Глава 23

За три прошедших дня Ерлин не вспоминала ни о чем, что касалось внешнего мира. Ее всегда отвлекала еда и напитки и даже если мерзкая мысль начинала рождаться в мозгу, то Глоа и Манар убивали ее еще в зародыше. Как Ерлин рассказали позже Гаргамелла знала о всех гостях и заблаговременно приглашала к себе небольшую группу людей, которая окутает заботой новоприбывшего. Такая честь выпала и Глоа с Манар. Ерлин не случайно встретилась с ними в столовой. Дружба и взаимная поддержка здесь высоко ценилась. Ты всегда мог поделиться куском, потому что еды здесь было навалом, в ответ тебе непременно предложат что-то другое. Это место очаровывало фестивалем запахов, от них кружилась голова. Перед глазами рябило бесконечное разнообразие выпечки, мяса, фруктов, сладостей. Здесь ты никогда не мог испытать жажды. От постоянных хождений с подносами, сборов в столовых, пикников единение словно воздушный крем обволакивало все чувства и проникало под кожу. Единая масса вечно пожирающая и извергающая пищу — такой была Гаргамелла и ее колыбель. Это было истинным единением с природой. Всё, что здесь живо после смерти исчезнет без остатка соединившись с другими и землей.

Внешний мир напомнил о себе не воспоминанием, а появлением покинувшей людей.

Ерлин несла подносы для Гаргамеллы, но Глоа и Манар неожиданно начали оттеснять ее к домам. Громкие разговоры затихли, раздавался лишь шепот, люди перед кем-то расступались. Слева Ерлин увидела девушку в пышном белом платье. Ее кудри петляли, едва не касаясь земли. Тощая и бледная, она казалась здесь лишней. Сделав еще несколько неосторожных шагов, она упала на колени и обняла себя за живот, темно-русые волосы обвили ее руки. Еще минуту люди стояли неподвижно, все поклонились ей, а потом как ни в чем не бывало пошли дальше. Они обходили девушку, больше не обращая на нее внимания.

— Кто это? — спросила Ерлин.

— Бессмертница Аэ, — ответила Глоа.

— Вот и всё их показное величие. Хотя мы правда благодарны ей за это место, — сказала Манар.

— Что с ней? Почему она такая тощая и почему сидит здесь?

— Она обрекла себя на вечный голод среди гор еды. Никто действительно не знает почему. Из-за вины перед людьми или из-за ссоры с бессмертниками, или это не было ее решением. Считается, что надпись «Это не честно» на обелиске выведена ее рукой.

— На обелисках пишут только бессмертники, — добавила Манар. — Говорят, когда Глум, нацир Ладоны, еще жил в этой колыбели, эти надписи там уже были. Кажется, они посвящены ему, но никто из людей действительно не знает, что они значат.

Глум был известен, как один из мутантов. Вместе с Адой он не обладал никакой способностью, но у него были крепкие акульи зубы и желудок, способный переварить что угодно. За это качество и за то, что довольно долго жил здесь, он у всех ассоциировался с колыбелью Чревоугодия. Сейчас не известно, где он находится.

Ерлин пошла к Аэ, но Глоа ее тут же остановила.

— Что ты хочешь сделать?

— Поговорить с ней.

— Она сегодня умрет и уже давно не способна ясно мыслить. Приди к ней послезавтра в седьмой день, когда мы отдыхаем.

Ерлин терпеливо ждала. Ее беспечные мысли хватающиеся только за настоящий момент, начали цепляться за Аэ, а за тем и за причинами и обстоятельствами, как Ерлин здесь оказалась. Что-то на дне груди начало скрестись и зудеть, она не могла спокойно спать и поминутно вздрагивала всем телом. Сердце чего-то бешено хотело, оно сжималось и замирало от боли. Хотелось кричать, только бы Алам снова ее обнял.

— Я хочу узнать, что это вообще за место и кто здесь находится. Здесь очень много людей. Они точно числятся в списках пропавших и кто-то ждет их возвращения, не может быть в мире столько отвергнутых.

В столовой было свободнее, чем в будни, многие предпочитали подольше поспать или перенести прием завтрака в другое место.

— Ты считаешь, что здесь только отвергнутые? Мы все пришли сюда за лучшей жизнью и остались потому что внешний мир — неприятное место.

— В этой колыбели живут только чревоугодники и шатуны?

— Да, живут и наслаждаются своей жизнью. Только бессмертница Аэ пребывает здесь в вечном голоде, истязая свое тело и душу, если она у нее есть, — с многозначительным лицом произнесла Глоа.

— Как же другие? Они просто сюда не попадают? Что случается с не чревоугодниками и не шатунами? У меня остались друзья вне колыбели. Как они могут пройти это место?

Ерлин пугало то, что ей приходило из дальнейшего пути — ровный снег без каких-либо следов. Никаких людей, никаких деревень и городов. Дорога постепенно ослабевала, а потом совсем исчезла под снегом. Путь вперед мог лежать только через колыбели.

— Ты должна поручиться за них перед самой госпожой. И это не всё. Перед входом в колыбель всем снится сон об их прошлом, которое они оставляют, находя здесь приют. Поручиться за своих спутников перед госпожой — показать им этот сон. Подумай доверяешь ли ты своим "друзьям". Лишних нигде не ждут, они просто исчезнут и не более.

— Я хочу поговорить с Аэ. Она мне поможет узнать хоть немного о реальном положении дел в лесу?

— Аэ достаточно болтлива, но при этом изворотлива. Многого не добьешься, но попробуй.

Ерлин свернула по дорожке налево, там окруженная кустарником располагалась мощеная круглая площадка. На сухих запыленных камнях стоял одинокий темный мраморный стол. Он был толстый и внушительный, такой длины и ширины, что на него идеально бы лег гроб.

