глава 6. Лабиринт

Гулким эхом вдоль исписанных светящимися надписями стен лабиринта разносились звуки капающей с потолка воды.

Тихо, неспешно вереница путников направлялась в глубь загадочного лабиринта вслед за полковником, с которым сейчас беседовал Люфей, по-видимому, обсуждая направление. Замыкавшая строй Лефа завороженно рассматривала надписи в тёмной пещере, как вдруг она заметила, что те перестали казаться ей каракулями. Она начала разбирать некоторые знаки, буквы и даже слова, правда, всё равно не понимая, что они значат.

— Рифса, не отставай, поди, заблудишься ещё, — услышав голос Фиалки, Лефа наконец-то оторвалась от настенных надписей и заметила, что её спутники уже почти скрылись за ближайшим поворотом. Быстро догнав друзей, она пообещала себе больше не отвлекаться на всякие мелочи, чтобы не заблудиться. Хотя было бы интересно задержаться в таком дивном месте.

— Фиалка? А что это за лабиринт? — прошептала Лефа.

— Лабиринт памяти. На его стенах написана наша история с момента основания деревни. Истину глаголят, что здесь ведется наше летоисчисление, а также перепись истории. От воспоминаний каждого колида о том, как длилась жизнь его, до значимых для всех событий.

— По нашей традиции, коль колиду пять лет отметят, ему устраивают грандиозный праздник, важная часть которого — обряд, — продолжил идущий рядом Ливень. — Молодого колида под опекой старейшины в первый раз ведут в сей лабиринт и тот бродит по нему до тех пор, пока не остановится у события, во времена которого его душа жила когда-то. Опосля, вернувшись к месту, где описан год рождения колида, на челе его старейшина рисует символ краской из цветка, выросшего там, куда чуть ранее забрёл колид. Тот же в свой черёд должен этой краской написать своё имя на стене.

— Красочная метка становится хранилищем для памяти и та накапливается здесь почти что вечность, — снова продолжила Фиалка. — Посему в нужный момент можно заглянуть в воспоминания, так проще хранить правдивость истории. Разумеется, не каждый может заглянуть в чужую память, только тот, кому принадлежат воспоминания, или же с разрешения, словесного иль письменного. А коли тот, чья память тут хранится, мрёт, имя со временем меркнет, как звёзды по утру.

— Как всё сложно! Но теперь я начинаю догадываться, зачем мы здесь.

— Верно, Рифса. Мы прибыли сюда, дабы ты прочла свои истинны воспоминания, — подтвердил её догадки подошедший Ливень. Но только Лефа собралась задать следующий вопрос, как её перебил Люфей.

— Мы на месте, — сказал он, остановившись.

Стена напротив ничем не отличалась от других в лабиринте, только, пожалуй, казалась совсем новой по сравнению с другими.

Подойдя к стене, Лефа уже поняла, что надо искать. Пробегая глазами надписи, она нашла своё имя, написанное кривым детским почерком, переливающееся багровым цветом, выше всех остальных. Подойдя ближе, она инстинктивно дотронулась до имени и в ту же секунду резко зажмурилась.

В её голове начали картинками проноситься воспоминания, одно за другим. Как она занимается с репетитором дома, как играет в песочнице, как идёт в школу рано утром. «Поразительно, как оно так работает... словно ключ от моей памяти, только... это всё не то!», — мысленно прокричала Лефа, и, картинки воспоминаний исчезли, а перед глазами возникла абсолютно чёрная безграничная пустота.

Сконцентрировавшись, Лефа интуитивно начала искать в памяти что-то, что помогло бы ей воскресить старые воспоминания, и одновременно с этим пыталась привыкнуть к темноте. Вдруг внизу появился слабый свет, и прямо у своих ног она заметила тонкую поблёскивающую нить. Взяв её в руки, Лефа начала сматывать её в клубок, пока та не натянулась. Повернувшись в сторону, откуда шла нитка, Лефа с силой дёрнула за неё, и впереди словно бы отворилось окно, из которого сочился яркий свет. В этом пространстве были запечатаны все старые воспоминания о детстве, которые захлестнули Лефу.

Очнувшись, она упала на пол. Голова раскалывалась от дикой боли, а сердце бешено стучало. После резкого возвращения воспоминаний ей нужно было всё разложить по местам.

