Глава 5. Заберите мою душу

Громкая музыка оглушала. Из новеньких усилителей лилось гитарное соло, сотрясая своими мощными риффами стены. Каждый звук отскакивал от хромированных поверхностей просторной гостиной, создавая уникальную, проникающую глубоко в сердце, мелодию.

Длинные ловкие пальцы Джаспера легко скользили по струнам чёрной потёртой электрогитары. Он полностью погрузился в ту музыку, которую непроизвольно создавал, поддавшись воле эмоций. Играя на надрыве, Джаспер не замечал едва заметную дрожь, что била его тело. Он слился с музыкой воедино. Его состояние было полным отражением тех звуков, которые он воспроизводил: тяжёлые басы сменялись, проникновенными режущими верхами и переходили в плавную середину. Эти грустные переливы аккордов разрывали душу на мелкие кусочки, обещая скорое исцеление.

В таком состоянии Джаспер играл уже битый час. Руки сводило судорогой, но он упорно продолжал выливать всю свою ярость через гитару. Тёмные кудрявые пряди прилипли ко лбу, по лицу текли крупные капли пота, вены вздувались от каждого движения. Возле его ног валялась кожаная куртка и опрокинутая бутылка виски, содержимое которой залило пол и растеклось по дорогущему персидскому ковру. Но Джасперу было плевать на это. Он лишь пнул бутылку ногой, и она покатилась дальше по квартире, расплёскивая остатки терпкого пойла.

— Заканчивай насиловать гитару, голова уже гудит, — пытался перекричать музыку Хантер. — Ещё и виски разлил, придурок!

Всё это время Хантер терпеливо наблюдал за игрой подвыпившего друга. Ведь Джаспер бесцеремонно ворвался в квартиру Хантера, нарушив его планы на уединение с одной обворожительной особой. Выглядел он при этом явно не лучшим образом: весь растрёпанный и помятый, в покрасневших глазах нотки безумия, вместо парфюма – шлейф перегара. Парень нарисовался у дверей Хантера в двенадцать часов ночи, неразборчиво начал твердить что-то о шедевре и, не прося разрешения войти, ввалился внутрь и сразу же начал играть. Даже обувь не снял. Но Хантер не мог выгнать друга в таком состоянии, как бы сильно ему этого не хотелось. Да и к тому же, надо признать, музыка Джаспера была действительно хороша.

Джаспер наконец-то перестал играть, аккуратно поставил гитару на пол, а потом, в полу мраке, потянулся за бутылкой. Но тут же вспомнил, что та стала жертвой творческого процесса. Он неловко повёл плечами. За то время пока он бежал от звукозаписывающей студии до квартиры Хантера разум его успел просветлеть. А после игры на гитаре так и вовсе отрезвел. Теперь идея наведаться к другу не казалась такой уж и правильной, а сердце снова заныло тупой болью.

— Выпьем? — с надеждой спросил Джаспер. Хантер лишь неодобрительно покачал головой, но всё-таки достал два бокала под виски.

— Где ты пропадал три дня? — разлил по бокалам янтарную жидкость и протянул горе-музыканту, который теперь развалился на роскошном кожаном диване. — Шивон пообещала, что вживит тебе под кожу GPS-трекер, и больше ты от неё не скроешься.

— Я был в студии, решил немного поработать, — Джаспер зевнул в доказательство своей усталости.

— Крит заезжал туда и не нашёл тебя.

— Но это же не значит, что меня там не было, — Джаспер закатил глаза и отпил из бокала. Горло тут же обожгла огненная жидкость. Он удовлетворённо прикрыл глаза.

— Ты придурок, знаешь об этом? — Хантер плюхнулся рядом с другом. — Больше я тебе не налью и травки тоже не дам, хоть ты и несёшь золотые яйца под всем этим делом.

— Шивон добралась до наших запасов?

— Сказала, что больше не даст мне «потворствовать твоим капризам».

Джаспер не открывая глаз усмехнулся. Будь её воля, она бы всю группу закрыла в комнате с мягкими белыми стенами, а его, для верности, приковала бы цепями. Джаспер надеялся, что с беременностью она наконец-то решит отстать от него со своей чрезмерной заботой. Зря. Очень зря. В преддверии материнства, в Шивон как будто вселились все демоны мира, и она стала просто неудержима в своей заботе. Джаспер был для неё словно красная тряпка для быка. А так как эта женщина в положении, приходилось смириться с её генеральским замашкам и подчиняться всем приказам, чтоб она не родила раньше срока.

