала. Ринувшись вперед, Лефа подбежала к ней и крепко обняла.

— Юфа, я так скучала! — заливаясь слезами, девочка не выпускала тетю из объятий, радуясь, что наконец-то увидела её. — Прости, что исчезла так внезапно, здесь столько всего произошло за это время.

— Не извиняйся, ты снова обрела семью и должна быть с ней, а не со мной. Меня будешь навещать во время визитов в Катанию. Не плачь, пожалуйста, а то я сейчас тоже заплачу, — Юфия обняла племянницу ещё крепче.

В голове у Лефы осталось только две мысли. Первая, когда беды оставят её семью и они заживут счастливо? И вторая, как так получилось, что только в суде её родственники смогли собраться вместе впервые за тринадцать лет?

До разбирательства остались считанные минуты.

***

В восемь часов прибывшие расселись на скамьях. Через минуту в зал вошла судья, и все встали со своих мест. Высокая, морщинистая женщина со строгим пучком на голове, где среди темных волос виднелась одна седая прядка, дошла до своего стола, и тогда все сели. Лефа нервозно наблюдала за происходящим, поглядывая то на судью, то на помощника, который начал что-то обговаривать с судьей. В этот момент адвокат Виктора, Риджен Дела-Лакеен, прибывший в суд гораздо раньше Лефы и её семьи, шепнул своему подзащитному что-то на ухо. После этого, Виктор подошёл к кафедре для допроса. Судья, вновь приказав всем встать, зачитала небольшую речь.

— Сегодня третье декабря, 1904 года. Идёт разбирательство по делу пропажи Аникиной Алефии Викторовны в ночь с шестое по седьмое сентября 1890 года по заявлению Аникина Виктора Демерьева. Всем сесть, – судья, ударив молоточком по столу, обратилась к Риджену. – Адвокат Аникина, вам слово.

Мужчина поправил рукава пиджака и глянул мельком на подготовленные документы. В этот момент Лефе показалось, словно бы в руку Риджена легла острая, длинная шпага, а на его лице просияла хищная улыбка. С присущими, казалось, лишь ему в этом зале, уверенностью и спокойствием, Риджен задал Виктору первый вопрос.

— Господин Аникин, расскажите с самого начала про тот день, когда вы отправились с семьёй на отдых, — Лефа навострила уши.

— Мы с женой захотели отдохнуть от города, так что я взял отпуск, и мы уехали на природу, взяв с собой дочь. Шестого числа рано утром мы приехали в деревню «Подгорная», арендовав там накануне дом на неделю, — монотонным голосом начал свой рассказ Виктор, но его перебил полноватый мужчина в сером костюме, на вид лет пятидесяти, сидевший за столом для адвокатов. В его руках Лефа представила старинный зазубренный клинок, который тот выставил против шпаги Риджена.

— Уважаемый суд, позвольте вопрос. По какой причине был выбран курорт, находящийся возле места обитания опасных хищников? — Риджен тут же вступил в схватку с седым адвокатом, Лефе даже показалось, что она услышала лязг соприкоснувшихся шпаг.

— Возражаю. Ваша честь, этот вопрос не имеет никакого отношения к делу, — но судья проигнорировала Дела-Лакеена. Лефе казалось, что судья словно зеркало отражала ход битвы и оглашала исход каждой стычки.

— Я допускаю вопрос, господин Нагански. Почему было выбрано столь рисковое место? — Виктора этот вопрос не смутил, что удивило Лефу.

— Его выбрала моя жена. Я согласился с ней ибо, как меня заверили местные жители во время бронирования дома, черногласы живут высоко в горах и не спускаются к подножью Лелеян хребта. Колиды подтвердят, что случившееся той ночью было аномалией.

— Свидетели из поселения, господин Люфей, это правда? — судья обратилась к делегации колидов. Девочка только сейчас обратила внимание на то, что и Люфей, и Ливень, и Фиалка, все приехали в суд давать показания.

— Да, Ваша честь. Черногласы також да горные обитатели, не пристало им по лесу бегать, неудобно им жить там, да делать право же нечего.

— В таком случае есть возражения? Нет, продолжим. Господин Аникин, расскажите, что было дальше, — завершила мини-поединок судья. Ничья, подумала Лефа.

