Глава 10

— Глиша, почему всё так плохо?

Дариан лежал на диване, положив голову на колени жены. Высокая русоволосая девушка, ниже Дариана лишь на пол головы. Только что она закончила убирать эту светлую гостиную и села отдохнуть на диван, как зашел Дариан с намерением найти утешение в ее руках. Гликерия задумчиво изучала картину с корзиной яблоков и персиков, висящую над горящим камином напротив, и перебирала пальцами путающиеся темные кудряшки мужа.

— Прости, не знаю. Правда тебе не стоило так на нее давить.

Он вгляделся в светлое лицо своей жены, такое чистое, с одной единственной родиной на виске, прячущейся за локоном волос.

— Ты меня не отчитываешь?

— Когда я вообще так делала?

Она похлопала его по плечу, он сел и, приобняв, положил голову ей на плечо.

— Может, она просто не хочет заводить отношения и ценит свое личное пространство, а ты нагло полез к ней.

— Нагло?

— Да.

— Да блин.

— Не вини себя. Думаю, это связано со смертью ее мужа. Она так жестко отсекает всех с самого приезда. Но прошло уже три года. Недавно ведь была годовщина? И ты сказал, что она, словно, испугалась тебя. Я не могу понять с чем это связано.

— Она закричала. Господи, у меня тогда сердце просто в пятки упало. Я на мгновение подумал, что сломал ей руку. Схватил слишком сильно. Зачем я вообще ее тронул, когда она сразу попросила этого не делать. Какой я тупой и непробиваемый. Дурак. Тупица.

Он втянул воздух сквозь зубы.

— Ты понимаешь, что тебе действительно не стоит больше ее трогать. Даже стоит, в какой-то степени, избегать.

Дариан поднял голову.

— Я знаю, что ты хочешь спросить. Спрашивай.

— Зачем... Зачем ты вообще к ней прицепился?

— Она самая красивая из группы и нравится мне, — Дариан внимательно посмотрел на жену.

— Красивая, конечно, и ты верен себе — увязываешься за светловолосой. Правда я не понимаю зачем. Такое ощущение, что ты только всё дальше бежишь от себя. Ты собираешься распыляться, испытывая ненависть к самому себе, до конца своих дней?

— Распыляться? Я не понимаю о чем ты говоришь.

— С тех пор у тебя не было отношений дольше недели, — Гликерия прикоснулась к одной из рубиновых сережек Дариана, тот сразу отдернул ее руку и отвернулся.

— Отчетность ведешь?

Дариан вскочил и хотел выйти из комнаты, но Гликерия мягко обняла его со спины.

— Давай не будем ссориться.

— А ты не поднимай эту тему.

— Зачем тебе Аурум?

Дариан не ответил. Он мягко разжал объятия Гликерии и повернулся к ней.

— У меня есть поручение от Вендаи Аудит.

— Да? — Гликерия сделали вид, что не заметила, как Дариан резко сменил тему.

— Ты так много говорила о ее архиве и восхищалась ее работой. Так вот она хочет, чтобы ты следила за ним, пока ее нет.

— Архивом Вендаи? — Гликерия широко распахнула глаза, не веря словам Дариана. — Я смогу прочитать все заметки и книги? У нее ведь такая богатая библиотека! И карты, и столько исследований! Боже мой. Это правда?

Дариан невольно заулыбался, увидя бурную реакцию жены и как у нее засверкали глаза.

— Да, но это не все. Нам нужна будет твоя помощь в пополнении запасов и связи с внешним миром.

— Я всё сделаю. Только... как? Я же буду здесь, а вы в лесу.

— Для этого тебе нужно поговорить с Вендаей — она все объяснит.

Гликерия кинулась на шею Дариана и поцеловала его в щеку.

— Это не моя заслу...

— Молчи.

— Моя вина?

— Ты не вернешься?

— Не вернусь.

— Тогда всё в порядке. Я убегу, как только ты завершишь свой путь.

— Прости, что тебе придется задержаться.

— Ничего страшного. Будем надеятся, что родители не узнают раньше времени. И постарайся... — Гликерия запнулась и замолчала.

Она никак не могла изменить его безразличие к своей жизни. Смотря на его пустое и безучастное лицо, когда он думал, что его никто не видит, она чувствовала вину, что не смогла привязать его к жизни, что ему приходится лишь изображать заинтересованность.

Дариан крепче прижал Гликерию к себе. Долгие годы он был тяжелым камнем на ее шее. Он знал, что он виноват в ее разрушенных мечтах об ученой деятельности, жизни вне брака и обязательств. Она никогда не давала ему винить себя, потому что по другому было никак. Потому что она, наверное, святая. Но он всегда видел потухший взгляд жены, когда она занималась домашними делами, когда ей приходилось врать, что она бесплодна, когда она принимала гостей.

Дариан всё надеялся, что сможет сделать ее хоть чуточку счастливее, но надежды разбивались, когда он видел начатую ей книгу, лежащую на столике в гостиной с закладкой на одной и той же странице неделями. Гликерия боялась нанимать служанку, потому что никому не верила, кроме Дариана, который не верил самому себе. Иногда казалось, что она специально закапывает сама себя, чтобы вызвать у него чувство вины.

Вот так виноватые перед друг другом они долго стояли в обнимку: Дариан такой же пустой, а Гликерия начала чувствовать, что в ней начала биться маленькая, но сильная надежда.