На нем лежала Аэ.

Вокруг нее петляли кудри, они покрывали добрую половину стола и падали вниз на грязный камень. Аэ была ни жива, ни мертва. В ее молодом на вид теле проглядывала старость, в глазах читалась полная отстраненность от мира, но в них было и какое-то величие, наложенное прожитыми веками.

— Как тебя зовут? Полное имя, — сухие жухлые слова сорвались с ее рта.

— Ерлин Лакерта-Домус.

Аэ слезла со стола, пошатнулась и упала, подняв пыль. От голода ее тело отказывалось полностью повиноваться ей. Оно снова умрет через неделю, а потом будет еще сутки восстанавливаться. Аэ подползла к ножке стола, слабо обняла ее и прижалась щекой.

— Какой сейчас год?

— Восемнадцатый, — так же послушно ответила Ерлин.

— Года идут не так быстро, как бы мне хотелось...

Она замолчала, словно уже устав от разговора. Ее лицо выражало муку существования. Аэ давно хотела умереть, но тело отказывало ей в этом.

— Чего хотела? Займи меня, — выдохнула она.

— Я... Просто хотела увидеть великую Аэ. Про вас столько слухов, а я в жизни ни разу не видела бессмертников.

— Какие слухи?

— Что вы самая добрая и понимающая из бессмертников. Настолько, что не смогли быть главой совета из-за своей добропорядочности.

— Я? — Аэ развеселилась. — Какая отвратительная лесть. Спроси что угодно, я честно отвечу.

Ерлин не доверяла бессмертникам и не знала, что делать с Аэ. Она выглядела искренней, просто измученной. Сейчас, смотря на нее, Ерлин думала действительно все ли бессмертники заслуживают ненависти? Может Аэ та единственная, что сохранила в себе человечность?

— Почему вы подвергаете себя вечному голоду?

— Чем дольше живешь, тем больше всё смазывается. И события, и чувства. Так я пытаюсь приблизится к человеку. Через страдание.

— Вы создали этот лес?

— Да.

— Как смерти людей приближают вас к человеку?

— Не я же вас убиваю. И даже не грехи, вы делаете всё сами.

— Как же ларец? Вы его создали наполненным злом. Вы толкаете людей на подобное.

— Ты про ту легенду? Забавная. Ларца никогда не существовало. Лес создан для Леты. Он больше не нужен, но уничтожить его может только она. Люди оказались здесь по ее воле.

— Чего она хочет?

— Мне всё равно. Не знаю. Я устала. Мне больше не нравится, — ответила Аэ и сделала несколько шагов от стола. — Будет немного интересно понаблюдать за вами. Не все из вас смогут пройти лес. Любопытно кто и когда умрет. Знаешь, заскучавшим бессмертникам нечем себя занять. Всё становится таким скучным и неинтересным. Неожиданные и красивые смерти немного разнообразят досуг. Обещаю, что что-то почувствую, когда ты умрешь, если никто ничего не испортит. А они будут пытаться, иначе с чего бы всем бессмертникам собираться здесь? Знаешь как быстро развалится ваш человеческий мир без нас?

Аэ рассмеялась и ее глаза неприятно заблестели.

— Так и представляю, как все их труды превращаются в прах. Жаль Глум такой бесполезный. Как увидишь его, спроси вкусно ли было? Никто в мире не пробовал настолько изысканного блюда, а он еще и просто надкусил. Пусть съест полность, нуже, будет весело. Я сама приготовлю новое. Почему он постоянно мне отказывает. Ерлин, пообещай мне, что ты позлишь бессмертников. Они так отвратительно поступили с Аэ.

Нет, она такая же. Абсолютно такая же, как Ерлин думала. Ей плевать на людей. Все слухи о ней — наглая ложь, пытающаяся ее обелить. Высокомерие, чувство непоколебимого превосходства над людьми, то, что в бессмертниках бесило Ерлин больше всего. Их заботят только они сами и сохранение власти.

— Я не буду ничего обещать бессмертнице.

Аэ тут же как ребенок передразнила ее.

— Люди стали такими скучными. Я ведь так благородна, я лишь прошу. Другие бессмертники умеют только приказывать и отказывать, Гелен для развлечений людей пытает и убивает разными изобретательными и не очень способами, разве я не разумнее их всех? Разве я не была терпелива? Разве не была заботлива и бесконечно добра?

Ерлин развернулась и пошла прочь.

— Даже не попрощалась. Куда всё уважение пропало? Ерлин, я чем-то тебя разозлила? — Аэ обеспокоенно побежала за ней и преградила путь: — Прости, я не хотела. Я бы не издевалась над таким ущербным человеком, у меня есть совесть. Оу, не делай такое лицо. Давай развеселим тебя. Я не нравлюсь Ерлин, что же нам делать? Я должна была следить за своим языком.

Бессмертница достала кинжал и вложила его в руки Ерлин.

— Тебе нужно взбодрится. Нельзя принимать слова так близко к сердцу.

Сжимая кинжал в руках Ерлин, Аэ с размаху ударила себя в область сердца. Брызнула кровь, Ерлин отскочила назад.

— Так лучше? Ерлин больше не злится?

Аэ упала и еще несколько минут умирала, истекая кровью. Всё это время Ерлин с ужасом смотрела и вдыхала воздух полный запаха крови. Аэ была бессмертной, но сейчас выглядела как самый настоящий остывающий труп молодой девушки.

Через день по всей колыбели расползлись слухи о пропаже бессмертницы. Некоторые видели ее у стола с едой в руках. После стольких лет она покинула это место и прервала свой пост.