Глава 12 Церемония Эйфера

Ветер, негодуя невесть от чего, кружил по всему лесу, вынося из него последние опавшие листья прямо к поместью Аникиных. Вет с Лефой решили присесть на скамейку недалеко от места, где только что веревал парень.

— Пфф, пам-пам-пам... Значит, не помогло, — Вет поджал губы.

— Нет, просто, — Лефа замялась, и в ответ на это парень вопросительно посмотрел на неё, сделав приглашающий жест рукой. — Ну, я не хочу нагнетать.

— Да давай, говори. Уже столько всего друг другу сказали, и ты вдруг нагнетать не хочешь, – улыбнувшись, парень легонько хлопнул себя по коленками.

Отведя взгляд в сторону, Лефа проговорила.

— Я ещё не привыкла к магии. Ты слышал что-нибудь о Южной Катании и ее жителях?

— Да не особо. Только то, что живущие там не веревщики и используют только технологии, — закатив глаза в раздумьях, произнёс Вет.

— И о том, как там относятся к волшебникам, ты тоже ничего не знаешь?

— К веревщикам. Мы не волшебники из книжек, мы веревщики, владеем древним искусством, порожденным самими звёздами, — поправил Вет строго, похоже, что это была деликатная тема для веревщиков и потому Лефа быстро извинилась.

— В таком случае будет проще, если я расскажу тебе историю, — сказала она, снова уткнувшись взглядом в землю. — Когда я училась во втором классе, к нам перевели нового мальчика. Он был из семьи вол... веревщиков, они переехали в Партанию, видимо, в поисках лучшей жизни. Сначала всё шло неплохо, только одноклассники удивлялись, почему учительница невзлюбила мальчика с самого начала. Но потом мы узнали, что он веревщик. Узнали совершенно случайно, уже даже не помню, как именно, но через неделю его больше никто не видел. Скорее всего, он перевелся по понятным причинам. И дети, и учителя его загнобили, так как у нас презирают веревание, считают слабостью, а веревщиков — беспомощными созданиями. Мол, они не способны ничего сделать самостоятельно и заслуживают только отвращения из–за их гордыни, восхваления «мастерства», которым они пытаются прикрыть свою отсталость... — пустым взглядом Лефа смотрела перед собой и с каждым словом всё больше бледнела, становясь похожей на призрака. Напуганный такой резкой сменой настроения, Вет попытался вывести её из "транса", слегка тряхнув за плечо. Зажмурившись, она помотала головой и посмотрела на него.

— Мозги промыли?

— Угу. Ой! — Лефа смутилась. Вет улыбнулся и, как он думал, легонько хлопнул девочку по плечу, чуть не скинув её со скамейки.

— Ой, ты в порядке? Святые звёзды, прости, я не хотел. — начал он извиняться, увидев, как девочка потирает плечо. Но уже через секунду Лефа резво ударила парня по руке и улыбнулась в ответ.

— Нормально, шкаф, силу научись рассчитывать. — На это Вет лишь рассмеялся и снова извинился. Следом он произнёс.

— Как же часто у тебя меняется настроение!

— Извини. Это плохо?

— Не извиняйся. Нет, просто непривычно. — Вет встал со скамьи и они направились домой. По дороге в особняк он спросил.

— Слушай, а вы реально ненавидите нас только по этой причине? Ну о чём ты там говорила, "не способны сделать ничего самостоятельно".

— Нет... наверное. Просто у нас так в школе говорили. А до этого в детском садике. Но у взрослых, вроде, свои причины есть, — Лефа задумалась. — Нам на истории недавно рассказывали, что обычные люди когда-то были в рабстве у веревщиков. Потому что те были слабее, и использовались как дешёвая рабочая сила, — от этой мысли Лефу передёрнуло. — А ещё у нас разные религии. Ну то-есть совсем разные! Фиалка и Люфей, рассказывали, что у всех вол... верейных народов одна основа религии.