— Значит... это поселение колидов. Вы — раса, которая живёт на континенте Фира по соседству с людьми, — начала проговаривать вслух Лефа. — А я была совсем малюткой, когда вы нашли меня много лет назад,— вспомнив тот день, она снова потеряла дар речи. В ушах появился лёгкий звон, по телу пробежала дрожь при мысли о том, что она тогда чуть не погибла, оставшись одна в лесу посреди ночи. Напряжение достигло своего апогея, у Лефы даже застучали зубы от шока.

Вспомнив о себе всю правду, она не выдержала и расплакалась. Слёзы лились рекой, ей не хотелось останавливать их. С каждой секундой становилось легче от того, что переживания нашли выход. Лефа плакала до тех пор, пока не перестала дрожать.

— Хорошо, я успокоилась... честно, — вытирая глаза, сказала Лефа сочувственно наблюдавшим все это время за ней друзьям. — Скажите, я могу встретиться с колидом, который нашёл мою тётю? — спросила Лефа, вспомнив, кто связался с Юфией семь лет назад и сообщил о ее местонахождении. В ответ все четверо переглянулись.

— Просто я подумала — возможно, он смог разузнать что-то и о других моих родных....

В коридоре ненадолго повисла тишина, которую нарушил Люфей.

— Рифса, боюсь, что с этим возникнет проблема. Его величают Панкратом, давно то было, но он славился лучшим переговорщиком в нашем поселении, чай, честно пару лет тому назад под стражу был пойман. Да не запросто, за дело, доказано то было, что он лазутчиком заделался, много ценных бумаг и сведений попало в чужие руки. Посему попасть к нему практически невозможно.

— Но пожалуйста, Люфей! Тётя Юфия рассказывала мне, что мой отец погиб, когда его сбил пьяный водитель, а мать пропала, когда я была совсем маленькой. А теперь оказывается, что я ничего не знала о своём происхождении. Может, мои родители живы, и я узнаю, почему они бросили меня тогда в лесу. Да, я помню, как меня спасли, — ответила девочка на удивлённые взгляды друзей и поникла. – Мои воспоминания начинают снова меркнуть, но я помню силуэты моих родителей, рычание, женский крик, помню, как уснула. Потом проснулась, лёжа на земле, дрожа от холода, а ко мне приближалась чёрная фигура...

Она замолчала. Переживать старые события снова было странно и немного страшно.

— Ваше Величество, прошу прощения, что встреваю, но я знаю, как устроить Лефе свидание с Панкратом, — вдруг заговорил полковник. – У нас возникли подозрения, что он мог шпионить не только для Манафии, но и для Енвары, потому было решено допросить его ещё раз. Постановление на допрос должно было прийти к вам сегодня утром.

— Да, мне припоминается такое...

— Так вот докладываю, в течении следующих двух часов арестанта доставят в допросную. А в соответствии с нашими законами ей, — полковник глянул на Лефу, — как потерпевшей дозволено задать несколько вопросов любому, кто был причастен к делу об её исчезновении, — закончил он свою мысль.

Люфей задумался. Взвешивая все за и против, он молча уставился вниз, приложив одну лапу ко лбу, и наконец ответил.

— Боязно от мыслей, но всё ж препятствовать закону мне не в мочь. Рифса, мы сопроводим тебя к нему, одначе! — резко оборвал он, завидев, как Лефа преобразилась в лице, засияв. – С тобой пойдут Ливень да Фиалка, и условиться обязан, тебе с ним долго беседовать может быть опасно, и ты поймёшь это, когда увидишь его. Мне же, к сожаленью, с вами присутствовать не в мочь, у меня много неотложных дел. Через две недели будет сбор совета в Манграде, надобно подготовить делегацию, — Лефа непонимающе вскинула бровь. — Эх, долго объяснять, скажу одно, ты объявилась не в самое спокойное время.— Хорошо, я согласна на такие условия, — ответила Лефа и побежала вперёд, прочь из лабиринта, уже в приподнятом настроении. Ливень с Фиалкой побежали следом.

— Такая юная, — сказал Люфей, глядя на Лефу с улыбкой.

— Так и Вы не сильно старше, Ваше Величество, — сказал полковник. Промолчав, Люфей отправился вслед за девочкой, а Адонис, мягко улыбнувшись, снова глянул на троицу и тихо пошёл за ними по пятам.

Уже на выходе из лабиринта девочка обернулась назад. Что-то щекотало её шестое чувство, как будто лабиринт звал к себе, но времени возвращаться назад не было, и Лефа вновь двинулась за друзьями. Когда они отошли подальше, к Люфею подбежали несколько колидов, по-видимому, занимающих какую-то важную должность, так как на их хвостах виднелись медные кольца, и, подняв суету и шум, утащили его за собой, да так быстро, что тот лишь успел крикнуть на прощание: "Удачи!". Через несколько минут и Ливня увели куда-то, так что Лефа осталась одна с Фиалкой.