— Хорош уже выкидывать свои фортеля, — отрывисто бросил Хантер и внимательно посмотрел на кудрявого. — Я серьёзно, Джас. Пора уже двигаться дальше!

Тело Джаспера, до этого момента расслабленное, теперь напряглось. Глаза распахнулись и невидящим взглядом уставились на Хантера. Он тяжело сглотнул.

— Я и двигаюсь дальше, разве не видно как я радуюсь жизни? Буквально получаю от неё всё самое лучшее! — сквозь зубы процедил Джаспер, приподнимаясь на локтях. Край его серой футболки немного задрался, демонстрируя побелевшие шрамы на крепком прессе.

— Такими темпами ты загонишь себя в гроб, раньше, чем выйдет наш новый альбом.

Джаспер вскочил с дивана и прошёл к панорамному окну. На его похудевших бёдрах висели те же самые чёрные джинсы, в которых он был на импровизированном приёме Арии. Весь его облик кричал о пофигизме и глубокой усталости, а потому Джас выглядел неуместно в пространстве модной квартиры. Грубые ботинки на его ногах никак не сочетались с мраморным полом и блестящими хромированными поверхностями всех оттенков серого. Растянутая футболка – с дизайнерской мебелью из редких сортов дерева и современной техникой. Порой даже сам хозяин не вписывался в эту стильную квартиру в самом центре Манхэттена. Здесь смело можно было представит какого-нибудь успешного бизнесмена, холодного и расчётливого, в лощёном костюмчике. Но глядя на эту утончённую и элегантную, безупречно чистую квартиру сложно было поверит, что жил в ней вовсе не белый воротничок, а татуированная рок звезда.

Кудрявый молча уставился вниз на плотный поток машин, буравил их взглядом зелёных глаз. Он уже жалел о том, что покинул своё импровизированное «убежище», где до него не могли добраться заботливые руки друзей, и пришёл сюда. Вместо того чтобы напиться до чёртиков и придаться самобичеванию, он решился прийти к Хантеру и показать новую музыку. Где-то подкоркой он желал этого разговора с другом, желал наконец-то освободиться и снова стать нормальным членом социума. Но всякий раз, когда они заводили свою старую добрую песню про «двигаться дальше», что-то внутри него трескалось и снова разрушалось. И в то время как все действительно продолжали жить, он превращался в бледную тень, одинокого и угрюмого человека.

— Вы думаете, что в один прекрасный день я проснусь, а в небе будет светить радуга и летать бабочки? — он еле прошептал это надтреснувшим голосом, но Хантер услышал его. Руки Джаспера безвольно опустились, силуэт в проёме большого окна был сгорбленным, поникшим.

— Никто не требует от тебя мнимого счастья, просто пора перестать себя жалеть... — протянул Хантер и допил остатки алкоголя в бокале.

— Может ты и прав — согласился Джаспер. Хантер опешил. Обычно после подобных слов в Джаспере поднималась настоящая волна эмоций, клокотала неподдельная ярость. Но сегодня, голос его был бесцветным, и он спокойно признал хоть чью-то правоту.

— Пора взглянуть правде в глаза: мне нужна помощь.

— А как же твой новый психолог? — задал вопрос Хантер

— Ария... К ней я больше не пойду, она слишком проницательная и знает куда надавить, — Джаспер наконец-то отошёл от окна, и обхватив голову руками, сел на спинку большого дивана.

— Разве не в этом смысл терапии? Ты всё ей выкладываешь, а она ставит твои мозги на место? — съязвил Хантер. Эта дружеская подколка вызвала на губах Джаспер едва заметную улыбку

— Да, наверное, в этом, — снова согласился кудрявый. — Но вряд ли она захочет иметь со мной что-то общее.

— Что ты натворил? — с недоумением спросил Хантер.

— До того как угрожал Дюймовочке? — буркнул Джаспер, спрятав лицо в ладонях. Хантер лишь весело хохотнул, лишая друга какого-либо совета.

В этом то и был весь Джаспер – сначала сделать, а только потом подумать. Вот и сейчас, он дико переживал, что сильно обидел ни в чём не повинную девушку. Она лишь пыталась протянуть ему руку помощи, а он взбеленился на неё, разрушив слабое равновесие между ними. Это было серьёзной проблемой. Ведь если Ария действительно не захочет продолжать лечение, оттолкнёт его, то помочь ему уже не сможет никто. Снедаемый чувством вины, Джаспер впервые за долгое время принял правильно решение: необходимо исправит то, что ещё было в его власти.