Глава 8. Пробуждение

Тьма под замком задышала.

Лира чувствовала это даже сквозь туман боли и отчужденности от собственного тела. Каждый камень в подземелье дрожал, словно в лихорадке, с потолка сыпалась мелкая пыль, а чернильные озера, еще минуту назад неподвижные, вдруг забурлили, выпуская пузыри зловонного газа.

Сера отпрянула от алтаря, ее обычно безупречное лицо исказила гримаса первобытного страха.

— Нет... — прошептала она, и в этом одном слове звучало осознание роковой ошибки. — Это невозможно... Оно не должно...

Ее пальцы судорожно сжали хрустальный флакон с магией Лиры, и сосуд треснул, выпуская сине-золотые искры.

В тот же миг фантом — чернильная копия Каэла — резко повернул голову. Его форма, еще недавно текучая и непостоянная, вдруг обрела неожиданную плотность. Тень, из которой он был соткан, сгустилась до состояния жидкой стали, а в глазах — тех самых, что всегда были пустыми и бездушными — вспыхнул осмысленный огонь.

Он шагнул к Лире.

Настоящий Каэл, все еще стоявший в дверном проеме, внезапно выпрямился, его насмешливая улыбка исчезла.

— Остановись, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Ты не можешь...

Но фантом уже наклонился над Лирой. Его пальцы — теперь больше похожие на настоящие, с четкими суставами и ногтями — коснулись ее запястий. Серебряные наручники, еще мгновение назад светившиеся ослепительным синим, вдруг потускнели, а затем... рассыпались в пыль.

Лира вдохнула полной грудью, как будто впервые за долгие часы. Она попыталась подняться, но тело не слушалось — мышцы горели, в висках стучало, а между бедер все еще пульсировала странная, чужая теплота.

— Зачем... — прошептала она, глядя в глаза фантому.

Он не ответил. Вместо этого его пальцы скользнули по ее щеке, оставляя за собой влажный след — не чернильный, а прозрачный, как настоящие слезы.

Где-то в глубине раздался гул.

Сначала тихий, как отдаленный раскат грома, но с каждой секундой нараставший, пока стены не затряслись с такой силой, что с потолка посыпались камни.

Сера вскрикнула, когда один из них ударил ей по плечу, но тут же замолкла, уставившись в черную бездну самого большого озера. Поверхность жидкости — густой, как смола — вздымалась пузырями, а затем... начала подниматься.

Форма, вырисовывавшаяся в глубине, не имела ничего общего ни с демонами, ни с богами этого мира.

Она была другой.

Чужой.

Древней.

Первое, что показалось над поверхностью — это глаза.

Не пара, не десяток, а бесчисленное множество, вспыхивающих в темноте, как звезды в ночном небе. Каждый — разного размера, разного цвета, но все — с одинаковым выражением ненасытного голода.

Затем поднялись щупальца.

Не плоти и крови, а чего-то более тонкого, эфемерного — словно сплетенные из самой тьмы между мирами. Они извивались в воздухе, ощупывая пространство, и с каждым их движением реальность вокруг слегка искажалась, как отражение в треснувшем зеркале.

Лира почувствовала, как что-то внутри нее откликается на это появление.

Не страх.

Не ужас.

А... узнавание.

— Нет... — Сера отступила назад, ее лицо было бледным, как мел. — Это не должно было... Я не хотела...

Она повернулась к настоящему Каэлу, и в ее взгляде читалась мольба, но он лишь покачал головой, его глаза были холодны.

— Ты разбудила то, что должно было спать вечно, — произнес он мягко. — И теперь...

Его слова потонули в новом гуле, когда древнее существо наконец начало выбираться из озера.

А фантом тем временем обнял Лиру, прижимая ее к своей теперь уже почти реальной груди.

— Ты должна бежать, — прошептал он ей на ухо, и его голос звучал так, словно он сам не мог поверить в эти слова. — Пока есть время.

Но Лира уже знала — бежать было некуда.

Ибо то, что поднималось из чернильных вод, было не просто существом.

Оно было концом.

И началом.

И чем-то гораздо, гораздо более страшным.