Глава 20. Грандиозные события за год

Ночную симфонию леса пронзили звонкие, взбудораженные голоса. Небольшая компания возвращалась домой, обсуждая только что закончившуюся охоту.

— Ладно, дети, вам понравилось?

— Ещё бы! Это было очень похоже на тренировки у нас в училище, — не замедляя шаг, Макс вальяжно завёл руки за голову и наклонился назад.

— И я всегда хотела в подобном поучаствовать, — подтвердила Лефа.

— Кстати, судя по стреле, торчащей из груди духа, выходит, что всё-таки победили мы! — Макс победоносно ударил в грудь кулаком и зарычал низким, гортанным звуком.

— Ты сейчас на медведя похож, — смеясь, заметила девочка.

— Это плохо? — Макс выгнул бровь.

— Нет, наоборот, — Лефа неловко отвела взгляд в сторону, поняв, что парень мог принять ее слова за комплимент.

— Чудесно воркуете! — выйдя к поместью, ребята наткнулись на Вета, который ждал их у выхода из леса, стоя между двух оголенных, покрытых снегом, деревьев, нервно постукивая ногой по земле. Лефа прыснула и, видимо, заметив её реакцию, Вет улыбнулся и с лёгкой наигранностью продолжил злиться. — Могли бы поторопиться, я здесь один полчаса на галёрке куковал!

— Сам виноват, раз попался так быстро. Что, мышцы есть, ума не надо? — сказал Макс, на что Вет закатил глаза.

— Ладно, кто победил в итоге? — сменив тему, Вет с нетерпением потёр ладони. Макс и Лефа демонстративно расступились, освобождая проход духу, у которого по-прежнему торчала стрела из груди. Как только Вет понял, что он в команде победителей, издал радостный вопль и, крепко пожал руку Максу. Парни даже изобразили "петушиный бой", столкнувшись друг с другом грудью. Лефа счастливо улыбалась, наблюдая за этим представлением.

— Знаешь, Макс, я давно хотела сказать, ниже меня только твой голос, — услышав это, юноши шутливо оглядели девочку, которая с трудом дотягивала ростом до плеча Вета, и рассмеялись. Стоявший в стороне Дмитрий тоже не остался равнодушным к этой шутке. Подойдя сзади, он с громким ударом положил руки на плечи Макса и Вета, напоминая о себе. — Нам пора идти, — Глянув на часы на руке, сказал Дмитрий. До Нового года осталось меньше часа, надо переодеться во что-то праздничное.

— Меньше часа?! — Лефа радостно взвизгнула и умчалась в дом, так быстро, насколько могла. Мужчины последовали за ней, не забыв приказать духу исчезнуть.

***

Через какое-то время все собрались в главной зале, где уже стоял накрытый стол. Каждый приоделся. Лефа щеголяла в своём лучшем бежевом платье с кружевом и пышной юбкой по щиколотку, Вет выбрал костюм, в котором он был на церемонии Эйфера, Марьяна пришла в белом платье, которое словно бы светилось на фоне её тёмных кудрявых волос. Больше всего удивили Дмитрий и Макс. Первый поразил собравшихся экстравагантным, но при этом стильным костюмом. Пиджак явно был винтажным, в вишнёвом оттенке, с вышитым тёмными нитями вычурным узором. Рубашка и брюки казались менее броские, их простота и кремовый оттенок уравновешивали общую картину. Дополняли этот образ платок выглядывающий из левого кармана пиджака, и накинутый поверх пиджака шарф всё того же нежного оттенка. Своим внешним видом Дмитрий напомнил Лефе алкогольный вишнево-сливочный коктейль, который частенько пила тетя Юфия по праздникам.

Макс, который, судя по овладевшей им скованности, вышел из своей зоны комфорта, оделся в нетипичный для себя цвет... то есть не в черный. К тому же, какое совпадение, нарядился он под стать Лефе, в белую рубашку и бежевые брюки. Когда девочка увидела Макса, она улыбнулась по двум причинам. Первая — она разглядела в волосах юноши пару еловых иголок. Видимо, он, как и девочка не успел принять душ желая явиться на празднике как можно скорее. Вторая, куда более значимая, она собралась отыграться на Максе, за его подколку на счёт её "военного" образа, сделанную парой часов ранее, то но её опередил стоящий рядом Вет.