— Ух, как их быстро всех растащили, — сказала Фиалка. — Ну что же, пагубно время зазря терять, перво-наперво ступай за мною, я покажу тебе твой старый домик, а опосля пойдём в допросную залу. Думаю, Ливень к тому моменту освободится.

Пока они шли, Фиалка расспрашивала Лефу о том, как ей жилось в Южной Катании, и девочка с удовольствием обо всём рассказывала.

— Послушай, Рифса, — вдруг сказала Фиалка, – А ты правду говоришь, что вспомнила меня?

Девочка остановилась и удивленно посмотрела на подругу. О чём она вообще?— Ведаю я, чудной это вопрос, одначе... редок был тот случай, когда мы с тобой словами обменивались. Ты больше времени проводила с Ливнем и Люфеем, а я была лишь отдали знакомой, — Фиалка поникла.

— Эй, ну ты чего? Перестань. Разумеется, я помню тебя. Я помню всех, с кем тогда общалась. Конечно, сейчас у меня в голове немного перепутались имена, да и в целом разные моменты в жизни, но я всё помню, – с этими словами Лефа крепко обняла Фиалку. Улыбнувшись, та мягко похлопала девочку лапкой по спине.

— Упасут тебя звёзды, Рифса... Ладно, мы уже почти пришли. Тебе надобно отдохнуть и поесть. Ты ведь голодна?

— Не то слово, я почти ничего сегодня не ела, — Лефа невзначай вспомнила, что утром у неё болело горло, а сейчас уже и намёка на простуду не осталось. «Да что со мной произошло, когда я упала в обморок?», — подумала она, но промолчала. Сейчас нужно поесть и отдохнуть, а остальное потом.

***

На улице шёл дождь, вечерний морозец загонял всех в тёплые дома. Изящный женский силуэт в плотном, приталенном плаще с капюшоном двигался по направлению к огромному поместью возле леса. Обойдя здание сзади, женщина остановилась у деревянной двери и, открыв её, проскользнула внутрь. Оказавшись на небольшой кухне, она сняла капюшон и плащ, расправила своё сиреневое платье и встряхнула головой, высвобождая каштановые волосы, .

— Марьяна? Ты вернулась? – из кладовой вышла старая седая женщина с мешком картошки в руках.

— Мани, давайте помогу вам, он такой тяжёлый, — Марьяна поставила на стол корзину и, подойдя к женщине, взяла из её рук тяжёлый мешок и поднесла его к раковине. – Я принесла все нужные специи, нам их на месяц хватит.

— Спасибо тебе, Марьяна, — улыбнулась седоволосая женщина. — Скажи... почему ты здесь?

Марьяна немного растерялась. План Виктора надо было держать в секрете, но она ещё не придумала, что отвечать на такие вопросы. Однако женщина, озорно улыбнувшись, продолжила допрос. — Высокого статуса девушка, которую я уже очень давно не видела, вдруг переезжает сюда жить, начинает следить за домом, словно в нём наконец-то появилась хозяйка. Ещё и в нашу библиотеку, как я слышала, сегодня доставили несколько детских книг, — она прищурила глаза, глядя на замешкавшуюся Марьяну, пока та не выпалила.

— Вы же не думаете, что у нас с ним родится...

— Ох, святые звёзды, конечно, нет! Но мне кажется, я знаю, что нас ожидает в ближайшем будущем, — сказала Мани, пригладив руками фартук. — Ну ладно, дальше я сама, а ты ступай, наведайся к нему. Он попросил передать тебе, чтобы ты зашла, когда вернёшься.

Прогоняя накатившее волнение, Марьяна помотала головой и слегка похлопала руками по щекам, успокаивая себя мыслью, что Мани надёжный человек. Даже догадайся она обо всём, никто ничего не узнает.

Через десять минут Марьяна стояла возле кабинета Виктора. Не успела она постучать, как дверь отворилась, и она вошла внутрь. Виктор с усталым видом сидел за столом, перебирая документы. Когда вошла Марьяна, он отвлёкся от бумаг и коротко кивнул в знак приветствия.

— Ты хотел поговорить о чём-то?

— Да, хотел, – Виктор сделал паузу. — Лефа скоро прибудет к нам.

— Но ты же не хотел отправлять её сюда до проведения теста, почему вдруг передумал? — удивилась Марьяна.

