57-59

Глава 57. СТЭ. Вынужденное познание. Часть 7

У Гарри была надежда, что он достиг слияния со своей загадочной тёмной стороной и теперь сможет пользоваться всеми её преимуществами, избавившись от её недостатков, что он когда угодно сможет призывать кристальную ясность мысли и сильную волю без необходимости впадать в холодную ярость.

В очередной раз он переоценил свои достижения. Да, что-то произошло, но загадочная тёмная сторона по-прежнему существовала отдельно, а у руля стояла его обычная личность. И даже несмотря на то, что Гарри неплохо подлатал изъян своей тёмной стороны — её страх смерти, — он всё же опасался погружаться в своё тёмное «я», находясь посреди Азкабана без какой-либо защиты от дементоров. Не стоило до такой степени искушать судьбу.

Это было весьма прискорбно, потому что прямо сейчас он бы с радостью поделился местом у руля.

Положение усугублялось тем, что он не мог прислониться к стене, разрыдаться или хотя бы устало вздохнуть. «Дорогая Белла» наблюдала за ним, а эти действия не вписывались в образ Тёмного Лорда.

— Мой лорд... — напряжённо сказала Беллатриса. — Дементоры... они приближаются... Я чувствую их, мой лорд...

— Спасибо, Белла, — ответил бесстрастный голос. — Я уже знаю.

Когда Гарри снял Дар Смерти, его способность чувствовать раны мира притупилась, однако он всё же ощущал, как возрастает тяга пустоты. Сначала он ошибочно посчитал это следствием того, что они спускаются вниз. Но, когда ступеньки кончились, и они двинулись по очередному коридору, тяга продолжила нарастать с той же скоростью. Затем убывать, когда дементоры отдалились, двигаясь по спирали лестниц и коридоров, затем опять нарастать... Дементоры в Азкабане, и они идут за ним. Это очевидно. Гарри, может, и научился сопротивляться их воздействию, но сейчас он не был спрятан.

Новая задача, — сообщил Гарри своему мозгу. — Найти способ борьбы с дементорами, который не требует использования патронуса. Или найти ещё один способ спрятаться от дементоров, помимо Мантии невидимости...

Я — пас, — заявил мозг. — Найди себе какую-нибудь другую вычислительную субстанцию, и пусть она решает твои задачи с безумным количеством условий.

Я серьёзно, — подумал Гарри.

Я тоже, — ответил мозг.— Вызови своего патронуса и подожди, пока тебя найдут авроры. Включи здравый смысл. Всё кончено.

Сдавайся...

Одновременно с этой мыслью ощущение засасывающей пустоты стало сильнее. Гарри осознал, что происходит, и ещё усерднее сконцентрировался на звёздах, не давая разуму впадать в отчаяние...

Знаешь, — заметила его логическая сторона, — если ты запретишь все негативные мысли, чтобы уберечь разум от влияния дементоров, это тоже будет когнитивным искажением. Как ты тогда узнаешь, не пришло ли уже время сдаться?

Снизу донёсся отчаянный, рыдающий крик, в котором слились слова «нет» и «прочь». Узники знали, они чувствовали.

Дементоры приближались.

— Мой лорд, вы... вы не должны рисковать собой ради меня... возьмите свою мантию...

— Молчи, дура, — со злостью прошипел голос. — Когда я решу пожертвовать тобой, я тебе скажу.

Знаешь, в её предложении есть смысл, — сказал слизеринец. — Ты не должен рисковать собой ради неё, ценность её жизни не идёт ни в какое сравнение с твоей.

На мгновенье Гарри задумался, не пожертвовать ли Беллатрисой, чтобы спасти себя...

И сразу же оранжевый свет газовых светильников словно бы потускнел, а кончики пальцев занемели от подступающего холода. И он понял, что сама мысль отдать Беллатрису теням Смерти опять сделает его уязвимым. Решившись на это, он может в тот же миг утратить способность вызывать патронуса, ибо таким образом предаст убеждения, которые служили ему защитой.

Гарри пришло на ум, что, даже если он потеряет способность вызывать патронуса, он сможет забрать Мантию у Беллатрисы. И ему пришлось с усилием сосредоточиться на своём решении не делать этого, выбрасывая подобный вариант из списка возможных, просто чтобы устоять на ногах — водоворот пустоты вокруг него крутился уже в полную силу. Теперь крики доносились сверху, а крики снизу затихли.

Это просто смешно, — сказала его логическая сторона. — Рациональные агенты не должны накладывать подобные ограничения на мыслительный процесс, во всех теоремах предполагается, что твои мысли могут влиять на реальность только через твои действия, поэтому ты волен выбирать оптимальный алгоритм, не беспокоясь о том, как твои мысли взаимодействуют с дементорами...

...

Крайне дурацкая идея, — заявил гриффиндорец. — Даже я считаю её дурацкой, а ведь я гриффиндорская часть тебя. Нет, серьёзно, ты же не собираешься просто стоять здесь и...

* * *

— Местоположение установлено! — выкрикнула Ора, триумфально подняв магическое зеркало. — Дементор во внутреннем дворе указал на седьмой уровень спирали В, они там!

Авроры выжидательно смотрели на Амелию.

— Нет, — ровным голосом ответила она на невысказанный вопрос. — Там один из них. Дементоры всё ещё не могут найти Беллатрису Блэк, поэтому мы не помчимся вниз и не позволим ей выскользнуть, воспользовавшись суматохой, и мы не будем дробить наши силы, потому что мелкие группы легче застать врасплох. Пока мы действуем, соблюдая меры предосторожности, мы не проиграем. Передайте Скримджеру и Шеклботу, чтобы продолжали последовательно проверять уровень за уровнем, как раньше...

Старый волшебник уже устремился вперёд. На этот раз Амелия не удосужилась даже выругаться ему вслед. Их старательно воздвигнутые щиты опять расступились перед ним, словно вода, и с лёгкой рябью сомкнулись за его спиной.

* * *

Гарри ждал в начале коридора у самых ступеней, ведущих наверх. Беллатриса и змея были за ним, укрытые Даром Смерти, истинным хозяином которого он стал. Гарри знал, хотя и не мог видеть, что измождённая ведьма сидит на ступеньках, откинувшись назад, поскольку он отменил заклинание левитации. Ему могли понадобиться все его способности, все его силы.

Взгляд Гарри был прикован к дальнему концу коридора, где ступени уходили вниз. Свет в коридоре потускнел, и температура понизилась уже по-настоящему, а не в воображении Гарри. Страх захлёстывал его, как морские волны под ураганным ветром, пустота яростно пыталась засосать его в приближающиеся чёрные дыры.

