глава 4. Возвращение домой

Фира, Манафия, 1890 год

Это была кошмарная ночь. Обезумевшие звери, обитавшие высоко в горах хребта Лелеян, неожиданно спустились к подножью. Они мигом заполонили лес, а после вышли за его пределы, напав на небольшую деревню.

Вой изгнанных тварей раздавался издалека, леденя душу. Кровь, смешавшись с дождём, струилась по стенам дома, стоявшего у окраины. Половицы, измазанные кровью и исцарапанные когтями, скрипели под тяжёлыми шагами мужчины. Он спешил подняться на второй этаж, но сильно хромал. Миновав выломанную дверь, он заглянул в спальню, держась за разбитый косяк.

Возле кровати, в луже крови, лежала женщина. Её длинные кудри слиплись, а нежное хлопковое платье побагровело. Но на ней не было ни единого пореза — она выглядела невредимой. Она лежала так, словно мирно спала, сжимая в руках свою новорождённую дочку.

Упав на колени прямо возле нее, мужчина в слезах протянул к ней руку, пытаясь дотронуться до жены, как она словно очнулась. Не издав ни звука, она села, поднесла палец ко рту, показала на висевшую рядом карту, ткнув в какую-то точку, и вдруг исчезла вместе с малышкой. Мужчина остался в комнате один, слушая, как с его ран тихо капает на пол кровь, смешанная со слезами.

Открыв глаза, Виктор проснулся в своём кабинете, приподнялся с резной, выполненной на заказ, софы и размял шею. В этой небольшой, богато украшенной комнате в чёрных тонах, возле дальней стены стоял огромный, деревянный письменный стол, заваленный бумагами. Виктор поставил ноги на мягкий ворс золотистого ковра, украшашего пол, и тяжело выдохнул.

Когда он пару часов назад вместе со своим другом отправился в Прит, чтобы переправить дочку из Южной Катании на Фиру, то увидел её лежавшей на полу без сознания. Этот образ всколыхнул старые воспоминания, видимо, оттого и приснился такой сон. Выглянув в окно, сквозь которое пробивались первые за несколько дней лучи солнца, Виктор включил часы на левой руке.

— Дагаф, напиши Фриде, чтобы зашла ко мне. — Часы, повинуясь, отправили сообщение, и уже через пару минут служанка постучалась в комнату и вошла.

— Вы звали?

— Как проходит подготовка спальни? — поинтересовался Виктор.

— Комнату убрали, принесли все необходимые вещи. Новые платья, а также обувь и верхняя одежда уже заказаны и будут доставлены сегодня вечером, — отчиталась женщина.

— Отнесите туда детские книги из библиотеки, а также книги по истории из этого списка, — Виктор, вновь активировав часы, из которых вылетело голубое окошко, достал оттуда исписанный лист. — Если некоторые не найдёте, закажите.

— Вас поняла, — Фрида поклонилась и ушла.

Оставшись вновь в одиночестве, Виктор посидел, уткнувшись взглядом в стену, несколько минут без движения. После, вспомнив, что он переделал большую часть работы и нерешённых вопросов практически не осталось, он поднялся и вышел из кабинета туда, где мог разобрать свой сон.

***

Лес. Высокие, странные, с густой шелковистой листвой, деревья заполонили эту часть леса. Ветерок, играя с ветвями деревьев, беззаботно подхватывал с листьев крупинки блестящей пыльцы и нёс в глубь чащи. Преодолев обрыв, он долетел до поросшей вьющейся лозой каменной пещеры, к которой было почти невозможно пробраться. Залетев в проём, ветерок закружил над спящей в плетёном гамаке девочкой, осыпая её пыльцой.

Одна искрящаяся крупица залетела в нос Лефе, и та чихнула. Поворочавшись, девочка поняла, что кровать стала неудобной и вообще в комнате слишком прохладно, поэтому с трудом разлепила глаза. Увидев перед собой толпу странных, но в то же время смутно знакомых ей животных, Лефа в страхе выскочила из гамака и прижалась к стене, не двигаясь. Перепуганная, она переводила взгляд с одного зверя на другого, а те в свою очередь изучающе смотрели на девочку. Похожие на гигантских котов звери казались Лефе устрашающими, больше всего ее пугали острые шипы на хвостах, поблёскивающие на свету.

Неожиданно из толпы вышел вперед «кот» с блестящими сиреневыми глазами. Его шерсть казалась очень тяжёлой и густой, а переливающиеся тёмно-серые и фиолетовые оттенки придавали ему еще более необычный вид. Рассмотрев его получше, Лефа наконец-то вспомнила, где она уже видела этих животных.

