Пациент

Один поворот не туда и твоя жизнь совсем другая.Я жертва травли и насилия, но я такой не один, я посещал множество групп поддержек, куда-то меня отправляли принудительно на стадиях лечения (это было обязательным групповым лечением в пределах больницы, где я лежал), с кем-то я знакомился сам, ведь так хочется поговорить с теми, кто пережил нечто похожее.

Мне почему-то казалось, что все эти люди будут такими же как я, оторванными от мира, изолированными, дрожащими пред другими и, относительно странными, по сравнению с обычными людьми. Действительно, были и такие, но ещё были и те, кто спокойно себе жил дальше. Это по-настоящему поразило меня, словно бы, они справились, пережили это и теперь у них всё как у людей.

На терапии выяснялось, что не всё так просто, в любой похожей ситуации они паниковали, они тоже страдали от тревоги, боялись, но они продолжали жить, будто бы у них был какой-то внутренний свет, который вёл их вперед. Они могут отделить прошлое от настоящего, у них есть цели и мечты, новые друзья, любимые и даже семьи, а на терапию они ходят для профилактики или при чувстве, что скоро накроет рецидив.

Когда я ещё мечтал стать «нормальным» и найти себе «путь», я очень активно с ними говорил и всё записывал в свой маленький блокнот. Когда я лежал в больнице, то меня в шутку называли «детективом», потому что я всегда таскался с этим блокнотом и всех докапывал, некоторых это дико бесило.

Что.Как.Почему.А что ты сделал.Куда ты пошел.Как так получилось.

И, собрав данные от людей (как в ирл, так и в сети), я уловил одну маленькую разницу между теми, кто живет дальше, и теми, кто застрял в переживаниях прошлого, и не может оттуда вылезти.

Первым чаще всего кто-то помогал. Не сразу, конечно, произошло травмирующее событие, затем прошло какое-то время, обычно не больше года, и им удалось найти какую-то опору.

Пациентка АЭта девушка перешла в другую школу и нашла там очень хорошую подругу, та часто её подбадривала, помогала, они вместе ходили по магазинам и мерили одежду, видимо это было очень сильным воспоминанием для неё. Её родители были крайне нейтральны, они не оказывали ей сильной поддержки, но при этом и не травили её, при просьбе перевести её в другую школу, они довольно быстро согласились. Тем не менее основную роль сыграла именно её подруга.

Пациентка БЭтой девушке помогли её собственные родители, они вовремя отвели её к специалисту, скажем, она начала терапию до того, как её травма начала «гноиться». Плохо только то, что из школы они её так и не перевели (она и не просила!), поэтому эффект был похож на обезболивающее. Да, она ходила на терапию, но да, она пребывала в том же ужасном месте ещё несколько лет. Так что результат был 50 на 50. Но даже эти 50 уже лучше, чем ничего.

Пациент СЭтому парню помог учитель, эта история поразила меня больше всего, ведь на моей памяти учителя были наиболее безразличны, они ведь даже не родственники, но всё же, ему повезло. Благодаря учителю его родители узнали о ситуации, учитель задействовал школьного психолога, именно учитель перевел ученика в другой класс, подальше от травителей, и старался следить за ним в пределах школы. Родители также оказали поддержку, когда узнали о ситуации. В чем минус? Пациент С сам боялся сказать кому-то о проблеме, и на самом деле, терпел достаточно долго, пока ситуация не стала по-настоящему критична, настолько, чтобы её заметили другие со стороны. К его счастью, один из этих людей оказался не безразличным, а ведь мог просто пройти мимо и сказать "это жизнь".

Любая поддержка и забота на ранних стадиях травмы, давала свои результаты в виде того, что у людей продолжал накапливаться социальный опыт. Вот сейчас очень важно:

ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ СОЦИАЛЬНЫЙ ОПЫТДРУГОЙ, КОТОРЫЙ ОТЛИЧАЛСЯ ОТ ИХ НЕГАТИВНОГО ОПЫТА, КОТОРЫЙ ИХ ТРАВМИРОВАЛ

И мне показалось очень важным, что перерыв между этим опытом был не очень большой, и в таком возрасте, когда человек ещё готов что-то пробовать и пытаться, когда надежда ещё не упала на самое дно.

Логично клеить пластырь на свежую рану, глупо клеить его на шрам, понимаете?

Что же о вторых, таких как я...

Чаще всего всем было на них плевать, в худшем случае окружающие люди просто игнорировали ситуацию, а они боялись хоть что-то сказать и даже во взрослом возрасте (сейчас) им с трудом удалось «открыться», и кто знает, сколько ещё людей продолжают молча гнить. В лучшем случае всем плевать, но при этом люди всё же принимают какие-то меры.

Пациент СЕго перевели в другую школу, потому что он очень просил, из его слов я понял, что мать просто сходила с ума от его «нытья» и поэтому «пошла на уступки». Однако это сделали только спустя целых 2 года. Целых два года он слезно умолял, приходя домой побитый и униженный. Когда его перевели в другую школу, он уже был достаточно нелюдим, среди его одноклассников не было никого похожего на подругу пациентки А. Грубо говоря, ему не повезло, его странности не приняли, вскоре над ним снова начали подшучивать, не так серьезно, как раньше, но друзей он в любом случае не нашел.