На ступенях в дальнем конце коридора появились скользящие сквозь умирающий воздух сгустки пустоты, воплощённое ничто, раны мира.

И Гарри ожидал, что они остановятся.

Сосредоточившись и изо всех сил напрягая волю, Гарри ожидал, что они остановятся.

Предчувствовал их остановку.

Верил, что они остановятся.

...ну, во всяком случае таков был план...

Гарри подавил закравшуюся опасную мысль и ожидал, что дементоры замрут на месте. Сами по себе они не разумны, они лишь раны мира, их образ и поведение заимствуются из ожиданий других. Люди могут вести с ними дела, предлагать жертвы в обмен на их сотрудничество только потому, что верят, что дементоры будут торговаться. Поэтому, если Гарри достаточно сильно поверит, что они развернутся и уйдут, они развернутся и уйдут.

Но раны мира по-прежнему приближались, волны страха казались уже почти осязаемыми, пустота разрушала материю и разум, дух и вещество. Можно было заметить, как металл тускнел там, где проходили дыры в мироздании.

Сзади, со стороны Беллатрисы, послышался негромкий звук. Но она не произнесла ни слова, ибо ей было приказано хранить молчание.

Не думай о них как о существах, думай о них как о психовосприимчивых объектах, ими можно управлять, нужно только контролировать себя...

Беда была в том, что он не мог контролировать себя настолько легко, не мог усилием воли заставить себя поверить, что синее — это зелёное. Не мог подавить все мысли о том, как нерационально заставлять себя верить во что-то. Как невозможно обмануть себя и поверить в фокус, зная, как он делается. Навык избегать самообмана, который Гарри старательно у себя развивал, отказывался отключаться, и не важно, насколько он был вреден в этом уникальном, особом случае...

Тени Смерти прошли коридор до половины. Гарри вскинул открытую ладонь и твёрдо и уверенно скомандовал:

— Стоять.

Тени Смерти остановились.

Позади Гарри судорожно ахнула Беллатриса. Этот звук словно вырвали у неё клещами.

Гарри жестом дал ей заранее условленный сигнал: Повтори слова дементоров, которые ты слышишь.

— Они говорят, — голос Беллатрисы дрожал, — они говорят: «Беллатриса Блэк обещана нам. Скажи, где она прячется, и мы тебя пощадим».

— Беллатриса? — Гарри заставил свой голос звучать насмешливо. — Она недавно сбежала.

Секундой позже Гарри понял, что нужно было сказать, что Беллатриса у авроров на верхних уровнях, это вызвало бы больше неразберихи...

Нет, неверно думать, что дементоров можно обмануть, они всего лишь объекты, ими можно управлять лишь ожиданиями...

— Они говорят, — хрипло сказала Беллатриса, — они говорят, что знают, что это ложь.

Сгустки пустоты опять двинулись вперёд.

Её ожидания сильнее моих, она неумышленно управляет ими...

— Не сопротивляйся, — приказал Гарри, направляя палочку себе за спину.

— Я, я люблю вас, прощайте, мой лорд...

— Сомниум.

Как ни странно, это помогло. Эти ужасные слова и понимание ошибки Беллатрисы напомнили Гарри, за что он сражается.

— Стоять, — опять скомандовал Гарри. Беллатриса спит, теперь только его воля, точнее, его ожидания должны управлять этими сферами аннигиляции...

Но они продолжали скользить вперёд, и Гарри не мог отделаться от мысли, что предыдущий опыт подорвал его уверенность, и это означает, что он не в состоянии остановить их. И когда он понял, о чём думает, то засомневался ещё сильнее — ему нужно было больше времени, чтобы приготовиться, на самом деле ему следовало сначала попрактиковаться с одним дементором в клетке...

Между Гарри и тенями Смерти оставалась лишь четверть коридора. Ветер пустоты уже был столь силён, что Гарри чувствовал, как начинает трещать его защита.

Мелькнула мысль, что, возможно, он ошибается. Возможно, у дементоров есть собственные желания и способность к планированию. Или, быть может, они управляются ожиданиями всех людей, а не только ближайшего к ним человека. В любом случае...

Гарри поднял палочку в начальную позицию для заклинания Патронуса и заговорил:

— Один из вас отправился в Хогвартс и не вернулся. Он больше не существует. Та Смерть мертва.

Дементоры замерли. Дюжина ран мира застыла неподвижно. Пустота завывала вокруг них смертоносным ветром небытия.

— Уходите и не рассказывайте об этом никому, жалкие тени, или я уничтожу и вас.

Гарри сместил пальцы в начальную позицию для заклинания Патронуса. Перед его мысленным взором среди звёзд сияла Земля, яркая синева морей на дневной стороне отражала солнечный свет, на ночной стороне мерцали огоньки городов. Гарри не блефовал, не пытался обмануть свои мысли. Тени Смерти или пойдут вперёд, и тогда он их уничтожит, или уйдут. Он был готов к обоим исходам...

И сгустки пустоты отступили так же плавно, как и пришли. Ветер пустоты стихал с каждым пройденным ими метром. Тени Смерти проскользили через весь коридор к ступеням вниз и исчезли из виду.

Действительно ли они обладали собственным псевдоинтеллектом, или Гарри наконец преуспел в ожидании, что они уйдут... что ж, Гарри этого не знал.

И всё же они ушли.

Гарри присел на ступеньку рядом с бесчувственным телом Беллатрисы и откинулся назад, как и она. Он закрыл глаза на пару секунд, только на пару секунд, он не сошёл с ума, чтобы спать в Азкабане, но ему была необходима короткая передышка. Гарри надеялся, что авроры по-прежнему медленно спускаются вниз, поэтому жалкие пять минут отдыха совсем не повредят. Гарри старался мыслить жизнерадостно, в позитивном ключе, например, «Ха, я всего лишь устроил себе приятный отдых для восстановления сил», а не, «Ох, я совсем свалился от эмоциональной и физической усталости». Ведь дементоры ушли ещё не слишком далеко.

И кстати, — объявил Гарри своему мозгу, — ты уволен.

* * *

— Я нашёл его! — крикнул старый волшебник.

Кого? — подумала Амелия, поворачиваясь, и увидела вернувшегося Дамблдора, который нёс на руках...

...хватило одного взгляда, чтобы узнать человека, которого она уже не надеялась увидеть...

...мужчину в красной мантии с многочисленными дырами, подпалинами и пятнами от засохшей крови. Он словно побывал на небольшой войне.