— Скажем так, ей необычайно повезло... — с досадой произнёс он, как будто опасаясь своих следующих слов. — Она оказалась ключницей.

Марьяна замерла.

— Так получается, ты не собираешься её...?

— Ни-ког-да,— проговорил Виктор, молча уставившись куда-то вдаль. — Я планировал что-то сделать с ребёнком только, чтобы её не забрали в интернат, а теперь... я бессилен, — он запустил руку в волосы и тяжело вздохнул. — Юфия ещё утром прислала мне письмо, где сказано, что Лефа нашла ключ, и тот привязался к ней. Теперь её заберут в любом случае и, возможно, всё будет ещё хуже, чем раньше. Я не знаю, что делать.

— Так, значит, это действительно был ты, — тихо прошептав себе под нос, Марьяна подорвалась с места и, подбежав ближе к столу, с силой ударила по нему руками. — Ты натравил черногласов на ваш дом тринадцать лет назад... И всё из-за того, что ребёнка могут забрать в интернат?! Так просто? Было много вариантов обезопасить её, но ты попытался уб...— Марьяна подняла голову и пронзила Виктора яростным взглядом. Её душили слёзы боли из-за потери сестры и ненависти к человеку, который сидел сейчас перед ней.

— Я решу все вопросы и верну нашу семью... Прошу, только дай мне возможность всё исправить.

Настенные часы с маятником медленно тикали. Марьяна с ненавистью смотрела в тёмно-карие глаза Виктора, но его уставший взгляд, казалось, был по-прежнему направлен сквозь нее в пустоту. Ее гнев начал таять, когда она осознала, что с Виктором что-то не так. Он молча слушал ее, вместо того, чтобы пытаться спорить или выкручиваться, как это делал бы прежний Виктор. У Марьяны промелькнула мысль, что он действительно сожалеет о содеянном и озадачен тем, как спасти Лефу. По прежнему стоя возле стола и опираясь руками, она бессильно опустила голову вниз, вдруг услышав обрывистое...

— Прости...

Марьяна сделала шаг назад. Не проронив ни слова, она вышла из кабинета, тихо закрыв за собой дверь. Медленно она направилась в свою комнату. Переступив порог, остановилась, и её моментально проняла дрожь, словно под холодным майским дождём. Перед глазами вновь промелькнули воспоминания, похожие друг на друга, как капли воды. Тринадцать лет назад она пришла сюда после пропажи Катерины. Десять лет назад — после смерти отца и потери их дома. Восемь лет назад, когда долго не могла найти работу. Шесть лет назад, когда её снова бросил мужчина, выгнав из квартиры. Это место стало для неё убежищем, Виктор никогда не задавал лишних вопросов и каждый раз, когда ей была нужна помощь, оказывал её.

Дрожь не унималась, по окну били капли дождя. Уйти и возненавидеть или остаться и проявить понимание и благосклонность? Она нервно сглотнула и сделала шаг вперёд, закрыв за собой дверь. Не зажигая лампу, упала на кровать и заплакала.

Тем временем Виктор продолжал сосредоточенно перебирать документы. Маятник часов медленно тикал: тук, тук, тук. В ритм маятнику ветвь дерева, стоящего за окном, билась о стекло: тук, тук, тук. Мужчина взял печать и начал ставить её на каждом листе в стопке, лежащей перед ним. Снова и снова — одно действие, один синхронный звук: тук, тук, тук.

Виктор резко поднялся. С тех пор как эта история с Лефой и с интернатом всплыла, тишина и пустота в его голове нарушились, а сохранять самообладание и бесстрастность становилось всё сложнее. Подготовка к прибытию дочери лишь усилила напряжение. Он упёрся руками в стол, закрыл глаза и начал считать.

Но странное чувство его не покидало. Тогда он открыл нижнюю полку и из-под стопки бумаг достал фотографию. Он сделал её в первый год своей работы, когда ему довелось вернуться в интернат для одарённых детей — единственный в стране. На фотографии он счастливо улыбается, глядя на юных учеников интерната. Он рассказывал, что благодаря этому заведению они смогут добиться невероятных высот, как некогда Виктор. Жаль, что многие ребята со снимка не прожили и пяти лет с того дня.

В голове пронеслись воспоминания о тех вещах, которые Виктор предпочёл бы не видеть: заброшенный филиал интерната, запертые в комнатах ребята, безжизненные глаза и изуродованные тела.

— Нет, это было не зря, — он стиснул зубы и убрал фотографию обратно.