— Серьёзно! Даже не чёрный? Ты где вообще взял это...

— Сестра твоя подарила, — отрезал Макс, на что Вет сощурился и, шлёпнув себя по колену, тихо проговорил: «Один, один».

— Ему, наверное, понравилось, как я одеваюсь. Скопировать решил, — пробубнила Лефа, но её услышали.

— Да, — без капли смущения ответил Макс, чем сбил Лефу с толку. Не найдя слов, она почувствовала, как горят щеки, и отвернулась в сторону. "Нечестно! Ну почему ему опять всё равно, а я чувствую себя неловко. Должно было быть наоборот!" Она скользнула взглядом по присутствующим в зале и вдруг осознала, что не наблюдает отца. Как, он до сих пор не приехал?

Завидев вдалеке Марьяну, которую Дмитрий галантно старался рассмешить, девочка подошла к ним. Чувствуя себя неловко от того, что она собиралась прервать их разговор, она подняла руку, выставив палец, намеренно обращая на себя внимание.

— Извините, что я вас перебиваю, но... уже все гости прибыли? — спросила она. Марьяна, словно вспомнив о чём-то, оглядела присутствующих и перевела взгляд на свои часы, из которых показалось голубое окошко, на этот раз тёмное с обратной стороны.

— Он до сих пор мне не ответил. Извини, родная, кое-кто немного опаздывает. Мы подождём ещё, ладно? Не волнуйся, он обещал появиться.

— Вот именно, не переживай. Виктор если что-то обещает, то обязательно выполняет, — положив руку на плечо Лефы, улыбнулся Дмитрий. — Между прочим, очень красиво выглядишь, тебе идёт это платье.

— Спасибо, — смущённо проговорила Лефа, а затем добавила. — Вы первый кто мне сказал об этом сегодня, мальчишки только смеются.

— Не злись на них, я уверен, они просто стесняются. Лучше ступай к ним, повеселись. До праздника ещё есть время, — проводив взглядом приободренную Лефу, Дмитрий вновь повернулся к Марьяне и увидел на ее лице лукавую улыбку.

— Но вы мне нравитесь гораздо больше. Белый цвет и элегантный шлейф прекрасно подчёркивают вашу аристократическую манеру движений, — Марьяна не смогла сдержать легкого смеха. Выпрямившись, она пригрозила мужчине пальцем.

— Вы, настоящий интриган и обольститель, — словно ожидая этих слов, Дмитрий озорно улыбнулся.

— И лишь для вас я рад был стать таким, какой я есть, — процитировал мужчина отрывок из одного известного стихотворения, снова рассмешив Марьяну.

Макс и Вет куда-то исчезли, поэтому Лефа продолжила наблюдать за взрослыми и невольно заслушалась Дмитрия. Он с такой харизмой и обаянием отыгрывал роль типичного героя какого-нибудь старинного романа, что невозможно было не проникнуться к нему симпатией. Зал наполнился смехом, звоном посуды, стуком каблуков праздничной обуви. Эти звуки грели сердце и заставляли расплываться в улыбке. Лефа подумала о том, как сильно сегодняшний праздник отличается от холодной атмосферы фуршета во время церемонии Эйфера.

— Наверное, всё дело в людях, — более не сдерживая свое желание танцевать, Лефа закружилась по залу, осматривая декорации.

***

На пути из Манграда поднялась жуткая пурга. Погода была совсем нелетная, даже опасная, но одинокая белая кабина с одним пассажиром на борту неслась вперёд без остановки. К сожалению, пробиваться напролом получалось не всегда, несколько раз приходилось облетать особо экстремальные участки, дабы избежать аварии. Апогеем неудачного перелета стали проблемы со связью, поэтому сообщения, отправленные Марьяне, не могли пробиться к адресату.

Налетевшую на воздушную яму кабину резко тряхнуло, и подарок, завёрнутый в расписную светло-зелёную оберточную бумагу, выпал из рук Виктора на пол. Подобрав презент, Виктор задумался, хватит ли этого, чтобы извиниться за своё опоздание. Взглянув на часы, он увидел, что до Нового года остались жалкие двадцать минут. Молча слушая доносящийся снаружи вой ветра, Виктор уставился в стену.