Глаза мужчины были открыты, он жевал плитку шоколада, зажатую в его живой руке.

Бари Однорукий был жив.

Раздались радостные крики, авроры опустили палочки, некоторые бросились навстречу.

— Не расслабляться! — рявкнула Амелия. — Проверьте обоих на Оборотное... Обыщите Бари, нет ли на нём маленьких анимагов или ловушек...

* * *

— Иннервейт. Вингардиум Левиоса.

Пауза. Гарри не мог видеть, но он почувствовал, как невидимая женщина поднялась на ноги и огляделась вокруг.

— Я... жива?..

У Гарри был соблазн ответить «нет», просто чтобы посмотреть на её реакцию. Вместо этого он прошипел:

— Не задавай глупых вопросов.

— Что случилось? — шёпотом спросила Беллатриса.

И Темный Лорд рассмеялся высоким безумным смехом и сказал:

— Я напугал дементоров, моя дорогая Белла.

Пауза.

Гарри захотелось увидеть лицо Беллатрисы, чтобы убедиться — не сказал ли он что-нибудь не то.

Спустя несколько секунд послышался дрожащий голос:

— Возможно ли, мой лорд, что в новом обличье вы начали заботиться обо мне...

— Нет, — перебил Гарри ледяным голосом. Он отвернулся (хотя палочка по-прежнему была направлена на неё) и двинулся вперёд. — И остерегись впредь оскорблять меня, иначе я брошу тебя здесь, без разницы, есть от тебя польза или нет. Следуй за мной или оставайся. У меня ещё много дел.

Гарри шёл, не прислушиваясь к звукам дыхания сзади. Он знал, что Беллатриса идёт за ним.

...потому что самое последнее, самое распоследнее, во что этой женщине нужно верить, когда целитель-психиатр начнёт депрограммировать её, — это что Тёмный Лорд когда-нибудь ответит на её любовь.

* * *

Старый волшебник задумчиво поглаживал свою серебристую бороду, наблюдая, как двое крепких авроров выносят Бари из комнаты.

— Вы что-нибудь понимаете, Амелия?

— Нет, — коротко ответила она. Амелия подозревала какую-то ловушку, которую они пока не способны были понять. Поэтому аврора Бари будут держать отдельно от основного отряда и под охраной.

— Быть может, — медленно произнёс старый волшебник, — тот из них, кто умеет вызывать патронуса, больше, чем просто заложник? Возможно, его втянули в это обманом? Как бы то ни было, они оставили вашему аврору жизнь. Давайте постараемся не использовать смертоносные проклятия первыми...

— Понятно, — внезапно осознала старая ведьма, — на это они и рассчитывают. Им ничего не стоило стереть ему память и оставить в живых, чтобы заставить нас колебаться...

Амелия решительно кивнула и обратилась к своим людям:

— Мы продолжаем без изменений.

Старый волшебник вздохнул.

— Никаких новостей от дементоров?

— Если я скажу, — резко спросила Амелия, — вы снова убежите?

— Вам это ничего не стоит, Амелия, — тихо сказал старый волшебник, — а кому-то из ваших людей может спасти жизнь.

Ничего, кроме шанса на месть...

Но это было не важно по сравнению с остальным, потому что назойливый старый волшебник часто оказывался в итоге прав. Именно это в нём так сильно и раздражало.

— Дементоры перестали отвечать на вопросы о том другом человеке, которого они видели, — сообщила Амелия. — И не говорят ни где его видели, ни почему отказываются отвечать.

Дамблдор посмотрел на ослепительного серебряного феникса на своём плече — его сияние освещало весь коридор — но получил в ответ лишь отрицательное покачивание головой.

— Я тоже не могу их обнаружить, — ответил он. Затем пожал плечами. — Думаю, мне стоит пройти всю спираль сверху донизу и посмотреть, не найдётся ли что-нибудь. Как вы считаете?

Амелия приказала бы ему не ходить, если бы думала, что это что-то изменит.

— Альбус, — сказала она ему уже в спину, — даже вы можете попасть в засаду.

— Чепуха, моя дорогая, — радостно откликнулся старый волшебник, отмахнувшись своей пятнадцатидюймовой палочкой из неопознаваемого тёмно-серого дерева. — Я непобедим.

Повисла тишина.

(— Он же не мог вправду это сказать... — прошептала самая младшая из присутствующих авроров, юная леди из последнего набора по имени Ноэль Карри, старшей в её тройке, аврору Брукс. — Правда?)

(— Ему можно, — прошептала в ответ Изабель, — он Дамблдор, даже Судьба уже не воспринимает его всерьёз.)

— И именно поэтому, — устало заявила Амелия младшим аврорам, — мы зовём его только в тех случаях, когда абсолютно уверены, что другого выхода нет.

* * *

Укрывшись с головой одеялом и не шевелясь, Гарри лежал на твёрдой скамье, которая служила кроватью в выбранной им камере. Он ждал, когда страх вернётся. Приближался патронус, причём очень сильный. Беллатриса была укрыта Даром Смерти, и простыми заклинаниями её обнаружить было нельзя, но Гарри не знал, какими методами авроры могут обнаружить его, и не осмеливался выдать своё невежество, спросив об этом Беллатрису. Поэтому Гарри лежал на твёрдой скамье в запертой камере, в запертом блоке, в полной темноте, укрывшись с головой тонким одеялом, и надеялся, что кто бы там снаружи ни был, он не будет заглядывать внутрь или хотя бы не будет пристально вглядываться...

Здесь Гарри ни на что не мог повлиять, эта часть его судьбы полностью управлялась скрытыми переменными. И его внимание почти целиком было поглощено идущей трансфигурацией.

В тишине Гарри услышал приближающиеся быстрые шаги. На мгновение шаги стихли перед его дверью, а затем...

...послышались снова.

Вскоре вернулся страх.

Гарри не позволил себе ни перевести дух, ни поддаться вернувшемуся страху. Он удерживал в голове идею магловского устройства, которое было значительно больше, чем автомобильный аккумулятор, и медленно совмещал эту идею с материей ледяного куба (который Гарри получил, заморозив с помощью Фригидейро воду из бутылки в своём кошеле). Не следует трансфигурировать то, что будет сжигаться, но, поскольку исходным веществом была вода, и Гарри использовал Пузыреголовое заклинание, он мог надеяться, что никто в результате не заболеет.

Теперь всё упиралось в вопрос, успеет ли Гарри закончить эту трансфигурацию и затем ещё одну частичную трансфигурацию до того, как авроры начнут тщательную проверку этого блока...

