Финал

Финал

Никогда не бегал еще по городу в больничной ночнужке. Никогда не бегал босиком, по мокрому асфальту после дождя. Да в принципе все, что сейчас я творю я делаю в первые, но это здорово. Мне плевать, на то, что люди смотрят на меня коса и тыкают пальцем в мою сторону. А ведь и правда смешно. Взрослый мужик, выше метра восьмидесяти бежит в ночнужке, которая приоткрывает едва задницу и все, на нем больше ни чего нет. Пожалуй, я бы тоже посмеялся над ним. Хотя... разве хоть кто-то из них, понимает, на что способен человек, который боится потерять, то ради чего хочется жить завтра и после завтра. Который хочет встречать восход и провожать закат.

Ловить машину смысла нет, все равно никто не остановиться. Покупать цветы то же не на что, я все оставил в больнице. Единственное, что у меня есть это драный клочок бумаги, на котором прописана моя судьба. Дранный клочок для меня сейчас, как библия с новым заветом.

«УЛИЦА МАЙКОВИЧА 16А», прочитал я уже запомнившийся мне адрес. И вот эта улица. Все домики словно близнецы, а дворики… Я помню, что раньше я здесь был. Помню женщину, немного пьяную или невменяемую. Тогда я и не думал, что мне продеться принять эту женщину, как члена семью. Принять? Возможно ли это, если я все еще не могу понять, как она позволила маленькой девочке гулять в ночи, играть в карты с взрослыми дядьками. Знала бы эта женщина, что та ночь могла бы стать ее последней. Принять то ее можно, но это не значит, что я буду считать для себя ее близким человеком. Мне нужна ее дочь и люблю я ее дочь, а ее ни кто не заставит меня любить.

Потянув фуфайку в низ прикрывая максимально возможно тело, я позвонился в звонок. Тишина. Ну же, милая, открывай дверь. Еще звонок и еще. Не выдержав, я стал тарабанить дверь кулаком, дера себя в руках, что бы вовсе не вынести ее с петель.

Я услышал, как по ту сторону двери, скрепит половица и затем включается дверь. Секунда, за ней еще секунда, но нет. Вместо прекрасного лица вероники, я увидел ту самую женщину. Я едва помню ее лицо, но глаза я запомнил с нашей первой встречи. Только сейчас они были наполнены печалью и болью.

- Добрый вечер мадам, - произнес я, все пытаясь натянуть фуфайку хотя бы до колен. Пожалуй и правда, надо было одеться, а то уж совсем не пристойно стоять перед пожилой женщиной в таком виде. – Вы меня помните? Меня зовут Алексей, - осторожно произносил каждое слово.

Но вместо ответа «Да» я получил не слабую пощечину.

- Ах ты гаденыш! Где моя доченька!? Где моя малышка? – кричала она, а из глаз потекли жгучие слезы.

И только сейчас до меня дошло, что я отнял у женщины ее дочь на целый год. Целый год, который кажется не таким и большим временем. Но целый год для матери без родного дитя, это адская вечность.

- Мадам, - прикрывал я лицо от ее ударов, а второй держал конец фуфайки, - мадам… Да хватит меня черт возьми бить! – прокричал я на женщину, после чего тяжело задышал.

Женщина отшагнула назад на два шага, а затем побежала на верх по лестнице на второй этаж с воплями «Убивают! Воры! Грабят!».

- Да послушайте вы меня. Черт! Она точно невменяемая, - захлопнул я дверь и стал медленно подниматься на второй этаж. – Я не вор и не бандит! – в меня полетела книга, от которой я увернулся. – Успокойтесь мадам, я ни чего плохого вам не сделаю.

- Уходи дьявол откуда пришел! Верни мою дочь! – кричала женщина, бросая в меня светильник, который пролетел слева от моей головы и разбился.

Ну отлично! Интересно кто из нас еще дьявол!? Я, преодолев пару ступенек, остановился возле побелевшей женщины, которая крестилась и молилась.

- Я не дьявол и не Сатана, на меня это не действует. И не вампир, не оборотень или во что вы там еще верите. Я обычный человек, между прочим полицейский. По крайней мере был…

Я видел, как женщина боится меня, поэтому даже не стал ее трогать. Не хватало, что бы она от испуга померла здесь.

- Леша? – позади меня раздался нежный голос и захлопнулась дверь. – Мама?

- Боже доченька! – женщина чуть не сшибла меня с ног, что бы обнять свою родную кровь, - где же ты была? Да это не важно, главное ты цела, - целовала она ее в щеки и крепко обнимала.

- Мама успокойся все хорошо. Извини, что я так внезапно уехала. Это длинная история и не думаю, что ты бы хотела ее услышать. Леша, - обратилась ко мне Вероника, отодвигая мать, - ты вспомнил адрес?

Я медленно спускался по ступеням, боясь скорей женщины в которой была ненависть ко мне.

- Нет, адрес я не вспомнил. Но я вспомнил, кое-что более важное. Это тебя. Ника, во-первых прости, что я отнял у тебя год жизни от твоих друзей и близких, - я взял ее руки и прижал их к груди. – Во-вторых прости что просто отнял у тебя просто год, но поверь я не жалею. То есть я жалею, но не полностью. В третьих, прости что не защитил тебя, когда должен был. Я просто не мог. Точнее я считал, что я делаю все правильно. То есть…

- Заткнись Алексей и поцелуй меня наконец, все равно извиняться не умеешь, - серьезно сказала она, а затем улыбнулась.

Я притянул ее хрупкое тело к себе, вспомнил родинку на попе, а затем зарыв пальцы в волосы поцеловал ее. Первый настоящий поцелуй между нами. Без всего того дерьма, которое мы не забудем ни когда, но и постараемся в нем не ковыряться. Настоящий любящий и чистый поцелую, которые обещает много счастливых деньков. Поцелуй, который говорит на все «ДА».

- Леш, а что с Никитой? – оторвавшись от моих губ спросила она.

- Я думаю ему придется пожить очень долгое время в очень маленькой камере и гореть в вечном огне в аду. Он будет гореть в аду вечность, за каждое свое поганое действие и за каждую испорченную жизнь. Это не я убил тех девушек. Я ни чего не помню, но это не я. Когда я ворвался в его дом, он перерезал горло последней девушке, а дальше… - А дальше не надо. Кстати Леша - это моя мама, Анет. Мама - это мой жених, Алексей. Ведь жених? - Конечно. Приятно познакомиться с вами мисс Анет и простите меня, что я в таком виде.

- Сейчас я найду что-нибудь Вам. Доченька, сделай чайку. В холодильнике пирог, твою любимый с вишней…

____

Так кто же кого изменил? Алексей или же Вероника.

Вероника не изменила Алексей, она вернула ему потерянно старое. А изменил он ее? Нет, она всегда давала ему отпор. Не боялась последствий, не боялась показать характер. Скоре, что они просто дополнили друг друга. 

Мы не должны меняться для любимых, мы должны быть сами собой. Ведь рано или поздно спектаколь кончаеться и масеки снимаются. Так зачем нам маска в любви, если нам ее хватает на работе, учебе. Любовь это честность и открытость и маскам и притворству делать не чего.