Виктор начал коротко рассказывать обо всём, что происходило в тот день. Как они заселились, как пошли отдыхать на озеро, заглянули в саму деревню и как жена была счастлива, что они наконец-то выбрались в тихое место. Рассказал, как вечером того дня они пришли домой после прогулки, уложили уставшую малышку в кровать на втором этаже, а после сели в зале отдыхать. Риджен и судья иногда уточняли подробности, пока рассказ не дошёл до описания воя со стороны леса.

— Уважаемый суд, позвольте вопрос, — вновь пошёл в атаку адвокат Нагански. — В показаниях сказано, что около половины девятого вечера семья услышала вой. Почему вы не проверили тщательно, закрыты ли все двери, и не узнали, в чём дело?

— Допускаю вопрос, — сказала судья.

— Во время прогулки в деревне нас предупредили, что с горы порой может доноситься вой и чтобы мы не переживали, так что я не тревожился. Чего нельзя было сказать о Катерине, она попросила на всякий случай запереть входную дверь. А про другие двери и входы мы забыли, — объяснил Виктор.

— Господин Аникин, перед вами на кафедре расположена панель проецирования. Положите на неё руку, чтобы мы могли просмотреть ваши воспоминания в соответствии со 197 статьёй Регламента по проведению судебного разбирательства, — битва приостановилась, адвокаты вернулись на свои боевые позиции и приготовились к следующему поединку. Виктор сделал то, что от него требовалось, и вскоре на экране, расположенном позади судьи, высветилось видео.

Показания совпали с воспоминанием, всплыли образы нападения черногласов. Некоторые чересчур жестокие сцены панель проецирования показала в размытом виде, за что Лефа была искренне благодарна. Нет, во второй раз её желудок этого зрелища не выдержит, она опустила голову вниз. Но стоило судье дойти до не известных Лефе подробностей той ночи, как интерес взял верх над страхом, и девочка подняла глаза.

На экране продемонстрировали всё. Как черногласы ворвались в дом, как Виктор отбивался от них, как Катерина побежала на второй этаж, чтобы спасти Лефу, как Виктор кинулся за ней и нашёл жену лежащей на полу без сознания. Как он взял Лефу на руки, выпрыгнул вместе с ней из окна, пролетев сквозь созданную дымную завесу. Как он мчался куда глаза глядят, пока не потерял сознание в чаще леса, а через несколько часов проснулся дома. При виде некоторых сцен Лефа почувствовала подкатывающую тошноту, но так была заворожена воспоминаниями Виктора, что не обращала внимания ни на что вокруг. Даже когда видео приостановили, Лефа услышала лишь несколько вопросов, вместе с которыми в голове раздались звуки возобновившейся схватки адвокатов.

— Господин Аникин, почему вы не помните о своих перемещениях с девяти часов вечера до часу ночи? Каково медицинское заключение? — попытался кольнуть своей шпагой Нагански, но Риджен отпарировал.

— В результатах медицинского обследования, которое прошёл Виктор утром седьмого сентября 1890 года, сказано, что вследствие полученного стресса мозг заблокировал некоторые воспоминания с целью обезопасить психическое состояние Виктора. Науке ещё не известны все тонкости работы мозга, но, скорее всего, заблокированные воспоминания нельзя извлечь даже через театр памяти, — звяк! Шпага вылетела из рук Нагански.

— В таком случае позвольте продолжить, — Нагански откашлялся и подхватил на лету своё оружие. Каждая его атака пока была неудачной, но казалось, что опытного адвоката не так просто выбить из колеи. — По показаниям Рафиё, полковника из поселения колидов, ушедшего в прошлом году в отставку, в ту ночь, около девяти тридцати вечера он нашёл ребёнка в лесу и спас его в момент атаки черногласа. В деревне, куда он принес ребенка, ему оказали медицинский уход. На следующее утро местная полиция совершала обход и, не найдя в доме следов пребывания жильцов, начала расследование. В ходе него выяснилось, что человек, арендовавший дом, был зарегистрирован под вымышленным именем, из-за чего установить личность ребёнка и его родителей не удалось, — говорил адвокат Нагански и вдруг сделал паузу. — Ваша честь, прошу вопрос. Почему колидами не был отправлен запрос о пропавших и найденных в тот день? — Виктор уже готов был озвучить заранее продуманный ответ, но его опередил Люфей.