* * *

Когда старый волшебник вернулся с пустыми руками, даже Амелию начало грызть беспокойство. Команды авроров уже прошли третью часть спиралей, двигаясь синхронно, чтобы никто не мог проскочить между ними, пробив потолок. Но до сих пор никого не нашли.

— Могу ли я поинтересоваться, что вы там делали? — произнесла Амелия, с трудом удерживаясь, чтобы не съязвить.

— Сначала просто прошёл сверху вниз, — сказал волшебник, нахмурившись. Морщины на его лице проступили сильнее обычного. — Я осмотрел камеру Беллатрисы и нашёл там мёртвую куклу. Думаю, предполагалось, что побег останется незамеченным. Ещё что-то спрятано в углу под клочком ткани, пусть ваши авроры проверят. На обратном пути я заглянул в каждую камеру. Никаких разнаваждённых, только заключённые...

Его прервал крик красно-золотого феникса, от которого все авроры вздрогнули. В крике было осуждение такой силы, что Амелия едва удержалась, чтобы не выбежать вон из коридора.

— ...в довольно печальном состоянии, — тихо закончил Дамблдор. Глаза под очками-полумесяцами на миг стали холоднее льда. — Кто-нибудь из вас скажет, что это — последствие их действий?

— Я не... — начала Амелия.

— Знаю, — согласился старый волшебник. — Простите меня, Амелия.

Он вздохнул.

— Я заметил остатки магии у некоторых из недавно поступивших заключённых, но не ощутил несъеденной силы. У сильнейшего из них магии осталось не больше, чем у первокурсника. Фоукс много раз кричал от горя, но ни разу с вызовом. Похоже, вам придётся продолжить поиск, потому что от моего беглого взгляда им удалось неплохо спрятаться.

* * *

Закончив с первой трансфигурацией, Гарри сел, откинул одеяло, которым укрывался, сказал «Люмос», глянул на часы и был потрясён, увидев, что пролетело полтора часа. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то открыл и снова закрыл дверь, понять было невозможно — Гарри, естественно, не высовывался из-под одеяла.

— Мой лорд?.. — послышался тихий и неуверенный шёпот Беллатрисы.

— Можешь говорить, — разрешил Гарри. Он велел ей молчать, пока он работает.

— Это Дамблдор заглядывал сюда.

Пауза.

— Занятно, — нейтрально ответил Гарри. Хорошо, что он узнал об этом только сейчас. Похоже, Гарри был на волосок от провала.

Гарри шепнул слово своему кошелю и начал вытягивать магический предмет, который он собирался прикрепить к результату своего часового труда. Вытащив предмет, Гарри шепнул второе слово, и из кошеля появилась туба с монтажным клеем. Перед его использованием Гарри применил Пузыреголовое заклинание на себя и Беллатрису, а та — на змею. Так пары клея в закрытой камере им не повредят.

Когда клей начал застывать, соединяя технологию и магию, Гарри положил устройство на кровать и сел на пол, концентрируя магические силы и волю для следующей трансфигурации.

— Мой лорд... — неуверенно начала Беллатриса.

— Да? — откликнулся бесстрастный голос.

— Что за устройство вы сделали?

Гарри быстро оценил ситуацию. Похоже, у него появилась хорошая возможность сверить свои планы с Беллатрисой, притворяясь, будто он задаёт ей наводящие вопросы.

— Как ты думаешь, дорогая Белла, — непринуждённо начал Гарри, — насколько сложно сильному волшебнику прорезать стены Азкабана?

После паузы Беллатриса с недоумением в голосе медленно произнесла:

— Совсем несложно, мой лорд?..

— Именно, — раздался бесстрастный высокий голос её повелителя. — Предположим, кто-то так и сделает, а затем вылетит в дыру на метле, наберёт высоту и умчится прочь. Выходит, освободить узника из Азкабана совсем просто?

— Но мой лорд... — сказала Белла. — Тогда авроры... У них есть свои мётлы, мой лорд, и быстрые...

Как он и предполагал. Тёмный Лорд спокойно ответил очередной сократовской репликой. Беллатриса задала ещё один вопрос, которого Гарри не ожидал, но его встречный вопрос показал, что в итоге беспокоиться не о чем. На последний вопрос Беллатрисы Тёмный Лорд лишь улыбнулся и сказал, что ему пора вернуться к работе.

Затем Гарри поднялся с пола камеры, подошёл к дальней стене и прикоснулся палочкой к твёрдой поверхности стены Азкабана — сплошному металлу, отделявшему их от внутреннего двора и ямы с дементорами.

И начал частичную трансфигурацию.

Гарри надеялся, что на эту трансфигурацию времени понадобится меньше. Он практиковался в своей уникальной магии долгие часы, и она стала для него привычной, лишь чуть более сложной, чем обычная трансфигурация. Изменяемая часть была невелика по объему — широкая, длинная, но очень тонкая. По прикидкам Гарри, учитывая идеальную гладкость поверхностей, должно было хватить и половины миллиметра.

Своё трансфигурированное техническое устройство и приклеенный к нему магический предмет Гарри оставил сохнуть на длинной скамье, служившей узникам кроватью. На магловском артефакте мерцали крохотные золотые буквы. Гарри не собирался там ничего писать, но эта фраза постоянно вертелась у него в голове в процессе трансфигурации и потому стала её частью.

Существовало множество различных изречений, которые Гарри мог бы произнести перед запуском этого выдающегося триумфа технической мысли. Любое из них, в том или ином смысле, подошло бы. Множество изречений, которые Гарри мог бы сказать и сказал бы, если бы рядом не было Беллатрисы.

Но одно из этих изречений Гарри мог произнести только сейчас, потому что, скорее всего, другой такой возможности у него уже не будет. (Или хотя бы подумать, если уж не произнести.) Сам фильм он не смотрел, но видел трейлер, фраза из которого застряла у него в голове.

Крохотные золотые буквы на магловском устройстве сложились в надпись:

Ладно, примитивные болваны, слушайте сюда!

* * *

От автора:

Трейлер фильма «Армия Тьмы», очень похожий на тот, что видел Гарри, можно найти на YouTube по ссылке <

Слова, которые вспомнил Гарри, произносит человек из нашего времени в адрес слушателей из Средних веков:

«Ладно, примитивные болваны, слушайте сюда! Вы это видите? Это... моя гром-палка!» (Воригинале: «All right you primitive screwheads! Listen up! You see this? This... is my boomstick!» — Прим. перев.)