Вскоре пурга стихла. В окне, замаскированном под стену с наружной части кабины в целях сохранения приватности, наконец-то показалась крыша поместья. Виктор вновь проверил время, осталось пять минут. Спрятав подарок в часы, Виктор приготовился к посадке и через считаные минуты наконец-то приземлился. Торопясь, Виктор призвал стену из дыма и переместился на зимнюю аллею. Только он очутился в саду, как услышал звон часов и помчался на звук туда, где слышались голоса, надеясь успеть до последнего звука курантов.

В этот момент Лефа, стараясь не думать об отце, промёрзшая до костей, смотрела на созданные Марьяной большие, искрящиеся голубые часы из звёздной пыли, которые отбивали двенадцать. Под отсчитывание ударов все начали загадывать желание. Наконец-то к Лефе пришло то самое новогоднее настроение. Все рядом, веселятся и празднуют, и остаётся надежда на то, что через год они точно так же соберутся вместе. И всё будет в порядке, и мир не разрушится из-за землетрясений... "Я хочу быть достаточно сильной, чтобы помочь своим близким. О сны, о звёзды."

Часы пробили последний удар. Все закричали ура и захлопали. Макс зажёг бенгальские огни и раздал присутствующим. Лефа глядела на то, как в её руках искрится палочка, как вдруг ощутила чьё-то присутствие сзади. Обернувшись, она увидела запыхавшегося отца.

— Простите, что опоздал.

— Ничего... ты вовремя, — скованно ответила она. Виктор положил руку ей на плечо. Заметив бенгальский огонёк в руке дочери, он удивился, но попытался при помощи звёздной пыли создать похожее на кончике указательного пальца.

— Ну, нет! Не то, не горит, нет тепла! — возмутилась Лефа. Погасив пыль, Виктор принял у Макса протянутый ему бенгальский огонь, на что Лефа радостно улыбнулась. Да уж, это тёплое начало года действительно вселяло уверенность в то, что год пройдёт так же. Через какое-то время огни догорели, все замёрзли и захотели домой.

— Ммм, рыбка, какая вкуснятина! Мани, вы святая женщина, — проговорила Лефа, уплетая любимое новогоднее блюдо за обе щеки, несмотря на то, что рецепт немного отличался от привычного. Другим незнакомые блюда тоже понравились, так как у южно-катанийцев и фирцев общие предки, от того национальная кухня двух континентов была похожа. — Скажите, а как вы можете подытожить прошедший год? Что было самым важным для вас событием? — спросила Лефа. Первым решился ответить Дмитрий, и Лефа была ему безмерно благодарна, поскольку испугалась, что задала неуместный вопрос.

— Для меня самым важным было то, что меня повысили в должности в начале осени, и я стал штатным астрологом в Государственной думе. Это значит, что я нарасхват. Вы себе представить не можете, насколько я этому рад. Борьба за эту вакансию из меня все соки выжала, но я своего добился. Следующая цель — стать частным астрологом у кого-то из верхушки, работать с определенным человеком, — Виктор на это подмигнул, а Дмитрий красноречиво улыбнулся. Мужчины рассмеялись, смех подхватили и остальные, все, кроме Лефы. Макс объяснил ей шутку, но она приняла сказанное за чистую монету и открыла от удивления рот. Это заметил Виктор.

— Дети, мы шутим, а кумовство это плохо. — Дмитрий кивнул, соглашаясь с Виктором.

— А у меня тоже с работой связано, — сменила тему Марьяна. — Я начала писать книгу на тему последнего исследования.

— А что за тема? — поинтересовался Дмитрий.

— Влияние высокой предрасположенности к вереванию на развитие детей в подростковом возрасте, — по залу разнесся восхищенный вздох, Макс деликатно хлопнул Лефу по спине. Только Виктор на секунду помрачнел, что не укрылось от сидевшей рядом Марьяны. Поймав на себе её взгляд, он помотал головой.

— Да так, вспомнилось. Ну, для меня, не серчайте, самым важным событием было... — собирался сказать Виктор, но его прервал Дмитрий.