— Ваша честь, мы вопросили жителей деревни в тот же день. В архивах наших о том писания хранятся, — Ливень, стоявший рядом наготове, протянул тонкую стопку сшитых листов Люфею. Раскрыв стопку практически на первых страницах, король колидов зачитал.

— Седьмого сентября, в двенадцать сорок дня замок вопросил о пропавших, да известил о ребёнке найденном старосту деревни, однако ж безответно.

— В таком случае полиция займётся этим делом. Адвокат Де-Лакеен, следующий вопрос, — снова ничья!

— Раневская Юфия Сезенова, — обратился Риджен к подсудимой. Лефа перевела взгляд на тётю и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Юфия выглядела как загнанная в угол мышь, которую вот-вот собирались казнить. Риджен перешёл в наступление. — По показаниям, взятым из колидских архивов, родственница ребёнка впервые объявилась шестого июня 1896 года. Расскажите, как вы узнали о племяннице?

Юфия, нервно дрожа, глубоко вздохнула и, встав из-за стола, подошла к кафедре для допроса, сменив Виктора. Её тоже попросили положить руку на панель проецирования. После демонстрации воспоминаний Юфия рассказала про их встречу с Панкратом во всех подробностях. А так же про то, как долго они разбирались с бюрократией, как Юфия доказывала своё право на опекунство и как она скрыла тот факт, что у девочки есть отец. Панкрат подтвердил её слова.

— Раневская, объясните, почему вы скрыли ребёнка от Виктора и забрали с собой в Катанию? — задал вопрос Риджен. Не сумев сдержать слёзы, Юфия подняла голову и приготовилась отвечать.

— Она была совсем малышкой, когда с ней случилось такое несчастье. Шесть лет девочка жила среди животных и мало чем напоминала по поведению человека, знала только наш язык. Я хотела уберечь её и воспитать в более безопасном месте, — по совету Нагански, Юфия нарочно умолчала, о том, что собиралась защитить Лефу от магии, однако Риджен и так всё понял. Адвокат снова заговорил, направив свою шпагу на Юфию.

— Раневская, ваши мотивы базируются исключительно на вашем предвзятом отношении к вереванию.

— Уважаемый суд, возражаю! — Нагански тут же возник перед Ридженом, выставив свою шпагу для защиты Юфии. — Моя подзащитная родилась в Манафии в семье веревщиков и действовала исключительно с целью защитить свою единственную племянницу, — Риджена это не сдержало, он посмотрел на Юфию так, словно готовился заколоть.

— И тем самым вы вынудили ребёнка отказаться от столь жизненно важной для неё вещи, как магия, поэтому у девочки развился синдром отречения. Её организм не может отречься от веревания и девочка сильно пострадала от этого, — На экране вновь появилось воспоминание Юфии, где она успокаивала Лефу во время очередного приступа галлюцинаций. А за ним другие, где она водила девочку по врачам, которые ничем не могли помочь. — Вы ответственны за пошатнувшееся психическое здоровье девочки, — укол!

В этот момент Лефа, чувствуя дрожь во всем теле, подняла руку, обратившись к судье.

— Ваша честь, прошу прощения...

— Аникина Алефия, вам будет предоставлено слово чуть позже, — Судья не дала договорить Лефе, и та почувствовала желание сжаться в клубочек, с целью исчезнуть. Марьяна постаралась успокоить девочку, то же самое сделал и Макс, протягивая ей бутылку воды и убеждая её в том, что она всё сделала правильно. Тем временем адвокат Нагански отчаянно старался защитить Юфию от дальнейших атак Риджена.

— Юфия действовала исключительно в интересах ребёнка, она собиралась отправить её проходить лечение на Фире, когда начала догадываться, что девочка может быть веревщицей.

— Вы хотите сказать, что она считала, что девочке не перешёл по наследству дар эйфера? При том, что оба родителя девочки были одарёнными веревщиками? — парировал Риджен.

— Юфия не обладает эйфером и долгое время прожила в Южной Катании. Она не осведомлена о нюансах генетики веревщиков, — продолжил защиту Нагански, на этот раз ловко отбивая все атаки.