Глава опубликована: 07.09.2012Глава 58. СТЭ. Вынужденное познание. Часть 8

Мальчик стоял в полной темноте, касаясь палочкой стены камеры. Он использовал магию, которую помимо него считали возможной всего три человека в мире и которой никто кроме него не владел.

Чтобы пробить стену, могущественному волшебнику хватило бы жеста и слова. У обычного взрослого мага это заняло бы несколько минут, после чего ему пришлось бы восстанавливать силы.

Но первокурснику Хогвартса для достижения той же цели нужно действовать эффективно.

По счастливой случайности — ну, не по случайности, случай здесь вообще ни при чём — Гарри сознательно тратил каждый день по дополнительному часу на трансфигурацию и превзошёл в этом предмете даже Гермиону. Благодаря регулярным упражнениям в частичной трансфигурации его разум теперь воспринимал истинное устройство вселенной как нечто само собой разумеющееся. Поэтому сейчас ему требовалось лишь небольшое усилие, чтобы держать в уме её вневременную квантовую природу, одновременно чётко разделяя понятия идеи и материи.

Проблема заключалась в том, что это стало слишком обыденно...

...и теперь он мог одновременно размышлять о чём-нибудь ещё.

Каким-то образом его разум избегал этой темы, уходил от столкновения с очевидным, пока до самого действия не остались считанные минуты.

То, что Гарри собирался сделать...

...было опасно.

На самом деле опасно.

Опасно на уровне кое-кто-может-вообще-совсем-убиться.

Встретиться с двенадцатью дементорами, не используя чары Патронуса, было страшно, и только. Гарри в любое время мог вызвать патронуса, и он бы вызвал его, как только почувствовал бы опасность того, что не сможет этого сделать, что его сопротивление ослабевает. И даже если бы это не сработало... даже тогда, если только дементорам не приказали раздавать Поцелуи всем, кого они найдут, провал не стал бы смертелен.

Сейчас всё иначе.

Трансфигурированное магловское устройство может взорваться и убить их.

Слияние технологии и магии может повести себя непредсказуемо и убить их.

Авроры могут случайно попасть в него.

Это было, ну...

Всерьёз опасно.

Гарри вдруг осознал, что убеждает себя в безопасности предстоящего действия.

Конечно, всё может сработать, но...

Но, даже не учитывая, что рационалистам в принципе нельзя себя в чём-либо убеждать, Гарри знал: он не сможет убедить себя в том, что вероятность смертельного исхода меньше двадцати процентов.

Проиграй, — сказал пуффендуец.

Проиграй, — откликнулся эхом голос профессора Квиррелла.

Проиграй, — сказали хором воображаемые Гермиона, и профессор МакГонагалл, и профессор Флитвик, и Невилл Лонгботтом, и, кажется, все, кого Гарри знал, за исключением Фреда и Джорджа, которые бы не раздумывали и секунды.

Ему следует найти Дамблдора и сдаться. Ему определённо, совершенно точно следует найти Дамблдора и сдаться, это единственный разумный выход из сложившейся ситуации.

И если бы Гарри был один, если бы только его жизнь стояла на кону, он так и сделал бы. Наверняка.

Мысли, из-за которых Гарри едва не утратил контроль над идущей частичной трансфигурацией, которые угрожали открыть его воздействию дементоров...

...были о профессоре Квиррелле, который до сих пор в облике змеи пребывал без сознания.

Если профессор Квиррелл попадёт в Азкабан за своё участие в побеге, он погибнет. Скорее всего, он не продержится и недели. Он слишком уязвим.

Всё просто.

Если Гарри сейчас проиграет...

...он проиграет профессора Квиррелла.

Но ведь он, скорее всего, злодей, — тихо промолвила его пуффендуйская часть. — Ты это учитываешь?

Это не то решение, которое Гарри мог принять осознанно. Нет. Проигрывать можно баллы в Хогвартсе, но не людей.

Если ты считаешь свою жизнь настолько ценной, что не хочешь попробовать защитить всех узников Азкабана с вероятностью погибнуть в восемьдесят процентов, — заметила слизеринская часть, — то ты никак не можешь оправдать двадцатипроцентный риск жизнью ради спасения Беллатрисы и профессора Квиррелла. Математическое противоречие, ты не сможешь назначить обоим исходам непротиворечивые значения полезности.

Его логическая сторона присудила победу в споре слизеринцу.

Гарри продолжал удерживать идею объекта в голове и продолжал выполнять трансфигурацию. Он сможет отказаться от своего плана и после того как закончит. Он не хотел, чтобы усилия были потрачены напрасно.

А потом к Гарри внезапно пришла мысль, от которой стало трудно продолжать трансфигурацию и поддерживать защиту от дементоров.

А если портал забросит меня не туда, куда обещал профессор Квиррелл?

Если задуматься, то этот вопрос напрашивается сам собой.

Даже если планируемый побег пройдёт как по нотам, если магловское устройство заработает и не взорвётся, и его соединение с магическим предметом не приведёт к чему-нибудь нехорошему, если все авроры промахнутся, даже если Гарри удастся отлететь на достаточно большое расстояние для активации портала...

...целителя-психиатра в конце пути может и не оказаться.

Информацию о целителе Гарри принял, ещё когда доверял профессору Квирреллу, а потом забыл оценить её заново.

Нельзя так рисковать, — сказал пуффендуец, — это просто глупо.

Казалось, температура в камере резко упала. Сопротивляться дементорам стало гораздо труднее, но Гарри продолжал трансфигурацию.

Я не могу проиграть профессора Квиррелла.

Но он хотел убить полицейского, — настаивал пуффендуец, — ты потерял его ещё тогда. Беллатриса наверняка именно та, за кого её все принимают. Забери Мантию, найди Дамблдора и скажи ему, что тебя обманули.

Нет! — в отчаянии подумал Гарри, — мне нужно сначала поговорить с профессором Квирреллом, должно быть объяснение! Я не знаю, может, он был слишком далеко от патронуса, и дементоры дотянулись до него... Я не понимаю, его поступок не вписывается ни в одну из гипотез... Я не могу просто...

Гарри прервал логическую цепочку мыслей, пока она окончательно не разрушила его сопротивление страху. Потому что думать о скармливании профессора Квиррелла дементорам и при этом противостоять Смерти было совершенно невозможно.

Твои рассуждения искусственно искажены, — спокойно заметила его логическая часть, — найди способ устранить искажения.

Хорошо, давайте придумаем альтернативные варианты, — подумал Гарри. — Мы сейчас не выбираем, не оцениваем и точно не делаем резких движений... Просто размышляем, как я ещё могу действовать, кроме как по первоначальному плану.