— Три мира были. — Услышав это, Лефа остановилась и захлопала глазами. — А, ты ж не знаешь, — продолжил Вет. — Это цитата из Сказаний Звёзд, святой книги. Недавно в фасете видел новость, мол это самая популярная фраза на Фире.

— Извиняюсь, где?

— Не извиняйся. Мировая сеть информации для верейных стран.

— Понятно, звучит как интернет. Интересно, а как он выглядит в верейном мире...

Лефа начала размышлять об этом, но безуспешно. Вместо необычных фантазий, в голову лезли лишь негативные ассоциации с магией и тогда она сменила тему.

Первым делом, она думала о двояком чувстве, которое появлялось каждый раз при мысли о том, чтобы стать веревщицей. Она то хотела этого, то не хотела, и такая неопределённость отнимала больше сил, чем все пережитые за последние несколько дней события. Лефа решила отложить этот вопрос на потом и стала гадать, как пройдёт сегодняшний вечер. Церемония Эйфера укажет на предрасположенность Лефы к изучению магии, которая станет важнейшей частью ее жизни. От этого перехватывало дух и фантазия пускалась в пляс. "Каким будет результат? Как отреагируют гости? А отец?". Отец тоже вызывал смешанные чувства, особенно после той встречи в заброшенном коридоре. По сравнению с их первой встречей он больше не казался таким холодным, может, тогда, в первый раз, был неподходящий момент? В любом случае Лефе захотелось познакомиться с ним поближе.

Заметив, что Лефа погрузилась в свои мысли, Вет решил не отвлекать её. Когда они остановились у комнаты Лефы, Вет похлопал девочку по плечу и прошептал, что ближе к торжеству он её навестит. Лефа кивнула в ответ и легонько, по-дружески, стукнула его кулаком по плечу. В комнате девочку уже ждали Марьяна и Фрида. Вздохнув про себя, Лефа прошла вперёд и собралась поздороваться с улыбающейся Марьяной, однако Фрида ее перебила.

— Юная Аникина, несмотря на то, что он ключник, советую вам не сближаться с ним. У него слишком... своенравный характер. — В ответ на это Марьяна округлила глаза и резко повернула голову в сторону Фриды. Лефу слова экономки удивили и даже испугали, но вспомнив, что ей сказал Вет чуть ранее, она собралась с силами.

— Спасибо за заботу, но давайте перейдём к делу, — стоя солдатиком, проговорила она. Поразительно, но в этот раз Фрида не стала злиться и как ни в чём не бывало предложила Лефе сесть. Лефа послушно села на стул, и Марьяна, опомнившись, хлопнула по часам, из которых тут же вылетело голубое окошко. Она быстро нашла раздел «записи», где значился весь распорядок церемонии, который Марьяна, немного увеличив, чтобы было проще объяснить, приклеила к стене так же, как чуть ранее сделал Вет. Она начала объяснять написанное, указывая на каждой пункт рукой.

— Итак, всё начнётся примерно в пять часов вечера, в этот момент станут прибывать гости, однако тебе лучше будет находиться в комнате, поскольку твоя задача — подготовиться к церемонии. К тому же, по традиции, если не ошибаюсь, гости не должны видеть посвящаемого до церемонии. — На это Фрида кивнула. — После того, как гости соберутся, я отведу тебя в купальню, где тебе необходимо будет тщательно вымыться речной водой. — Это была известная Лефе информация, но освежить её ещё раз не помешало.

— По традиции в эту воду добавляют травяной отвар, — Фрида продолжила за Марьяной. — Изначально считалось, что благодаря определённому сбору трав возможно получить наиболее точные результаты, однако, после того как это опровергли, травяной отвар начали использовать как ритуал рода. У каждой богатой семьи был свой рецепт, и он не только являлся культурной частью ритуала, но и означал, что молодой отпрыск официально представлен как часть семьи. В некоторых семьях такая особенность сохранилась по сей день, включая род Аникиных. До проведения этой церемонии вы считаетесь никем для этой семьи.