— Подожди, дай угадаю. Это что-то связанное с Лефой. Первая встреча? Нет, церемония Эйфера. Как же ты светился от гордости, — на это Виктор развёл руками.

— А как иначе? Лефа теперь совсем взрослая.

— Ну да. Гости, видимо, тоже пришли полюбоваться на взрослую девушку, а не в надежде увидеть "одарённую". Её теперь на учёт поставят, лучшее образование гарантируют, а лет через пятнадцать глядишь и пристроят куда-то в государственную структуру. Подумаешь, — задумчиво проговорил Дмитрий, пригубив шампанское из бокала с золотистой каймой.

— Ну всё, хватит смущать девочку, — прервала их Марьяна, глядя на смущенную племянницу.

— Да нет, всё в порядке... А что насчет тебя, Вет?

— О, ну, это очевидно. Я занял третье место на конкурсе механиков Красного Листопада, самого знаменитого конкурса.

— При том, что первое и второе место заняли какие-то деды, — дополнил Макс.

— Да я, если честно, без понятия, как так получилось. Но, вроде как, коррупция и политика этот конкурс не сильно захватили, потому там всё должно быть честно... — При этих словах некоторые присутствующие вопросительно глянули на Виктора.

— Что? Если я состою в Верховной Раде, это не значит, что я знаю всё. Могу сказать только то, что ты, юноша, не должен сомневаться в своих заслугах. Ты получил награду по праву.

— Спасибо вам, господин Аникин. Ну, Лефа... а что насчет тебя?

Лефа призадумалась. У неё было несколько вариантов, что считать главным событием года. И появление в ее жизни по-настоящему близких людей, и новость о том, что у неё есть семья, и воспоминания о детстве в поселении колидов...

— Наверное, правильнее всего будет сказать, что самым важным было то, что я нашла свой тайный уголок и ключ. В тот момент я подумала, что это просто декорации для съемки фильма и какие-то спецэффекты... Святые звёзды, как же сильно я ошибалась! — Лефа похлопала по карману, где лежал ключ, и сказала, — Он всё переписал подчистую. Правда, мне грустно из-за того, что Юфия осталась там одна и до сих пор не знает, где я и что со мной.

— Она всё знает, не волнуйся, — Марьяна мягко улыбнулась. — В день, когда она нашла тебя в лесу с ключом в руке, она сама написала нам письмо.

— А как она меня нашла? — Спросила Лефа, но Марьяна вдруг призадумалась и поняла, что так и не узнала у сестры, как той удалось найти девочку. — Ну, а ты Макс?

— Да... я не знаю. Много всего было, не выделить. Например, тот факт, что Министерство обороны отправило меня шпионом к группе северо-катанийцев.

— Тебе ведь четырнадцать? У тебя ещё год до распределения в училище, так почему отправили тебя, а не кого-то с боевого факультета? — поинтересовалась Марьяна, а Лефа непонимающе уставилась на нее. Макс заметил смятение в глазах девочки и деликатно поднял вверх указательный палец, давая ей понять, что сейчас все объяснит.

— В военных училищах Манафии курсанты обучаются по одной программе с семи до четырнадцати лет, практически как в обычной школе. Но у нас есть дополнительные дисциплины: стратегия и самооборона, а также углубленный курс по некоторым предметам. В географии больше внимания уделяем геополитике, а на истории активно изучаем стратегии ведения фирских войн. В пятнадцать лет, в девятом классе, мы выбираем один из пяти факультетов, на котором будем учиться дальше, подробнее позже объясню, — закончил Макс и повернулся к Марьяне. — Как мне сказали, меня выбрали потому, что я наполовину северо-катаниец и знаю их культуру и язык. Да и времени оставалось мало, я с трудом успел к ним внедриться незадолго до того, как они организовали этот пожар в Партании.

— А я стала свидетельницей этого кошмара, — тихо проговорила Лефа, опустив голову вниз и вздрогнув от воспоминаний.

— Как тебя ещё на допрос не забрали? — сдвинув брови, Макс задумался.

— Спроси чего полегче. Кстати! А что это за лава была, которая меня тогда чуть не замуровала живьём? — вдруг вспомнила Лефа.