— Неосведомленность не освобождает от ответственности, — заявил Дела-Лакеен, совершив новый выпад.

— Однако я заявляю, что это не было насильственным удержанием в личных целях. Гражданка Раневская заботилась о ребёнке и, узнав, что девочка оказалась ключницей, на следующий же день была готова отдать её отцу, отправив тому письмо с признанием, — блокировал Нагански, переведя взгляд на Лефу.

— Слово предоставляется Аникиной Алефии. Как Юфия относилась к тебе, пока ты жила у неё? — пришло время Лефе давать показания, но она так перепугалась, что не смогла самостоятельно подняться со скамьи. Макс и Марьяна помогли ей встать, и Лефа заговорила тихим, прерывающимся голосом.

— Юфия заботилась обо мне. Она никогда не поднимала на меня руку или голос, у меня была своя комната и всё необходимое. Когда у меня появились проблемы в школе, мы даже переехали в другой район, — Лефа старалась упомянуть все, что облегчит участь тёти, но её быстро прервали. С чувством облегчения она буквально рухнула обратно на скамью. Марьяна прошептала ей на ухо: «Ты молодец!».

Затем судья объявила двадцатиминутный перерыв. В коридоре Лефа подошла к окну и высунулась из него по пояс, принявшись жадно глотать свежий воздух. Солнце уже почти встало. Мороз прогнал одолевшую ее тошноту, и девочке полегчало.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Вет. Вместе с Максом он осторожно придержал Лефу за руки, чтоб она не вывалилась из окна. Повернувшись к ребятам, она пробормотала.

— А по мне не видно? Мама дорогая, за что мне это... Ладно, не время себя жалеть. Куда важнее, что будет с тётей Юфой, — с надеждой на лучшее Лефа поглядела в глаза Марьяне, но та лишь поджала губы.

Тишину прервал Макс.

— До конца перерыва осталось две минуты, нужно возвращаться. Сейчас всё узнаем.

Когда участники вернулись на свои места, заседание продолжилось. Дрожа от нервного напряжения, Лефа следила за тем, как судья зачитывает своё решение.

— На основании изложенного по делу о похищении и сокрытии местонахождения ребёнка, в соответствии со статьей 153 Уголовного кодекса Манафии, Раневской Юфии Сезеновой вынесен приговор в виде пяти лет тюремного заключения либо штрафа в размере пятидесяти тысяч пат и запрета на пребывание и въезд в страну, — Лефа не смогла сдержать ошеломлённого вздоха. Сложно даже представить себе такие деньги! Юфия на удивление не пыталась оспорить приговор, на её лице не было страха, лишь смирение. Лефа почувствовала, что ей слишком больно на это смотреть, и оглядела зал, вдруг заметив Панкрата. Точно, он тоже здесь был, сидел за решёткой и лениво улыбался. Неужели его это забавляет?

"Скорее бы заседание закончилось", — думала про себя Лефа, опустив голову вниз. Но несмотря на её мольбу, судья не торопилась всех отпустить. Взяв в руки другую стопку бумаг, она объявила громким голосом.

— Разбирательство продолжается. Суд хочет получить дополнительные сведения о том, как Аникина Алефия Викторовна воссоединилась с семьёй. Дата — 19 ноября 1903 года, день, когда она стала водной ключницей и была свидетельницей теракта в Центральном парке города Прит, — Лефа ощутила, как внутри все сжалось от страха, воспоминания всплывали в голове одно за другим, ей даже почудился запах обгоревших волос и одежды детей. — Потерпевшая, подойдите к кафедре для допроса.

Вторая часть разбирательства обещала быть менее интенсивной, но требовала немало сил. К Лефе, застывшей без движения возле кафедры для допроса, обратился Риджен.

— Аникина Алефия, расскажи, как ты нашла ключ, — голос адвоката звучал спокойнее, чем прежде, а с лица уже сошла хищная улыбка, но Лефа с трудом заставила себя говорить.

