История первой гальюнной фигуры

Я вышел на берег,Увидел гальюнуВ ужасном гневеНа черном краю.

Она будто в душуСмотрит из далека.Все скоро разрушитЭто судно чужака.

Я бежать бы подался,Да пушки взревели.Как призрак подкралсяКорабль в самом деле.

Загремела башня,Пекарни погорели,Кузнецы: "на пашню!"Все хором проревели.

Ночь пылая как день,Кострища еле тушила .Злая пиратская теньВсе наживное утащила.

Наверняка, там в далиПираты остров нашли,Перебили там чужаков,Не подпускают врагов.

Там в земле гниёт златоСеребро и медь в горшках.Мне их богатства не надоВерните лишь уголь в дома.

Холод и голод в городе,Ржаная булка на троих.В темноте как в коробе,Погас последний фитиль.

Горизонт морской ликует,Песни пиратов он внимает.Лишь море одно бушует,Всю скорбь и горе понимает.

Ещё давно жила легендаО душе, что упала в море.Говорят, как огненная лентаРасстворялась в голубом просторе.

Душа, как женщина в белом,Будто подвенечном платье,С подолом рваным, горелымГоворит лишь одно: "Хватит!"

Тем временем пир и ромВ горло разбойника течет.Не заметили они как громЗа облаками их стерег.

Паруса надулись мигом,Канаты вдруг все сорвало.Морским крысам на дивоВолнами одежду порвало.

Вдруг все факелы погасли, Ветра вой слегка умолк.На палубу взошла несчастноДевушка несущая им рок.

Все пираты протрезвели,Платье пустилось в пляс.Одновременно все запелиИ пели они нехотя ещё час.

И в словах тех было многоО том, как жили они всегда,Как всегда с людом строгоОбходилась их черная душа.

Мораль была прочитанаИ вполне себе жестоко.Разбойники пропитаныЧужой жидкой позолотой.

Как статуи недвижимо стоялиС ужасом внимая морской душе.И медленно мертвые подплывалиК набитой чужим золотом земле.

Один мотрос лишь выжил,Кто драил палубу пять лет.Он не воровал, но все слышал,Пытался сбежать в другой свет.

Как выжил он не знаю, и какС острова выбрался, не скажу.Но тот самый без имени простакПисал книгу про пиратскую судьбу.

Про призрака в белом, Про тот жуткий ураган,Про казнь золотомИ смерть своего врага.

Женщина на на коробле -Безусловно быть беде.Поэтому они должныБыть только на корме.

Видел тот безымянный,Как после бури та душаИз пучин вырвалась иПрошла внутрь корабля.

С плачем и смехом роковым,Она простилась с ним живым.И с улыбкой хитрой и немой,Обернулась женщиной-кормой.

Гальюны прекрасные,Гальюны несчастныеПо морю тихо плывутИ душу свою они ждут.

Говорят было как-то раз,Что из деревянных глазПотекли золотые слезыИ накатили жуткие грозы.

Вновь стою на берегу,Солнце светит на море.Свободно дышать могу,Отступило долгое горе.

Мастера-кузнецы и плотники,Корабельщики и работники -Все мастерили из дерева дев,Дабы капитаны не познали гнев.