— Фрида! — вспылила Марьяна, посмотрев на Лефу, которая после последней фразы была готова расплакаться. Но экономку, казалось, это не трогало, её работа — просветить девочку относительно всех тонкостей церемонии, а как конкретно это сделать, решать ей. Марьяна хотела утешить Лефу, но та быстро вытерла глаза и кивнула тёте. Ещё раз сердито глянув на Фриду, Марьяна перешла к следующему пункту.

— После того, как тщательно смоешь с себя все частички пыли, ты переоденешься в традиционный наряд, который уже ждёт тебя там. — И правда, поднос со всеми атрибутами для церемонии исчез из комнаты. На этом моменте снова встряла Фрида.

— Переодевшись в этот наряд, вы проследуете в главный зал ближе к шести часам вечера. Это тоже является частью ритуала — медленный пеший путь до древа эйфера, история которого непонятна и запутана. Скорее всего, путь символизирует странствие в мир звёзд и предназначен для укрепления связи с миром духов. В этот момент духи впервые знакомятся с тем, чьим покровителями они являются, потому важность этого момента, ощущения, которые испытывает юный ступающий, просто невозможно переоценить. — Лефа слушала так внимательно и вовлечённо, что слова Фриды словно коснулись самого сердца, проникая внутрь трепетным нетерпением. Руки сами невольно обхватили плечи при мысли об интимности этого ритуала. Может, даже хорошо, что она проходит этот ритуал в столь позднем возрасте, вряд ли в шесть лет она ощущала бы этот процесс подобным образом. Знакомство со звёздами...

— Дальше ты знаешь, что будет, — продолжила Марьяна, с улыбкой глядя на воодушевлённую Лефу. — Ты пройдёшь в зал, где твоей целью будет коснуться дерева. Там ты окунёшь руки в подземную воду, которая будет немного жечь, но она нужна, чтобы полностью очистить кожу, а потом ты приложишь ладонь к коре дерева. Даже если исходящий от древа свет будет очень ярким, не волнуйся, твоим глазам он не навредит.

— А другим — может, потому после того, как впервые этот тест прошёл веревщик с высокой предрасположенностью и во время церемонии несколько человек ослепло, появилась традиция для перестраховки надевать маски. Но вам так будет даже проще не отвлекаться на гостей, — дополнила Фрида.

— Потом у тебя будет возможность сходить переодеться и присоединиться к фуршету, который продлится до поздней ночи. Вот там ты сможешь познакомиться с гостями и их детьми, — закончила рассказ Марьяна. Она оставила на стене расписание торжественного вечера, а сама подошла к девочке и взяла её руки в свои. — Только не переживай, всё будет прекрасно.

— Я не переживаю, — ответила девочка, заметив скептицизм Фриды, который та не особо и скрывала.

— Вынуждена вас оставить, мне нужно вернуться к приготовлениям, — проговорила экономка и, не дождавшись ответа, испарилась, захлопнув за собой дверь. Марьяна, оставшись с Лефой наедине, спросила.

— Ты не слишком близко к сердцу принимаешь то, что говорит Фрида?

— Уже нет. Меня Вет сегодня научил, как с этим справляться, так что практикуюсь, — ответила Лефа, улыбнувшись. Это заставило Марьяну с облегчением выдохнуть. Проведя ещё немного времени с девочкой и ответив на некоторые вопросы, Марьяна оставила племянницу отдохнуть перед торжеством.

После того, как тётя ушла, Лефа хлопнула себя ладонями по талии и вдруг поняла, что на ней нет пояса с ключом. Её на секунду охватил ужас, но она быстро вспомнила, куда убрала пояс, и, кинувшись к тумбочке, открыла ее, обнаружив там пояс мирно лежащим среди мелких вещиц. Лефа надела его на себя и, достав из кармана ключ, села на пол. Глядя на артефакт, она сделала для себя вывод, что пора уже смириться с тем, что этот ключик стал для нее кем-то вроде домашнего питомца, о котором, хочешь не хочешь, а всё-таки будешь беспокоиться и заботиться.