— Я нашла его в парке. Центральный парк очень старый, много раз перестраивался, и в тот день я случайно наткнулась на заброшенную часть в лесу. Заметила исчезающий проход в кустах и прошла по нему. Попала на поляну с фонтаном. Там была жемчужина, я дотронулась до неё и что-то укололо палец до крови, — боясь упустить что-то важное, Лефа вдавалась в подробности. Она понимала, что говорит бессвязно, но была не в силах собраться. Вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд и на секунду встретилась глазами с отцом, как будто услышав его мысли: «Тебе не о чем переживать, Риджен обыграет всё в твою пользу... Сможешь видеться с Юфией, станешь веревщицей, получишь иммунитет перед Международным судом...». Фразы доносились обрывками, но осознание того, что отец беспокоится о ней, помогло расслабиться. Лефа хотела было ответить ему, но вспомнила, что он не умеет безмолвно общаться. Собравшись с силами, она продолжила свой рассказ бодрее, — После этого все преобразилось, стало новым и красивым, а в чаше фонтана появилась шкатулка. Там я и нашла ключ. А потом побежала искать подругу... — на этом моменте Риджен остановил ее и задал следующий вопрос.

— Расскажи, как ты стала свидетельницей пожара и что ты там видела?

— Меня привела туда моя подруга... Вернее, она выглядела как моя подруга, Ангелина Ставски.

— Можешь объяснить, что ты имеешь в виду? — Лефа смолкла, от волнения позабыв всё на свете. Но тут уже в игру вступил Макс.

— Ваша честь, позвольте мне объяснить, — он сделал паузу, дожидаясь разрешения судьи.

— Позволяю, — сказала судья.

— Это был северо-катаниец, Де-Жаресто Влад Графренич. Двенадцатого ноября, за неделю до этого происшествия, меня и моего однокурсника по военному училищу, Де-Фрезето Харасия Дореновича, заслали с разведывательной целью в штаб северо-катанийцев. Информация о нашей миссии была рассекречена примерно через неделю после того пожара. Влад — потомок безликих, как и они, может менять свою внешность. Пока мы подготавливали костры, он начал преследовать какую-то девочку, которая, как выяснилось, подслушала нас. — Макс так свободно говорил о своём участии в поджоге только по одной причине, он знал, что находится под юридической защитой благодаря добытым сведениям.

— Что произошло во время поджога? Что ты видела? — Задала вопрос судья. Лефа снова почувствовала, что в нос ударил запах гари при одном лишь упоминании той ночи.

— Не нужно рассказывать в подробностях, лишь в общих чертах, — уточнила судья. Лефа собралась с силами и продолжила рассказ.

— Когда я пришла на поляну, то увидела, что там... было. И случайно попала в замуровывающую ловушку. Тогда присутствующие заметили меня, и я испугалась, что они захотят меня тоже... — Девочка сделала паузу. — Сжечь. Выбраться мне помог ключ. Я дотронулась им до камня, и тот раскололся, а после за мной погнались. Я убежала в лес и упала с обрыва, ухватившись за ветку. Там, видимо, преследователи меня и потеряли. Я залезла повыше и... уснула на дереве. Что было дальше, я не помню, проснулась уже у себя дома, в комнате.

На этом рассказ девочки закончился. Ей задали пару вопросов, а дальше обратились к Юфии.

— Раневская, как вы нашли девочку?

— Её принёс этот юноша, — коротко, как будто впала в некий транс, ответила Юфия, кивнув на Макса. Макс подтвердил, что вместе с Харасием отправился искать девочку при помощи поискового вейна незадолго до того, как приехала полиция.

— Что вы предприняли, когда узнали, что Алефия стала ключницей, — задала очередной вопрос судья, и Юфия, словно бы в тумане, медленно подняла глаза и ответила.

— На следующий день после этого происшествия я написала письмо Виктору и отправилась на почту. В Южной катании есть верейный почтовый центр, помогающий отправить физические письма и мелкие предметы веревщикам. А вернувшись днём домой, я увидела, что Лефа пропала. Я поняла, что её забрал Виктор, сразу как получил моё письмо.

— Виктор, почему вы не дождались возвращения Юфии и не переговорили с ней?

— Я пришёл за своим похищенным ребёнком. Пусть Юфия и родственница, ждать её прихода было бы не очень разумно, — без капли сомнений ответил Виктор.

Дальше Виктор сменил дочь за кафедрой для допроса и приготовился давать показания относительно последних событий...