Ощущая себя, как в ночном кошмаре, Лефа пыталась вжаться в стену, когда заметила, что хищник смотрит ей прямо в глаза. Лефа с ужасом заглянула в в бездонную сиреневую пучину и поняла, что буквально видит, что хочет сказать ей зверь. Это было так странно и необычно. Заинтригованная, девочка не сразу поняла, что к ней обращаются, но «кот» терпеливо ждал, пока гостья откликнется на просьбу присесть. Лефа присела на землю, и, когда кот подошёл к ней вплотную, ощутила на лбу мягкое прикосновение. Словно импульс прошёл через лапу животного, мгновенье спустя голову Лефы пронзила острая, резкая боль и, будто бы молния, яркая вспышка воспоминаний ослепила девочку.

Зажмурившись, Лефа лежала на земле, не в силах подняться. У нее сильно кружилась голова, вместо мыслей был сплошной туман. Через какое-то время сознание стало возвращаться к ней, и она смогла приподняться на локтях.

— Всё ли ладно? — спросил сидевший рядом кот, на этот раз вслух.

— Д...да.

Лефа вспомнила. Этот огромный кот с человеческим разумом — её старый друг, Люфей, которого она не видела уже очень давно. В голове вереницей пронеслись обрывки воспоминаний, в которых она, совсем малышкой, гуляет по длинным каменным коридорам и вдруг замечает, как из-за ближайшего угла выглядывает серо-сиреневая шерстка. Тихо подойдя ближе, девочка набирает побольше воздуха в легкие и через секунду выпрыгивает из своего укрытия с криком:

— Бу!

— А-а-а!

— Эй, ты чего, следишь за мной? И всё никак не назовёшься, сколько мне тебя ловить? Раз на раз одно и то же.

— Раз на раз кричи поменьше, глядишь и назовусь...

— В прошлый такой случай я тебя предупреждала, что, ежели не перестанешь следить за мной, то я начну пугать тебя. Точь-в-точь тот раз на уроке манафского. Мысли закрались, будь то у меня уж хвостик вырос!

— Да надобно мне больно следовать тобой! — вспылил котёнок, нахмурившись.

— Одначе ты же помнишь, что я плоха в колидском, и пытаешься говорить со мной на манафском. Значит, оно всё же не спроста. Что же тебе требуется от меня? — сказала девочка, заставив своего преследователя опустить голову.

— Ежели так подумать... звёзд на небе столько нет, сколько раз ты мне встречалась, куда бы я ни шёл. Всюду с тобой лишь взрослый был, но ни разу не было детей, друзей.

— Друзей? — призадумалась девочка. — А, припоминается, верно. Смотрительницы раз за разом верещат, как жаль, что нет в моём кругу друзей. А всё ж никак не пояснят, что тут плохого.

— Ведаешь ли ты, не знаю... одначе же, друзьями тех величают, с кем ты играешься, проводишь вместе время, кому помогаешь.

— Тогда что ж ты мне взгляд-то туманишь, ясно же, что у меня есть друзья! Я ж постоянно общаюсь с дяденьками важными, они указ дают, что можно, что нельзя. Учат меня всякой мудрости, уму. И смотрительницы играются со мной!

— Нет, это не то. Друзья близки, с ними весело, а главное, они единственные, кто одни мысли делит с тобой, такие же дети, как и ты.

— Дети? Одначе подле меня постоянно одни взрослые... — погрустнев, Лефа опустила голову.

— Ежели тебе по нраву сие предложение... я могу быть твоим другом.

— Правда? – спросила девочка, приободрившись, на что котенок кивнул.

— Кхм, кхм, — прокашлялся котенок с серьезным видом. Лефа же встала ровно, игриво улыбаясь. — Итак, позволь дивить именем своим и твоим дивиться. Меня звать Люфей, и я хочу дружить с тобой.

— Я рада тебе, Люфей, меня звать Рифса. Я тоже хочу дружить с тобой, — котенок протянул лапу, а Лефа ответила на это протянутой ладонью. Постояв несколько секунд в тишине, они не выдержали и рассмеялись.

Картинка стала бледнеть, вскоре и вовсе исчезнув, вместо нее стали проноситься мелкие обрывки воспоминаний. Вот Лефа вместе с Люфеем играют в прятки в золотистой соровой роще, вот прячутся от смотрительниц, вот их ловит лейтенант тринадцатой роты — Горецвет...

Помотав головой в разные стороны, Лефа очнулась.

— Люфей...

Она подскочила к давнему другу, собираясь было обнять его, но тот с ласковой улыбкой остановил девочку, положив лапу ей на плечо.

— Наконец-то ты воротилась, Рифса, — не убирая лапы с ее плеча, кот развернулся и радостно представил гостью остальным: — Чарей Рифса гиефна! Наша Рифса вернулась!

В пещере поднялся гул. Девочка, которую многие знали лично, вернулась. Любопытство зверей, желающих поближе взглянуть на Лефу, убедиться самим, что она действительно здесь, и посмотреть на то, как она изменилась за время отсутствия, было таким сильным, что началась давка.