— Всё, нет, устала, — тихо, на выдохе сказала девочка, убрав ключ обратно в карман, в этот раз даже слезинки не проронив. Удивившись своему спокойствию, она ещё раз нежно похлопала по карману, где лежал ключ, слегка погладив его, подошла к полке, взяла первую попавшуюся книгу и уселась в кресло.

До пяти вечера Лефа сидела в комнате, читая книги. За несколько часов до церемонии она плотно поела. За это время к ней разок заглянул Вет, он принёс небольшой подарок перед праздником — кулон. Очень красивый, с вытянутым полудрагоценным камнем, аметистом. Когда Лефа увидела, что это был за камень, она иронично вскинула брови и посмотрела на парня. Однако тот поднял руки вверх, мол, никакого скрытого смысла и лично надел девочке на шею кулон, застегнув его сзади. Вет сказал, что это символ их дружбы и не более. А ещё упомянул, что на церемонии объявится его давний друг, с которым он хочет познакомить Лефу.

— Зуб даю, вы точно друг с другом поладите. У вас много общего.

— Да иди ты уже, нам Фрида наваляет по первое число за то, что традиции нарушаем, если узнает, что ты был здесь, — сказала Лефа с улыбкой, выталкивая парня за дверь.

После его ухода она подумала, что хорошо бы найти для Вета подарок с её камнем, жемчугом, и тоже вручить в знак их дружбы. Но теперь ей предстояло в полном одиночестве дождаться, когда за ней придут, дабы не нарушать ритуал. Читать Лефе поднадоело и потому, сев у окна, из которого, по идее, должно быть видно, как прибывают гости, девочка начала размышлять. В основном, конечно, её мысли крутились вокруг возможности завести новые знакомства, которую ей все гарантировали. Лефа начала задумываться только сейчас, как так получилось, что у неё никогда не было по-настоящему близкого друга, среди людей, разумеется.

— Интригующе, как говорится, — Лефа встрепенулась, заметив, как где-то вдалеке сверху показался странный транспорт в форме эллипсоида, идеально гладкого и белого, из днища которого сыпалась звёздная пыль. За счёт нее, видимо, это чудо техники перемещалось. О таких невероятных технологиях Лефа в жизни не слышала, а потому оставалось только догадываться, сколько же такое чудо может стоить...

На секунду по телу прошли мурашки при мысли о том, насколько же богаты те люди, которые летят сюда в самую глушь ради того, чтобы побывать на церемонии Эйфера Лефы.

— О, звёзды! — выкрикнула Лефа. — Я себе таких денег даже представить не могу, за что вы так со мной? Я прожила полжизни в лесу и ещё полжизни в бедном районе Прита, где все ненавидят магию. Какие у нас со знатью могут быть общие темы для разговора? Или кто там вообще едет, мне уже страшнооо...— молящим голосом проговорила Лефа, закрыв глаза и запрокинув голову назад. Вдруг за спиной послышался странный стук.

Обернувшись, она поняла, что звук раздался за дверью и, забыв наказ Фриды, решила выглянуть в коридор. Когда она открыла дверь, то никого не увидела. Только лежавшую возле стены напротив картину зимнего пейзажа, которую Лефа подняла и попыталась повесить обратно. Она увидела, что гвоздь забит слишком глубоко и потому картина с трудом держалась. Через пару минут попыток повесить её ровно, девочке это удалось, и пейзаж вновь украшал кофейного цвета стену. Потирая руки, Лефа собралась вернуться обратно в комнату и боковым зрением заметила, что в коридоре она не одна. Сердце остановилось.

Метрах в десяти от нее молча стояла молодая девушка в длинном, роскошном красном платье, с рискованным разрезом от самого основания юбки. Как долго она там стояла? Откуда она здесь, если первый транспорт, который увидела Лефа, должно быть, только-только приземлился на заднем дворе поместья? А самое главное, что теперь будет? Придя в себя, Лефа мигом захлопнула за собой дверь, и, забежав в ванную, зачем-то закрылась там. Сев на пол и поджав ноги, Лефа винила себя за то, что вышла из комнаты. Ей пришла в голову мысль, а вдруг что-то пойдет не так на церемонии. Что, если её сглазят или ещё что-то произойдёт? Лефа сидела в ванной до тех пор, пока в дверь снова не постучали.