— А, это... ловушка. По механизму напоминает мину, когда на неё наступаешь, срабатывает щёлчок. Только не взрывается, а замуровывает лавой, — Макс виновато почесал затылок. Он считал себя причастным к тому, что Лефа попала в ловушку. Лефа не поняла, почему юноша так отреагировал на её вопрос, но не решилась спросить в лоб и продолжила разговор.

— Ужас! Где они это достали вообще? — Лефа сверлила Макса взглядом, но тот лишь пожал плечами.

— Давайте лучше перейдем к подаркам, — прервала их Марьяна.

— Кинена стай! Лучшая часть! — в последнее время Лефа частенько переключалась между двумя языками, но она знала, что так бывает, и потому не удивлялась. В Партании у неё была одноклассница, которая прекрасно говорила на манафском и дайском, так что частенько посреди разговора меняла язык. Некоторые ребята на неё злились, думали, что она делает это специально, пока классная руководительница не объяснила, что это может происходить неосознанно.

Выскочив из-за стола, Лефа подбежала к шторке, за которой спрятала подарки, по тихому перенеся их из комнаты час назад, пока все переодевались. Макс, впервые услышав, как Лефа говорит на другом языке, с удивление посмотрел на Вета. Тот наклонился и прошептал.

— Она обещала преподать мне парочку уроков менского.

— Я всё ещё удивляюсь, как ты, живя под юрисдикцией Менсу, не выучил их язык, — на это Вет попытался что-то возмущенно ответить, размахивая руками, но его спасла Лефа, которая вернулась с горой подарков.

Первым делом она вручила Максу и Вету жемчужные кулоны. Вет озорно улыбнулся, но было видно, что подарок ему очень понравился. По спокойному лицу Макса сложно было понять, рад он сюрпризу или нет, однако он поблагодарил девочку и надел кулон. После Лефа подарила Марьяне пиджак. Та крепко обняла племянницу и мгновенно накинула обновку поверх своего платья. После Лефе пришлось разочаровать Дмитрия тем, что для него у неё нет подарка, и тот наигранно расстроился. Но завидев испуг на лице девочки, улыбнулся и потрепал её по макушке, заверив, что всё в порядке.

Волнуясь, Лефа подошла к отцу, и Виктор встал из-за стола. Выдохнув, она протянула отцу завёрнутую в красную бумагу картину. Тот с изумленным видом скованно принял подарок. Лефа испугалась, неужели он догадался? Может, она выбрала неправильный подарок? Виктор аккуратно снял обёртку и увидел нарисованный для него пейзаж, вставленный в найденную Лефой в заброшенном коридоре старую рамку. Картина была выполнена в теплых зелёных и оранжевых тонах, высокие деревья, лучи солнца, пробивающиеся сквозь листья, и лёгкий вихрь, кружащий по лесу. Виктор просветлел при виде такого подарка.

— Ты очень красиво рисуешь. Поверь, я был бы рад любому твоему подарку, а это... Я повешу её у себя в кабинете, — он аккуратно поставил драгоценный подарок на свободный стул рядом. Опустившись на корточки перед дочерью, он вытянул согнутую в локте руку и из часов, искрясь, выплыл прямоугольный свёрток. Поймав его в воздухе, Лефа нащупала что-то твёрдое и прямоугольное, догадавшись, что держит в руках один из тех альбомов с жуткими фотографиями, которые видела в театре памяти отца. Дрожащими пальцами она развернула зелёную обёрточную бумагу и увидела, что была права. Вспомнив жуткие кадры, Лефа почувствовала, как по коже пробежали мурашки, но подбадривающая улыбка отца успокоила ее, и она открыла альбом. На первой же странице была фотография Катерины, один-в-один как изображение на портрете на стене в холле. Пролистав альбом, Лефа увидела тёплые моменты из прошлого Виктора и Катерины. Помимо фотографий, на страницах красовались надписи двумя разными почерками. Один был немного грубым, размашистым, а другой — чуть ли не каллиграфическим. Лефа вопросительно глянула на отца, указывая на написанный от руки красивым почерком текст.