Пациентка ВСтолкнулась не только с травлей школа, но и настоящим террором дома, да таким, что сложно сказать, где ей на самом деле было хуже. Она оказалась в ситуации, когда ей не к кому обратиться, и она не знала, что есть какие-то специальные службы поддержки и помощи, что можно куда-то звонить. Она просто пыталась выжить в этом хаосе, поэтому со временем начала прогуливать школу, а затем перестала приходить домой.Из школы её в скором времени исключили, большую часть своей юности она просто выпивала и спала где попало, как я понял, собутыльники ей не очень помогли в реабилитации. Все стало только хуже.

Пациент Я (буквально я)В школе я столкнулся с травлей. Одноклассники часто смеялись надо мной, портили вещи, придумывали шутки. Однажды не пустили в туалет, закрыли в комнате и держали, пока я не обмочился. Я всегда находился в стрессовом состоянии, и учеба с каждым годом скатывалась в никуда. Я боялся сказать родителям, дома меня всегда ожидали ссоры, родители всегда были взвинчены самими собой, если я пытался сообщить какую-то неприятную новость, то мог и по башке получить, а я не хотел. Моя классная руководительница просто игнорировала мое существование, я был чем-то вроде «проблемного ученика», верно, это не мои травитили были проблемой, а я, ведь именно я мешал ей быть идеальной учительницей, настоящее бельмо на глазу!

Как и пациентка В, не найдя утешения, я начал прогуливать школу, за что мои родители стали меня часто бить, ведь я «приносил проблемы» и «был плохим ребёнком». Когда меня исключили из школы, то я около года просидел дома. За этот год у меня была ещё одна неудачная попытка социализации, я пытался познакомиться с ребятами постарше из соседнего двора и, как мне казалось, мы подружились. Тогда казалось, что те, кто старше, наверняка умнее, «Мои одноклассники были просто тупыми!» - думал 14-летний я.

Позднее выяснилось, что я был просто «Другом Для Битья».

Надо мной постоянно шутили, но знаете, так «по-дружески» и «ты что шуток не понимаешь?», когда мы выпивали, то было весело, и мне казалось, что всё нормально, что они действительно просто шутят. Но как-то раз шутка затянулась, а ощутить её пришлось собственным телом, чтобы понять, что это уже перебор. До меня такие вещи с трудом доходили и даже сейчас с трудом доходят, потому что я никогда не знал, что является нормой, а что оскорблением и надругательством. Я не знаю где грань этого. Я не знаю, что такое хорошее отношение и где начинается плохое.

На второй год меня попытались запихнуть в новую школу, но я был настолько морально истощен после этой ситуации, что отказывался ходить туда и что-то делать. Знакомство с новыми людьми уже на этом этапе превратилось для меня в ночной кошмар. Просидев ещё один год дома, родители перевели меня на домашнее обучение.

Сейчас мне 27. У меня нет положительного социального опыта. Совсем. Никакого. У меня есть «каркас» из травм и он затвердел, понимаете? Если сейчас кто-то захочет со мной подружиться или будет добр, или у меня будет хорошая психотерапия (она и так есть на постоянной основе), это не поможет решить проблему. Уже слишком поздно. Это просто позволяет мне не сорваться в пропасть, но я всегда стою на её краю.

Я дергаюсь. Меня колбасит. Я трясусь. Меня знобит. Мне кажется, что все меня обманывают. Смеются. Хотят использовать. Смотрят как на кусок мяса. Но не тот, который хотят съесть, а тот, который хотят проткнуть палкой и сказать «фу воняет». Я боюсь этого и вместе с этим жду. И ждать даже хуже чем бояться, ведь это держит тебя в напряженном состояние, всегда, каждый день.

НУ ЖЕ СКАЖИ ЧТО Я ПЛОХ. ДАВАЙ Я ЗНАЮ ЧТО ТЫ МЕНЯ НЕНАВИДИШЬ. СКАЖИ МНЕ ЧТО Я УРОД. МРАЗЬ. ЧТО Я НЕБЛАГОДАРНЫЙ. ОБУЗА. ПРОБЛЕМА. ЧТО ТЫ ЖЕЛАЕШЬ МНЕ ЗЛА. ЗАДУШИ МЕНЯ. ПЛЮНЬ В ЛИЦО. УДАРЬ. БРОСЬ. ОСТАВЬ ОДНОГО. Я ЖДУ ЭТОГО ОТ ТЕБЯ.

Я всегда этого жду, и когда это подтверждается, мне становится спокойнее, потому что внутри себя я говорю «так и знал». А когда нет, то мне становится ещё тяжелее, потому что меня невозможно переубедить в обратном. НЕВОЗМОЖНО. Я ВСЕГДА БУДУ ЭТОГО ЖДАТЬ.

Я не способен на нормальные отношения с людьми, в любом формате. Я не могу идти дальше. Я всегда «здесь», в том самом моменте, когда всё пошло не так. Разумом я всегда там, и не могу оттуда уйти.