Это Марьяна пришла, чтобы забрать девочку и провести её в купальню, а потому Лефе пришлось выйти из ванной, собраться с духом и приготовиться. Вот она, загадочная церемония... Уже поджидает за дверью.

Чтобы Лефу никто не увидел, проход в то крыло поместья, где она жила, перекрыли, как ей сообщила Марьяна. И правда, как только Лефа покинула комнату, она заметила мерцающий голубой полупрозрачный барьер справа от себя. Странно, как тогда та девушка смогла туда пробраться? Лефа всеми силами старалась об этом не думать. Следуя за Марьяной, она спустилась по запасной лестнице, которая вела на задний двор, близ реки.

На улице было темно и холодно, белая шубка, которую Лефа надела перед выходом, оказалось короткой и не могла согреть ноги. Фонари, освещавшие дорогу, заканчивались на полпути к старенькой купальне, и единственным источником света остались звёзды, луна и маленький светящийся шарик, который создала Марьяна.

Мирная, отчасти жутковатая тишина прерывалась лишь шагами Лефы и Марьяны по промёрзшей, припорошённой снегом земле. Легко передвигаясь на носочках, Лефа следовала за своей проводницей, не смея дышать, разглядывая ночное небо, которое в этой стране ей довелось увидеть впервые в жизни. Оно сильно отличалось от того, что видела Лефа ночью в Прите, которыйрасположился на горе, и множество источников света не давали хорошенько рассмотреть звёзды. Поэтому на небе можно было увидеть всего несколько редких белых точек. Детство с колидами она помнила смутно, а в ту ночь, когда отец забрал её из поселения, небо было затянуто тучами. Лефе стало печально от мысли о том, что многие люди за всю жизнь так никогда и не увидят настоящее звёздное небо.

Она была настолько очарована этим зрелищем, что не услышала, как тишину разбавило тихое журчание реки и как отворилась деревянная дверь. Лефа остановилась только тогда, когда врезалась в спину Марьяны, чуть не упав на землю. Потирая ушибленный нос, Лефа сказала удивившейся тёте, что всё нормально, и они зашли внутрь.

В прихожей на скамье возле стены ее ждали приготовленный наряд, украшения, а также бутыль с отваром. Раздевшись, Лефа осталась в нижнем белье, решив не снимать пояс, в кармане которого лежал ключ. На вопрос Марьяны Лефа ответила, что ключ должен быть всегда при ней. На это тётя лишь улыбнулась.

Взяв в руки полотенце, Марьяна уже потянула на себя ручку двери, как Лефа смущенно выхватила полотенце из рук тёти. Опустив взгляд вниз, она протараторила, что помоется сама, схватила бутылочку с отваром и ловко проскользнула через приоткрытую дверь в купальное помещение.

Захлопнув за собой дверь, она тяжело выдохнула и увидела впереди, с левой стороны стены, приготовленную купель, а с правой — дровяную печь. Возле печи стоял ковшик с водой, куда нужно было добавить часть отвара, а после плеснуть остаток на камни в печке. Как только Лефа это сделала, помещение моментально заполнилось обжигающим паром и дивным запахом трав.

От перепада температуры заболела голова, и Лефа инстинктивно прижалась к полу, где было гораздо холоднее, чем наверху. Когда тело привыкло к температуре, она поднялась и снова подошла к купальне. Внутри был встроен обычный старенький кран, такой же, как дома в Прите, без мудрёных технологий. Лефа наполнила свою «ванну», полностью разделась, взяв в руку ключ, и погрузилась в воду с головой. Просидев под водой не дыша буквально несколько секунд, девочка вынырнула, немного перепугавшись. Ей показалось, словно бы она что-то увидела под водой, но снаружи она смогла разглядеть только свои ноги. Тогда она решила снова погрузиться в купель с головой и открыть там глаза. С трудом разлепив веки, она увидела представшее перед ней странное, но завораживающее зрелище. С её волос и рук смывались незаметные на воздухе крупицы звёздной пыли и, легонько поблескивая, медленно кружились в воде.