— Я собрал самые интересные воспоминания о твоей маме и о том, как мы ждали твоего рождения. Некоторые записи я восстановил из наших разговоров с ней, а некоторые она написала сама. Катерина очень любила думать о тебе и выписывать свои фантазии на бумагу, многие из её записей я сохранил, — указывая девочке на фотографии и записи в альбоме, Виктор заметил, как на открытую страницу упала слеза. Он не успел ничего сказать, тогда как Лефа обняла его.

— Так вы меня ждали, — звенящим от слез голосом проговорила она. Помедлив, Виктор обнял дочь.

— Конечно, ждали.

В зале повисла тишина, глядя на отца с дочерью, присутствующие улыбались деликатно делали вид, словно их тут нет. Макс и Вет наблюдали за Виктором и Лефой с особым интересом. Через несколько секунд обмен подарками продолжился, а разговоры возобновились, оживив атмосферу. Взяв свой бокал, наполненный газированным соком красных ягод, Макс наклонился к Вету и прошептал.

— За то, чтобы ей с отцом повезло больше, чем нам. — Услышав тост, Вет, не оборачиваясь, взял свой бокал.

— Ура, — раздался тихий звон стеклянных бокалов.

Через час было решено закончить празднование и пойти отдыхать. Лефа, довольная, несла свои подарки: альбом, первый в жизни набор карандашей разной мягкости от Марьяны и множество сладостей, полученных от других. Макс решил проводить её до комнаты и помочь донести часть подарков. По пути, поняв, что они одни в коридоре, Лефа остановилась и повернулась к идущему позади юноше.

— Скажи... Это ведь ты меня тогда в лесу нашёл? — она посмотрела ему в глаза, но тот отвёл взгляд и с улыбкой на лице проговорил.

— Это так очевидно? Да. Мне помог ещё один друг, с которым меня отправили на это задание, мы использовали тот же вейн, который задействовали, когда тебя похитили северо-катанийцы. Надо же было узнать, что с тобой, когда ребята так и вернулись ни с чем. Увидев, что ты уснула прям на дереве, торчащем из скалы над обрывом, мы были в шоке. Ты как умудрилась? — На это Лефа опустила голову и почесала затылок.

— Я не спортивная. Эта погоня меня вымотала, я хотела спать. А в детстве, которое я провела у колидов, приходилось частенько спать на деревьях, так что как-то привыкла. Даже уютно тогда стало... Но спасибо тебе. А то прям загадка какая-то. Как я засыпаю в одном месте, а просыпаюсь в другом? — Лефа рассмеялась, но Макс промолчал.

Дойдя до комнаты, они поставили подарки на стол и собирались попрощаться.

— Это ведь вы с Ветом эту затею придумали с праздником? Спасибо вам огромное... И Вета поблагодари от меня.

— Хорошо. Я рад, что тебе понравилось, — ответил Макс все так же безэмоционально. Лефа привыкла периодически получать от него такую реакцию и потому не обратила внимания.

— Доброй ночи.

— Доброй, — Макс вышел из комнаты, и девочка закрыла за ним дверь.

Завернув за угол, Макс не смог более сдерживаться и ударил себя в грудь кулаком, счастливо рявкнув. Всё таки было безумно приятно услышать слова благодарности и вдвойне приятно, что удалось при помощи праздника подбодрить Лефу. В приподнятом настроении он пошёл к себе в комнату по тёмному коридору, освещенному лишь приглушенным светом ламп.

***

В комнате Макс увидел спящего без задних ног Вета, который даже не удосужился раздеться. Усмехнувшись, юноша подумал: "И этот чистоплюй заливает мне про гигиену". По правде говоря, Макс и сам хотел провалиться в сон, но в училище его приучили принимать вечером душ, что бы ни случилось. Еще бы, после занятий по рукопашному бою, физкультуры и выживанию в диких условиях из одежды можно пот литрами выжимать.

Стоя в душе и смывая с себя усталость и грязь, Макс думал о своём. Образ Лефы, одетой в подобие военной формы, вызывал у него глупую ухмылку. Почему-то ему стало приятно при виде девочки, одетой в «его шкуру». В голове проносились мысли, будет ли ей интересно обсудить вместе с ним холодную войну между Манафией и Менсу или помечтать о выживании в лесу во время боевых действий. Она ведь жила с колидами, наверняка последнее её заинтересует! С этой мыслью он выключил воду и решил не загадывать наперёд.