И Гарри продолжил вырезать дыру в стене. Он применял частичную трансфигурацию к тонкостенному металлическому цилиндру двух метров в диаметре, толщиной в полмиллиметра и глубиной во всю стену. Эти полмиллиметра металла он превращал в моторное масло. Масло — жидкость, а в жидкости трансфигурировать нельзя, потому что они могут испаряться, но Гарри, Беллатриса и змея были защищены пузыреголовыми заклинаниями. И он сразу же отменит трансфигурацию...

...когда вырезанный и смазанный кусок металла упадёт на пол камеры. Гарри вырезал его под наклоном, чтобы он соскользнул под действием силы тяжести, как только трансфигурация закончится.

Если они с Беллатрисой не вылетят на метле сквозь получившуюся дыру...

Мозг предложил Гарри попробовать трансфигурировать заглушки на торцах дыры, оставив при этом полость, где могли бы спрятаться Беллатриса и профессор Квиррелл. Сам Гарри оставит им Мантию и пойдёт сдаваться, но профессор Квиррелл со временем очнётся, и они с Беллатрисой могут попытаться придумать, как выбраться из Азкабана самостоятельно.

Во-первых, это дурацкая идея. Во-вторых, в камере останется здоровенный кусок металла, который всё выдаст.

А потом мозг Гарри заметил очевидное.

Пусть Беллатриса и профессор Квиррелл воспользуются задуманным тобой планом. А ты — останешься и сдашься.

На кону стоят только жизни Беллатрисы и профессора Квиррелла.

Рискнув, они могут лишь выиграть и ничего не теряют.

И нет причин, разумных причин, по которым Гарри должен лететь с ними.

С этой мыслью на Гарри снизошло спокойствие. Холод и тьма, маячившие на краю его сознания, отступили. Да, вот он — творческий нестандартный ход, третий вариант, который он не заметил сразу. Надо было догадаться, что у него больше двух вариантов. Если Гарри сдастся, ему не обязательно сдавать ещё и профессора с Беллатрисой. Если Беллатриса и профессор Квиррелл воспользуются рискованным способом бегства, Гарри не обязательно бежать с ними.

И если попросить Беллатрису стереть ему память, то Гарри даже не придётся притворяться, что его обманули. Все, включая самого Гарри, будут думать, что его похитили. Конечно, ему не найти благовидного предлога, под которым Тёмный Лорд мог бы попросить Беллатрису это сделать, но он просто улыбнётся и скажет, что ей это не дозволено знать, вот и всё...

* * *

Её отряду, как и двум другим, оставалось пройти лишь последнюю четверть спирали. Амелия была уверена, что преступники прячутся на втором этаже снизу, но всё равно нервничала. Часть её жалела, что Дамблдор не догадался проверить этот этаж тщательнее, а другая часть этому радовалась.

И тут до них донёсся звук. Слабое «дзинь». Как если бы какой-то очень громкий звук раздался, например, на втором этаже снизу.

Не успев себя остановить, Амелия машинально бросила взгляд на Дамблдора.

Старый волшебник пожал плечами и одарил её едва заметной улыбкой:

— Раз уж вы просите, Амелия.

И снова скрылся из вида.

* * *

— Фините инкантатем, — сказал Гарри маслу, покрывавшему гигантский металлический цилиндр, лежавший на полу.

Он едва расслышал себя — в ушах ещё звенело от оглушающе громкого удара упавшего на пол куска металла. (Нужно было использовать Квиетус, запоздало подумал Гарри, хотя это и не остановило бы распространение звука через металл.) Второй Фините инкантатем Гарри направил на масло, покрывавшее края двухметровой дыры в стене. Он отменял свою собственную магию, поэтому заклинание почти не требовало усилий. Гарри немного устал, но это было последнее необходимое заклинание. По правде говоря, оно было даже не обязательным, но Гарри не хотел оставлять за собой лужи трансфигурированной жидкости, как и разглашать секрет частичной трансфигурации.

Эта двухметровая дыра, ведущая на свободу, выглядела весьма... заманчиво.

Льющийся снаружи свет... конечно, загореть под ним вряд ли получилось бы, но он был ярче, чем где угодно в Азкабане.

Хотелось просто запрыгнуть на метлу с Беллатрисой и змеёй и махнуть туда. Вероятность выбраться благополучно достаточно велика. А если им удастся благополучно выбраться, то Гарри и профессор Квиррелл смогут вернуться назад во времени, не вызвав подозрений. И жизнь опять станет прежней.

Если Гарри останется и сдастся... то, даже если все поверят, что Гарри был заложником, вынужденным лгать патронусу профессора МакГонагалл под прицелом палочки... даже если Гарри легко отделается...

Вряд ли профессор Защиты продолжит преподавать в Хогвартсе.

Профессор Квиррелл встретит предначертанный ему конец карьеры в феврале, в середине учебного года.

И, конечно, профессор МакГонагалл убьёт Гарри, и смерть его, несомненно, будет долгой и мучительной.

Но остаться было так благоразумно, безопасно, логично, что Гарри чувствовал скорее облегчение, чем сожаление.

Гарри обернулся к Беллатрисе и уже собирался отдать последний приказ...

Шипение, слабое шипение, медленное и озадаченное, сложилось в слова:

— Ш-што за... ш-шум?

* * *

Старый волшебник шагал по коридору. Он подошёл к металлической двери и открыл её. По прошлому разу волшебник помнил, что камеры за ней пусты.

Перед тем, как двинуться дальше, он произнёс семь мощных заклинаний обнаружения. Экономить силы ни к чему, в конце концов, камер осталось проверить совсем немного.

* * *

— Учитель, — прошипел Гарри. Его одновременно захлёстывало множество эмоций. Он знал, хотя и не мог видеть, что зелёная змея на плечах Беллатрисы медленно подняла голову и огляделась. — Как... ты, учитель?

— Учитель? — послышалось слабое недоумённое шипение. — Где мы?