Лефа заметила, что ключ у неё в руке словно оживился, попав в свою среду. Он засиял и нагрелся, повелевая воде кружиться вокруг него. Лефа вынырнула, жадно глотая воздух. Осторожно окунув язычок ключа в воду, она наблюдала за тем, как стихия снова закружилась вокруг ключа. В Лефе пробудился какой-то детский восторг при виде этой картины, и она чуть не забыла, зачем здесь оказалась. Однако опомнившись, положила ключ рядом на скамейку. Новое незнакомое чувство страха, боязнь оставить ключ без присмотра хотя бы на секунду не позволяло ей полностью расслабиться. Добавив оставшийся отвар в воду и, взяв со скамейки подготовленный флакон с мылом, она принялась смывать с себя пыль.

Через какое-то время Лефа, чистая, пропахшая ароматом травяного отвара, вытерлась полотенцем и укуталась в него. Выглянув в прихожую, где сидела всё это время Марьяна, Лефа попросила её ненадолго выйти. После этого девочка быстро надела чистое бельё, оставив грязное аккуратно сложенным в углу скамьи. Однако, когда она начала надевать традиционное платье, то поняла, что без помощи не обойтись, и позвала Марьяну. Та помогла Лефе правильно обернуть вокруг талии ткань и завязать несколько поясов. После этого Лефу причесали, высушили ей волосы чем-то вроде фена, на волосах закрепили традиционное украшение. Лефа заметила похожую заколку на голове у Марьяны и спросила, что она означает, на что тётя ответила, что сегодня все девушки наденут такое украшение. Это символ церемонии. Наконец Лефа была готова. Теперь настало время для первого знакомства духов-покровителей с девочкой.

Стоя перед дверью, Лефа распереживалась, прижав руки к груди. Что, если она не понравится духам? Хотя для них нет такого понятия «нравится или не нравится», сердце предательски замирало в груди, но вот послышался слабый звон, и Марьяна отворила дверь. Снаружи была кромешная тьма. Все лампы возле поместья погасли, из окон больше не сочился свет. Было невероятно трудно разглядеть что-либо, но, когда она ступила на дорожку, глаза привыкли и стало легче. Лефа вновь неуверенно встала на носочки и медленно двинулась в сторону поместья вслед за Марьяной. Ключ, спрятанный в кармане, смиренно молчал, не смея светиться и реагировать на присутствие спустившихся на землю духов. Боялся их или... уважал. Лефе же начало казаться, словно в темноте притаились души звёзд и изучающе смотрят на неё. Правда так было или нет, но Лефа решила произвести на них хорошее впечатление, а посему выпрямилась, расправила плечи и подняла голову выше, встряхнув распущенными волосами. Уверенной, как ей казалось, походкой она пошла вперёд, не смея запрокинуть голову и глянуть на небо, которое словно было готово вот-вот соприкоснуться с землёй, но все же любопытство взяло верх. Лефа подняла голову и увидела его... свой ночной кошмар!

То самое небо. Столько раз оно мерещилось ей среди дня, бескрайне далёкое и пугающе чарующее! На этот раз не было шума, который звал девочку к себе. Лефа наконец-то поняла природу своих видений, и теперь тяжесть наконец-то покинула её, осталось лишь чувство невероятной лёгкости, чувство, как будто она обрела дом... Слёзы потекли по щекам, ведь стена, отделявшая Лефу от звёздного неба, пала, даруя возможность окунуться в эту, как ей казалось, сказку. Да, ощущение сказочности мигом скинуло с девочки оковы, позволяя ей свободнее дышать. "Сказка!"