***

В заснеженных горах горного хребта Лелеян шёл снегопад. Яростный северный ветер, кружа вокруг горных массивов, порывами налетал на скалы, но, так и не сумев победить прочный камень, выл от безысходности, словно живой.

Внутри горы, в пещере, царила мирная тишина, лишь лёгкий ветерок иногда проникал со стороны выхода. Жители отсыпались в домах, и лишь стража хлопотала. Некоторых молодых рекрутов впервые поставили патрулировать ночью, что у многих вызвало удивление. В последний раз такой патруль организовали тринадцать лет назад, во время нашествия черногласов.

Двое стражников, чья серая, с голубоватыми кончиками шерсть приняла зеленоватый оттенок в тусклом свете зарецветов, охраняли границы поселения. Скучая, они пересказывали друг другу слухи о том, что Рифса не просто так объявилась в поселении две недели назад. Один из них слышал, что её сюда доставил отец, случайно обнаруживший дочь в живых спустя долгие годы. Другой утверждал, что женщина, опекавшая девочку семь лет, вовсе не была её родственницей и на самом деле вытворяла с Рифсой страшные вещи, вынудив её сбежать. Какой бы из слухов ни был правдивым, для обоих стражников это значило одно: колиды допустили ошибку, отдав ребёнка не тому человеку. Для каждого из их рода гордых защитников подобная оплошность считалась самым страшным грехом.

Из глубины пещеры вышли двое стражников, спешивших поменять патрульных, и тут же поведали новость. В десять часов утра в замок пришла повестка. В ней главе поселения было предложено взять свидетелей и явиться третьего декабря в Манград к семи утра в главное здание суда. Король Люфей выразил своё согласие и отправил генерала армии перевести важного свидетеля из тюрьмы в зал ожидания. Уходящим на отдых стражникам также сообщили, что генерал армии уже направляется к выходу из пещеры. Вскоре действительно послышался шорох лап, ступающих по вьюну, разросшемуся не только по стенам, но и по полу пещеры.

***

Мрачная, тернистая тюрьма, окружённая непреодолимой оградой высотой в двадцать метров, была дополнительно укреплена верейным барьером. К ней невозможно было пробраться без сопровождения стражника-колида, знающего тайные ходы. Даже они вели себя осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания обитателей местной фауны.

Ливень всегда был бесстрашным и "толстокожим", не боялся грязи и неприятных запахов, от того всегда считал, что избрал верный карьерный путь. Непоколебимо ступая по вязкой, противной тине, вдыхая удушающий аромат болот, он вскоре подошёл к барьеру.

Положив лапу на голубую стену, он создал небольшую брешь для прохода и пропустил вперёд стражников. Да, этим он нарушил устав, но бедолагам стало слишком плохо в пути, а за барьером запах болот почти не чувствуется. Через несколько метров в глубине показалась ограда. Ливень отдал приказ часовому, после чего охранники сняли с тяжёлых, широких дубовых дверей верейное укрепление и отворили, впустив пришедших.

За дверями строгими рядами шли однотипные каменные домики с небольшими окнами на высоких потолках и дубовыми, укреплёнными дверьми. Тут же находились комнаты для стражи, общая столовая и некоторые другие помещения. Редкие стражники патрулировали внутренний двор, приветствуя прибывших. Однако Ливень с подручными направлялись дальше к северной границе, где проходил ещё один неприступный забор толщиной в десять метров.

Отворив каменные двери и, проследовав по низкому коридору, они остановились возле одиноких карцеров. Единственным источником освещения были редкие зарецветы, растущие на стенах. Подойдя к центральному карцеру, Ливень отдал приказ страже быть наготове и, отперев дверь, прошёл в камеру вместе с парочкой подручных.