— В тюрьме, — прошипел Гарри, — в тюрьме с-с пожирателями жизни, мы вдвоём ос-свобождали женщ-щину. Ты попыталс-ся убить защ-щитника, я отбил с-смертельное проклятье, между нами с-случилс-ся резонанс-с... ты с-свалилс-ся без с-сознания. Приш-шлос-сь с-самому победить защ-щитника... моё заклинание с-стража ис-счезло, пожиратели жизни с-смогли с-сказать защ-щитникам, что женщ-щина с-сбежала. Здес-сь ес-сть кто-то, кто с-способен чувс-ствовать моё заклинание с-стража, вероятно, директор ш-школы... поэтому мне приш-шлос-сь отменить с-своё заклинание с-стража, найти другой с-способ с-спрятать тебя и женщ-щину без заклинания с-стража, научитьс-ся защ-щищ-щать с-себя без заклинания с-стража, отпугнуть пожирателей жизни без заклинания с-стража, затем с-создать новый план бегс-ства для тебя и женщ-щины, и наконец с-сделать дыру в толс-стой металличес-ской с-стене тюрьмы, хотя я вс-сего лиш-шь первокурс-сник. Некогда объяс-снять, вам с-следует уходить. На с-случай ес-сли мы больш-ше не вс-стретимс-ся, учитель, я был рад знать тебя некоторое время, пус-сть даже ты, с-скорее вс-сего, злодей. Хорош-шо, что ес-сть ш-шанс-с это с-сказать: прощ-щай.

Гарри взял метлу и вручил её Беллатрисе:

— Садись.

Он решил сохранить воспоминания. Во-первых, они важны. Во-вторых, он и профессор Защиты начали планировать эту операцию неделю назад, и Гарри не хотел стирать всю последнюю неделю или объяснять Беллатрисе, что именно нужно стереть. Вероятно, Гарри сможет обмануть сыворотку правды, а если Дамблдор настоит на том, чтобы Гарри убрал свои щиты окклюмента для более глубокой проверки... что ж, Гарри во всех отношениях действовал героически.

— С-стоп! — голос змеи уже стал громче. — С-стоп, с-стоп, с-стоп! Что значит — прощ-щай?

— План бегс-ства рис-скован, — ответил Гарри. — На кону с-стоит жизнь твоя и её, но не моя. Поэтому я ос-станус-сь, прикинус-сь...

— Нет! — яростно зашипела змея. — Нельзя! Не разреш-шено!

Беллатриса села на метлу. Гарри чувствовал (но не видел), как её голова повернулась к нему. Она молчала. Возможно, ждала его, или просто его приказов.

— Больш-ше не доверяю тебе, — коротко сказал Гарри. — Пос-сле того, как ты попыталс-ся убить защ-щитника.

— Я не с-собиралс-ся убивать защ-щитника! Мальчик, ты ума лиш-шилс-ся? В его убийс-стве не было с-смысла, не важно, злодей я или нет!

Земля перестала вращаться вокруг своей оси, остановилась на своей орбите вокруг Солнца.

В шипении змеи было больше ярости, чем Гарри когда-либо слышал от профессора Квиррелла в человеческом обличье:

— Убить его? Ес-сли бы я с-собиралс-ся убить его, он был бы мёртв с-спус-стя с-секунды, глупый мальчиш-шка, ему не с-сравнитьс-ся с-со мной! Я с-собиралс-ся подчинить, покорить, зас-ставить его с-сброс-сить щ-щиты с-с разума. Нужно было прочес-сть его мыс-сли, узнать, кто ожидает его доклада, узнать подробнос-сти для чар памяти...

— Ты ис-спользовал с-смертельное проклятье!

— Знал, что он увернётс-ся!

— Его жизнь с-стоит так мало? А ес-сли бы не увернулс-ся?

— Оттолкнул бы его магией, глупый мальчиш-шка!

Планета опять остановилась. Об этом Гарри не подумал.

— Безмозглый заговорщ-щик-тупица, — змея шипела так сердито, что звуки будто накладывались и скользили по хвостам друг друга, — умный имбецил, хитрый идиот, с-слизеринец-недоучка, твоё неумес-стное недоверие разруш-шило...

— С-сейчас не время для с-споров, — спокойно заметил Гарри. Захлестнувшая его волна облегчения откатилась под напором нарастающего напряжения, — пос-скольку я не могу рас-с-сердитьс-ся на тебя как с-следует, не открывш-шис-сь пожирателям жизни. Нужно торопитьс-ся, кто-нибудь мог ус-слыш-шать ш-шум...

— Объяс-сни план бегс-ства, — скомандовала змея. — Быс-стро!

Гарри объяснил. В парселтанге не было слов для технологии маглов, но Гарри описал принцип действия, и профессор Квиррелл, кажется, понял.

Последовало несколько коротких шипений — змеиного заменителя удивлённого смеха, — а затем отрывистые команды:

— С-скажи женщине отвернутьс-ся, с-сделай заклинание тиш-шины, пос-ставь с-стража с-снаружи. Я превращ-щус-сь, быс-стро внес-су улучш-шения в твоё ус-стройство, дам женщ-щине ос-собое зелье, чтобы она могла прикрыть нас-с, превращ-щус-сь обратно, и ты уберёш-шь с-стража. План с-станет безопас-сней.

— И я должен поверить, — прошипел Гарри, — что целитель для женщ-щины дейс-стивительно ждёт нас-с?

— Ис-спользуй здравый с-смыс-сл, мальчик! Допус-стим, я злодей. Очевидно, я не планировал перес-стать ис-спользовать тебя здес-сь. Мис-сия — подвернувш-шаяс-ся возможнос-сть, задуманная пос-сле того, как я увидел твоё заклинание с-стража. Вс-ся операция должна была пройти незамеченной пос-сле с-скрытного ухода из мес-ста еды. Ес-стес-ственно, по прибытии ты увидиш-шь человека, притворяющ-щегос-ся целителем! Вернёмс-ся в мес-сто еды пос-сле, ис-сходный план не меняетс-ся!

Гарри уставился на невидимую змею.

С одной стороны, после всего сказанного Гарри чувствовал себя довольно глупо.

С другой стороны, это не слишком обнадёживало.

— И вс-сё же, — прошипел Гарри, — какую именно учас-сть ты готовиш-шь мне?

— Ты с-сказал, нет времени, — раздалось ответное шипение, — но план в том, чтобы ты правил с-страной. Очевидно, с-сейчас об этом догадалс-ся даже твой юный благородный друг, с-спрос-си его пос-сле возвращ-щения, ес-сли хочеш-шь. Больш-ше ничего не с-скажу, время лететь, а не говорить.

* * *

Старый волшебник подошёл к следующей металлической двери, из-за которой раздавалось монотонное бормотание: «Я не всерьёз, я не всерьёз, я не всерьёз...» Красно-золотой феникс на его плече настойчиво крикнул, старый волшебник поморщился, и тут...

Другой крик, похожий на клич феникса, пронзил коридор. Но то был клич ненастоящего феникса.

Волшебник повернул голову и посмотрел на ослепительно-серебряное существо на другом плече, и в этот миг эфемерные, неосязаемые когти оттолкнулись, и порождение магии сорвалось с места.