Послышалась песнь звёзд, Лефа чувствовала себя всё более и более мягкой, расслабленной. Ощущая исходящий от нее свет, наслаждаясь перезвоном звёзд, она дошла до парадной двери поместья, которая сейчас была отворена. Вдруг Лефа увидела её. Прямо перед ней, над лестницей, висел портрет её матери, тот самый, который Лефа нашла в коридоре. Казалось, словно мама была рядом, решила присутствовать на церемонии дочки. Слёзы снова покатились по щекам, а вместе с ними уходила и боль последних дней.

Уверенно Лефа продолжила шествие в главную залу, где уже давно собрались гости. Поднявшись по лестнице, девочка протянула руку к портрету матери, но, так и не дотронувшись до него, отдёрнула, повернулась боком к картине и поднялась ещё выше по лестнице. Повернув налево, она дошла до одного из входов в главный зал. Здесь ее ждала Марьяна.

— Ты всё помнишь? — Марьяна хотела обнять девочку и прижать к себе, но вспомнила, что нельзя, ведь на Лефу может попасть пыль, и потому лишь сжала руки в кулаки, встряхнув ими в знак удачи. Лефа кивнула, и Марьяна отворила дверь.

В зале Лефа увидела гостей в невероятно красивых платьях и костюмах. Чем ближе к дереву Фенме сидел гость, тем богаче он выглядел. Прислуга стояла возле стены, но всех присутствующих объединяло одно — надетые на глаза маски, защищающие от яркого света.

Все смотрели на Лефу. Поначалу её это испугало, но потом, когда она вспомнила, что где-то тут, среди толпы, сидит Вет, она успокоилась, перестала обращать внимание на гостей и двинулась вперёд, к Фенме. Там, возле дерева стояли два человека, девочка узнала Фриду, которая держала блюдце с водой, и... отца. Он стоял здесь, так близко и следил за каждым шагом Лефы. Он волновался за неё? Гордился? Или же просто он ждал здесь, потому что Лефа — важная часть его плана и не больше... «Хватит! Не думай об этом», — мысленно крикнула себе девочка и сразу же окунула руки в воду. Это было больно, словно окунуть руки в горячий чай, но, поджав губы, Лефа стерпела. Кажется, она чуть передержала руки в воде, поскольку Фриде самой пришлось убрать блюдце, чтобы девочка больше не мучилась.

Наступил решающий момент, зал смолк в нетерпении. Стоя перед Фенмой, листья которой были сейчас единственным источником света в зале, девочка набрала побольше воздуха в лёгкие и вдруг... всё погасло, как только Лефа дотронулась обеими руками до ствола. Сначала она перепугалась, но уже через мгновенье, увидев, как золотой свет начал заполнять собой причудливый узор от самых корней дерева вверх по стволу и ветвям, успокоилась.

Всё происходило так быстро, что девочка не успела заметить, как яркий свет заполнил собой всю комнату. Он просачивался повсюду, затопил всё пространство. Лишь когда Лефу похлопали по плечу, она опомнилась, убрав наконец-то руки, после чего свет постепенно исчез. Через секунду, по хлопку, зажглась люстра в зале, а само дерево переместили в проём в стене, спрятав за шторкой. Девочка обернулась и увидела, что за плечо её держит отец, который уже снял маску. Сейчас он выглядел опрятнее, чем обычно и... почему-то улыбался. В этом взгляде, которым он смотрел на дочь, отчётливо считывалась радость, может, даже гордость, любовь, с которой он прежде никогда не смотрел на Лефу, и тоска. Лефа положила руку поверх руки отца. Однако в этот момент у гостей, похоже, закончилось терпение, и они разделили отца с дочерью, начав поздравлять первого. Лефу пришлось срочно уводить из толпы, пока её не задавили. Марьяна быстро взяла девочку под руку и сопроводила её обратно в комнату, чтобы та переоделась из не очень удобного традиционного платья в лёгкое вечернее.

— Надо же, совсем как у Катерины... — проговорила Марьяна. — Знаешь, даже у твоего отца Фенма так ярко не светилась. Зато у твоей мамы...