Появилась стража, чтобы навести порядок, однако это не особо помогло. Громогласная толпа не на шутку напугала Лефу, и она вновь вжалась в стену, пытаясь раствориться в ней, как вдруг в толпе послышались голоса.

— Тэнкетэй, фантэ! Тэнкетэй! Успокойтесь, пожалуйста! Успокойтесь, – пытался докричаться до зверей ласковый женский голос.

— Фор, Рифса форэтта риеми! Народ, Рифса боится вас! — вторил ей низкий мужской голос.

Через какое-то время Лефа смогла рассмотреть говорящих. Две выделяющиеся своим ярким окрасом в серой массе фигуры, одна — тёмно-синяя, другая — лиловая, пробирались сквозь толпу и наконец-то смогли добраться до Лефы. Прекратив свои безуспешные попытки докричаться до остальных, они молча спросили разрешения у Люфея, глядя тому в глаза, и, получив согласие, приготовились.

В следующую секунду они оба приложили свои левые лапы к правым ушам. Всё ещё сидящая позади них Лефа следила за их движениями и через мгновенье заметила, как левая лапка каждого загорелась бледным светом. Резким движением проведя невидимую линию, оба кота дотронулись до пастей. Лефе как будто бы что-то стрельнуло в голову, и она инстинктивно зажала уши руками. По всей пещере пронесся звук, похожий на уханье совы. Стены легонько задрожали, с потолка посыпалась пыль, и несколько мелких камешков, ударяясь друг о друга, упали на землю.

Скоро шум утих, однако Лефа, всё ещё согнувшись и зажмурившись, зажимала уши руками. В голове до сих пор оставался лёгкий звон, но через пару мгновений он утих, и Лефа, открыв глаза, выпрямилась. Картина, представшая перед ней, выглядела теперь так. Каждый, кто стоял в толпе, застыл на месте со спокойным выражением лица. Тишина охватила помещение, и сотни глаз уставились на стоящих рядом с Лефой котов и Люфея. Зверь, не издавая ни единого звука, общался с толпой взглядом. Словно подключившись к этой «радиоволне», на которой животные разговаривали между собой, Лефа начала понимать речь Люфея, даже не глядя ему в глаза.

Из доносящихся до нее обрывков она поняла лишь то, что речь идёт о ней и ее потере памяти. Единственное, что вспомнила Лефа из своего детства, — это некоторые места, где она когда-то бывала, Люфея и... Колиды! Вот как называются эти существа! Лефа удивилась и огорчилась, поняв, что помнит одно лишь это слово и больше ничего.

Пока девочка была погружена в раздумья, незаметно для неё толпа начала редеть. Колиды один за другим уходили в глубь пещеры. Когда Лефа наконец осознала, что происходит, перед ней стояли лишь Люфей и двое колидов, которые заставили пещеру содрогнуться. Они молча смотрели друг другу в глаза какое-то время.

Каждый из них думал о чём-то своём. Колида смотрела на Лефу с надеждой и лёгким волнением, видимо, они были знакомы раньше, как и с Люфеем, но мозг категорически отказывался вспоминать об этом. Колид с синей шерстью так же увлечённо рассматривал Лефу, нетерпеливо, будто когда-то они были лучшими друзьями, которым пришлось расстаться. Однако, как бы Лефа ни пыталась, ничего подобного вспомнить она не могла. Поймав на себе третий взгляд, взгляд Люфея, она заметила, что он единственный, кто был просто рад долгожданной встрече.

Первым нарушил молчание синий колид. Бесшумно топнув лапой, он подпрыгнул и, не выдержав, обнял Лефу, потрепав её по спине, со словами:

— Наконец-то ты воротилась, Рифса!

Лефа решила присесть, согнув одно колено, и посмотрела на него с лёгкой улыбкой, стараясь не выдать смущения.

— Тише, Ливень! Ты не запамятовал разом? Не помнит ведь девица ничего! – подала голос колида, подойдя ближе к Лефе.

— Одначе ж Люфея она вспомнила. Раз так, не ровен час, и нам посчастливится.

— Ээх... Раз на раз, а всё ты тот же! Стоило бы хоть представиться, напомнить имя своё, раз памятовать трудно, — сказала колида и повернулась к Лефе. — Здравствуй, я зовусь Фиалкой, а этого взъерошенного варвара звать Ливнем.

— С какой же стати я варвар? — выпрямился колид и строго глянул на Фиалку, но та лишь улыбнулась и снова обратилась к Лефе.

— Понимаю, ты знать не знаешь, кто мы, одначе мы были знакомы этак лет семь тому назад.

Новая информация, которую Лефа получала каждую секунду, заставляла ее чувствовать, что мысли в голове смешались. Некоторые её догадки подтверждались, на старые вопросы находились ответы, но им на смену приходили новые, куда более сложные.