«Пролог»

Каменные стены, мертвого, серого цвета. На некоторых местах виднелась въевшаяся кровь. Хотя было такое ощущение, будто кровью было залито всё пространство в котором я находилась. Запах гнили распространился по всему моему существу. Мысли переполнял страх. Едкий, ужасающий, безумный. Холодный воздух добавлял атмосфере гнетущий подтекст. И лишь одна маленькая душа, что таилась под сердцем не знала страха.

Один пинок. Второй. Третий. Душа внутри меня, не могла никак успокоится. Было невыносимо больно, от терзающей внутри меня плоти.

— Тише, тише... - шептала я обессилено, поглаживая огромный живот. Но упрямый малыш отказывался слушаться. Он всем своим существом кричал «Я живой, вот я!».

— Беременность тебя красит, дорогая, - эхом прошёлся мужской голос. Он был до боли ненавидим, и узнаваем. Чёртов азиат! Он осторожно зашёл в глухое помещение, опустившись на одно колено.

— Ты... - промолвила я, глядя на подонка. Он хмыкнул. Внутри всё сжалось в тугой узел. А ребёнок внутри меня, никак не унимался. Заметив это, чудовище в мужском облике почти дотронулось до моего живота. Я грубо отдёрнула его руку.

— Ну зачем ты так, дорогая? - нахально сказал он, поправляя свои очки. За этими стеклами, я увидела безумство. В самом страшном его обличие. Мой страх выдавали судорожные глотки, и шевелившийся живот.

— Вин, я прошу тебя, отпусти меня! Ты ведь понимаешь, что мой муж всё равно найдёт меня. И тогда, всей твоей империи Бао* (примеч. фамилия с перевода китайского - «жестокий») придёт конец, - твёрдо проговорила я, не отрывая с него взгляда.

— Детка, за что я тебя обожаю? Так это за твою прозорливость. Да, ты права. Когда сукин Коллинс найдёт тебя, то сможет сделать со мной непоправимое. Только вопрос в том, какой он тебя найдёт. Мертвой или живой? Хотя я не прочь умереть вместе. Прямо как в трагедии Шекспира, - его мерзкий смех эхом прошёлся в моей голове. Стало тошно. «Детка» - отозвалось у меня в мыслях. Хотелось заткнуть уши, чтобы не слушать весь тот бред, который нёс этот подонок.

— Пожалуйста, Вин... я прошу тебя, отпусти меня! Сколько тебе нужно?! - крикнула я, глядя на монстра. Он опустил второе колено, полностью не отрывая взгляд.

— Грейс, я бы мог простить тебе всё что угодно. Но не твоё предательство, - он неожиданно схватил моё лицо. Его холодные пальцы заставили меня дрожать изнутри. - Вот скажи мне, какого это спать с этим уродом?! Какого носить ребёнка, зная что сейчас его судьба в моих руках?! - кричал он без остановки.

— Нет Вин, умоляю! Прошу не отнимай жизнь у ещё не родившейся души! - рыдала я, хватая его ледяные пальцы. Ребёнок внутри меня кажется понял, что происходит, и перестал пинаться. Будто бы принял ту жестокую реальность, которая его окружала.

— А ты что со мной сделала? Разве я этого заслуживал, Грейс? За что ты так со мной? - голос грозного мужчины, неожиданно вздрогнул.

Я молчала. Не могла ничего сказать. В голове тут же всплыли обрезки прошлого.

* * *

Мелкие капли летнего дождя, согревали словно отблески солнца падающего на землю. Казалось тепло которое витает в воздухе, согревало даже самое холодное сердце.

Древнеримские мифы рассказывали любовную историю бога Юпитера и Данаи. Чтобы остаться незамеченным, Юпитер превратился в золотой дождь и очутился возле ног красавицы. Девушка влюбилась в дождь, разговаривая с ним о своих переживаниях. Однажды дождь превратился в пылкого Юпитера и предстал перед девушкой. Они страстно полюбили друг друга и заключили союз.

Вспоминая об этой легенде, на душе парня становилось тепло. Он сразу вспомнил о той, которая заставляла биться его сердце чуть быстрее обычного. Если бы была хотя бы малейшая возможность, стать тем кого она любит, он ни секунды не задумываясь стал бы им.

Только вот, реальность - это не книжка о легендах и мифологиях, где главный герой способен стать кем угодно, ради того чтобы покорить сердце героини.

Порой Вин задавался вопросом, почему именно Грейс? Вокруг него всегда было много красивых, и привлекательных девушек которые знают что и как нужно сделать. Но ни с одной из них, у него не случался такой пожар в душе, в мыслях, в сердце. Стоит ему только подумать о Грейс, и сразу становится тяжело дышать, от того что она не рядом.

Сначала он пытался притупить в себе эти глупые чувства, ссылаясь на то что это временное увлечение. Вот переспит с ней, и сразу же всё пройдет. Но время шло, а чувства никак не проходили. Скорее наоборот, возрастали с ещё большими объемом.

«Хотел бы я стать тем, кого ты любишь, Чьё имя шепчешь, засыпая в тишине, Чью руку ты в толпе ищешь, не думая, Кому бежишь — и даже не во сне.

Хотел бы быть улыбкой на рассвете, Что губы твои тронет невзначай, Тем взглядом, что ты прячешь от планеты, Но не от сердца — лишь ему — случай.

Хотел бы быть не тенью за спиною, А светом, что не режет, а ведёт. Быть домом, где не боль, а только зноем Любви твоей горит и не умрёт.

Но я — лишь тот, кто молча наблюдает, Как ты смеёшься, глядя не на мне. Ты жизнь живёшь, и даже не гадаешь, Чьё имя вдыхаю я во сне.»

Это он. Его стихи это и есть он. Его чувства, мысли, желания, мечты, страхи, всё было лишь в простых словах-стихах. Которые она никогда не прочтёт, и не поймёт. И поделом ему.

* * *

Вин отошёл от меня, смотря куда-то вдаль. Будто пытаясь собраться с мыслями, он глядел в глухую стену. Меня охватил страх за Нейтана. Он наверняка ищет меня, и место себе не находит. Идиотка! Ты же во всём виновата! Внутренний голос проклинал меня всеми возможными словами.

— Думаешь он тебя когда-нибудь любил тебя? По-настоящему, - нарушил тишину Вин, всё также смотря в стену. Я молчала, боясь вымолвить что-то. Это его «по-настоящему» было таким жутким, и одновременно до боли жалким.

Ну же, Нейтан Коллинс! Где ты?! Всеми своими внутренними силами, я пыталась послать ему сигнал о помощи. Знаю что глупо, но моя любовь будет жить вместе с моей верой. И никто не посмеет забрать у меня этого.

— Молчишь? Правильно. Молчи, - Вин молча вышел из этого помещения, громко захлопнув за собой бетонную дверь.

Я буквально подскочила на ноги, совсем позабыв о тяжести в животе. Острая боль кольнула низ. Я вскрикнула, но до двери дошла. Пытаясь её открыть, мои внутренние силы иссякали. Бетонная дверь стояла, как молчаливый страж, навеки впаянный в каменные стены. Словно выросшая из самой скалы, она не имела ни ручки, ни намёка на замочную скважину - только холодная, серая поверхность, покрытая шрамами времени.

Она не открывалась не потому, что была заперта, а потому что никогда не предназначалась для движения. Её молчание было глухим, упрямым, почти враждебным, как будто за ней скрывался не проход, а тайна, которую мир забыл... или захотел забыть.

И чем дольше смотришь на неё, тем больше кажется, она не просто преграда, она — приговор.

Мой приговор.

.