— Так вот почему он выглядел таким грустным... — поняла Лефа. Марьяна удивлённо посмотрела на племянницу. — Ну, когда мы стояли там, возле дерева... отец положил мне руку на плечо и странно посмотрел на меня... с грустью и гордостью одновременно. А может, мне показалось, что он мной гордится, может, это была игра на публику, — Но Марьяна не дала договорить девочке.

— Ну нет. Твой отец, конечно, министр иностранных дел, дипломат, врать и играть на публику он умеет, но что касается семьи... — Марьяна, незаметно для себя задумавшись, продолжила. — Я на него злюсь за многое, что он сделал, но семья занимает отдельное место в его сердце, он очень искренний по отношению к близким, и делать так, как ты подумала, на самом деле не в его стиле. Знаешь... Он всё ещё ищет её... твою маму. — Лефа, округлив глаза, посмотрела на тётю, но та поспешила опередить вопрос. — Он полностью здоров, ты даже не думай. Я знаю, я психолог, от меня такое не скроется... Он, может, измучен работой и подавлен, но не будет изменять своим принципам. — Марьяна замолчала, но продолжила обдумывать происходящее. Что-то здесь всё-таки не складывалось, Виктор не мог самолично решиться причинить такое зло своей семье. Вместо того, чтобы пытаться избавиться от ребёнка, он бы скорее перевёз Лефу с Катериной в Енвару, а сам остался жить в Манафии, иногда навещая их. Однако, кажется, ему вообще не приходила такая мысль в голову, но почему?

— Так, хорошо, надо бы тебя переодеть, — с этими словами Марьяна подошла к шкафу. Там висело заранее подготовленное нежное белое платье с кремовым узором и маленькой меховой накидкой. Взяв платье, Лефа с восхищенной улыбкой ушла переодеваться в ванную и через несколько минут вышла оттуда в вечернем образе.

— Какая же ты красавица! — Марьяна сложила руки вместе и поднесла их к своему подбородку, мягко улыбаясь и любуясь девочкой, которая сделала парочку оборотов, хорошенько расправив юбку. В комнату постучались.

— Да? — Лефа посмотрела на дверь.

— Так ты здесь? Ты так быстро убежала, что я... Ляяя! — Вет вошёл в комнату и при виде нарядной Лефы закрыл глаза, поджал губы и одобрительно кивнул. — Красотка!

— Ммм, спасибо, — ответила Лефа, спародировав выражение лица парня, и они оба рассмеялись. Вет, как истинный джентльмен, протянул согнутую в локте руку и предложил сопроводить её на фуршет. Лефа взяла парня под руку и улыбаясь вышла вместе с ним из комнаты. Напоследок девочка глянула на Марьяну, которая, в свою очередь, махнула рукой, давая понять, что она присоединится к ним чуть позже.

Когда смеющиеся Вет с Лефой ушли на праздник, Марьяна вернулась к себе в комнату, села за стол и подключила свои часы к нему, положив их в специальное углубление, а затем включила тарафий. Узор на столе в виде прямоугольника загорелся слабым голубым светом и через несколько секунд перед Марьяной всплыло окошко. Зайдя в раздел «фотографии», она открыла старые альбомы «1889 -1890 гг.» и начала просматривать снимки и видеозаписи времен своей молодости, связанные с семьёй, Катериной, Юфией и Виктором. Она долго сидела, разбирая старые воспоминания, иногда смеясь, иногда улыбаясь. Она снова увидела, как Виктор радовался, когда узнал о том, что родится девочка, и как светился каждый раз, когда хвалился их с Катериной счастьем за семейным столом. И даже, как после событий одного дня он становился всё мрачнее и мрачнее... Эти воспоминания погрузили Марьяну в ещё более сильные подозрения, настолько неестественной казалась ситуация с семейными делами Виктора.

— Как же всё запутанно, — Марьяна выключила тарафий и, откинувшись на спинку стула, замерла в тишине.