— А? Генерал армии, вы? — раздался охрипший голос. — Прошу прощения, из-за долгого пребывания в кромешной темноте мои глаза отвыкли от света. Погодите, вы, что же это, явились ко мне всем табуном? — вальяжно расположившийся в уютно обустроенной по собственному усмотрению тюрьме, Панкрат лениво задирал гостей. Обычно в это место отправляют бунтовщиков, беглецов и других нарушителей, но Панкрата посадили в карцер на следующий день после разговора с Лефой. Психоаналитик, беседовавший с ним в тот день, написал в отчёте о повышенной активности арестанта и возможной попытке побега, чего было достаточно для принятия дополнительных мер безопасности. Видимо, поняв, что развлечься в этот раз не удастся, Панкрат бросил:

— Какой ты скучный...

Поднявшись с пола, он заговорил уже на родном языке.

— Фью рие линене кай? Зачем вы пришли сюда?

— Эке тасете радонье рими лус манра сафа. Мы должны проводить тебя в комнату ожидания, — сказал Ливень, подойдя ближе. — Панто уфно аней абе ганьо ке Манафа. Через несколько дней будет суд в Манафии. Зес ри оно жефра. И ты главный свидетель, — закончил он, бесстрастно глядя в светящиеся в тусклом блеске, исходящем из дверного проёма, глаза арестанта.

— Иномо касто шиай ганьо? О каком деле суд? — заинтересовавшись, спросил Панкрат. Помолчав секунду, Ливень ответил.

— Иномо... совьесо тос Рифса. О... исчезновении Алефии.

В глазах Панкрата замерцали злые огоньки. С кошачьей улыбкой он принял сыворотку и позволил страже увести себя в зал ожидания.

Закончив с этой обязанностью, Ливень отправился отсыпаться домой оставшиеся несколько часов. В своем большом уютном доме на самой богатой улице в центре города он тихо, дабы не разбудить невесту, прошёл на кухню налить воды. Однако там он застал Фиалку просматривающей документы. Вскочив, Фиалка подбежала к нему и положила голову Ливню на плечо. Улыбнувшись в ответ и положив лапу ей на спину, колид проговорил.

— Эк зенено чеш ри лифьета. Я думал, что ты спишь.

— Ёф лай. Нет ещё. — Фиалка принялась разминать затёкшую шею. — Яно иса зафна ракуф. Но уже собиралась лечь, — она устало зевнула. — Ке рамо йифьё эрно цана. В последнее время много работы. — Собрав лежащие на столе документы вместе, Фиалка отложила их в сторону.

— Дошето. Понимаю,— ответил Ливень, ухмыльнувшись.

— Кас ри зенето... Как ты думаешь... — вдруг спросила Фиалка, помрачнев. — Ан силья? Эке эньяра анми ке ганьо? Она счастлива? Мы увидим её в суде?

Выпив воды, Ливень вытер губы и подошёл к Фиалке, снова положив ей лапу на спину и уводя её с кухни.

— Хасьё. Аё меф, чанотай ке манра. Конечно. А сейчас пойдём в комнату.

— Куто. Хорошо, — Фиалка снова зевнула, вызвав у Ливня новую улыбку.

***

В Южной Катании уже утихли разговоры о пожаре в парке, пострадавшие дети почти выздоровели, и страна вовсю праздновала Новый год. Однако у Юфии, одиноко сидевшей в пустой комнате Лефы, праздничного настроения не было. Она держала в руках письмо из манградского суда, полученное сегодня утром. Письмо испугало ее. Непонятно, как пройдет процесс и каким будет решение суда, ведь её действия, скорее всего, расценят как похищение. Когда Виктор забрал Лефу к себе, даже не дав Юфии попрощаться с девочкой, она вскоре получила письмо, в котором сообщалось, что на неё подан иск в суде Манафии. Юфии ничего не оставалось, кроме как нанять там адвоката. От него она узнала, что лучшее, на что можно рассчитывать, — это запрет на въезд в Манафию, взыскание огромного штрафа и возможный запрет на общение с Лефой. Обессиленно упав на кровать, Юфия в слезах смотрела в потолок, думая про себя: «Он не смог защитить ее, а я заботилась о ней семь лет и продолжала бы заботиться, если бы не эта их магия... В итоге, вину повесят на меня. И я с ней, возможно, даже не смогу больше увидеться... Проклятье, за что!».

Проплакав ещё какое-то время, Юфия уснула на кровати племянницы.