Ненастоящий феникс полетел по коридору.

Старый волшебник помчался следом. Его ноги мелькали, как у проворного молодого человека лет шестидесяти.

Зависнув в воздухе перед металлической дверью, настоящий феникс крикнул раз, другой, третий, но, поняв, что хозяин не собирается возвращаться на его зов, неохотно полетел за ним.

* * *

Профессор Квиррелл принял свой настоящий облик — Оборотное зелье действует всего час. Он был бледен и сразу же прислонился к решётке соседней камеры, но его магических сил хватало, чтобы, ни говоря ни слова, призвать к себе в руки волшебную палочку. Одновременно Беллатриса сняла Мантию и послушно вложила её в протянутую руку Гарри. Чувство тревоги накатило вновь, хоть и не в полную силу, ибо мощь профессора Защиты вернулась, и поля этой огромной силы сталкивались со слабой детской аурой Гарри.

Гарри вслух описал магловское устройство и произнёс его название. Затем с помощью Фините превратил продукт своего тяжелого труда обратно в ледяной куб. Профессор Квиррелл не мог использовать заклинания на том, что трансфигурировал Гарри, потому что это было бы, пусть и лёгким, но всё же взаимодействием их магий. Тем не менее...

Через три секунды профессор Квиррелл держал свою трансфигурированную версию магловского устройства. Одно резкое слово, взмах палочки, и с магического предмета исчезли остатки клея. Ещё три магические формулы, и волшебное и техническое устройства слились воедино, а на последнее в придачу были наложены заклинания неразрушимости и безупречной работы.

(Гарри чувствовал себя гораздо уверенней, занимаясь этим под наблюдением взрослого.)

Беллатрисе в руки полетел пузырёк с зельем, профессор Квиррелл и Гарри в один голос скомандовали: «Выпей». Истощённая женщина ещё до команды поднесла его к губам. Очевидно же, что змея-анимаг — слуга Тёмного Лорда, причём могущественный и доверенный.

Гарри надел капюшон Мантии Невидимости.

Краткий импульс ужасной магии сорвался с палочки профессора Защиты, и края дыры в стене, а также огромный кусок металла в центре комнаты, покрылись многочисленными зазубринами. Это было сделано по просьбе Гарри, который сказал, что его могут опознать по использованному им способу.

— Перчатка на левую руку, — сказал Гарри кошелю и надел полученное.

Одним жестом профессор Защиты создал ремни на плечах Беллатрисы, маленький предмет из ткани на её руке и что-то вроде наручников на запястьях. Женщина как раз покончила с зельем.

Бледность на лице Беллатрисы сменилась странным нездоровым цветом, взгляд её запавших глаз стал ярче и гораздо опаснее...

...из её ушей ударили небольшие струйки пара...

(Гарри решил не думать об этом.)

...и Беллатриса Блэк захохотала. Этот внезапный безумный смех прозвенел слишком громко для маленькой тюремной камеры.

(По словам профессора Защиты, очень скоро Беллатриса надолго потеряет сознание, такова расплата за использование этого зелья. Но на короткий срок к ней вернётся двадцатая часть прежних сил.)

Профессор Защиты бросил свою палочку Беллатрисе и тут же превратился в зелёную змею.

Спустя секунду в комнату вернулся страх.

Беллатриса лишь еле заметно вздрогнула, поймала палочку и, не говоря ни слова, взмахнула ей. Змея взлетела и оказалась закреплена ремнями на её спине.

Гарри скомандовал метле «Вверх!»

Беллатриса прицепила палочку к ремешку нарукавника.

Гарри запрыгнул на двухместную метлу на место пилота.

Беллатриса последовала за ним, надела похожее на наручники устройство на запястья и прицепила свои руки к древку метлы. Одновременно Гарри сунул палочку в кошель.

И через дыру в стене они вылетели...

...на открытое пространства прямо над ямой дементоров, окружённой огромной треугольной призмой Азкабана. Над ними виднелось яркое голубое небо.

Гарри направил метлу в центр голубого треугольника над ними и начал разгон. Его левая рука, защищённая перчаткой от прямого контакта между кожей и вещью, которую трансфигурировал профессор Квиррелл, легла на тумблер магловского устройства.

В вышине над ними послышались крики.

Эй, примитивные болваны!

С небес на быстрых гоночных мётлах пикировали авроры. Засверкали едва различимые вспышки первых выстрелов.

Слушайте сюда!

— Протего Максима! — выкрикнула Беллатриса сильным хриплым голосом, который сменился гогочущим смехом, когда их окружила мерцающая голубая сфера.

Вы видите это?

Из гниющей ямы в центре Азкабана взмыло больше сотни дементоров. Для кого-то они выглядели как летающее кладбище из множества трупов, а для кого-то — как огромная прореха в мироздании, состоящая из множества отдельных брешей.

Это...

Голос древнего и могущественного волшебника проревел вселяющую ужас магическую формулу, и из дыры в стене Азкабана вырвался огромный шар бело-золотого пламени, у которого прямо в полёте начали расти крылья.

Моя...

Авроры активировали анти-антигравитационное заклинание, встроенное в защитную систему Азкабана. Все лётные чары, созданные без недавно изменённой кодовой фразы, перестали работать.

Подъёмная сила метлы Гарри отключилась.

А гравитация при этом никуда не делась.

Взлёт их метлы замедлился, грозя перейти в падение.

Гром-...

Но заклинания управления метлой, заклинания, которые удерживали наездников и защищали их от перегрузок, по-прежнему работали.

МЕТЛА!

Гарри щёлкнул тумблером зажигания ракеты Берсеркер PFRC (класс N) производства Дженерал Текникс, работающей на композитном твёрдом топливе на базе перхлората аммония и присоединённой к двухместной метле Нимбус X200.

И был шум.

Глава опубликована: 22.09.2012Глава 59. СТЭ. Любопытство. Часть 9

Летающую метлу придумали в период, который маглы называют Тёмными веками. Считается, что изобрела её легендарная ведьма по имени Селестрия Релево, которая якобы приходилась пра-правнучкой Мерлину.

Селестрия Релево, или кто там на самом деле придумал все эти заклинания для зачаровывания мётел, ни черта не знала о ньютоновской механике.

Поэтому мётлы летают согласно аристотелевской физике.

Они летят туда, куда их направляют.

Если волшебник хочет лететь прямо вперёд, он направляет метлу прямо вперёд. Ему не нужно беспокоиться о вертикальной составляющей силы тяги, которая должна компенсировать силу тяжести.

Если наездник поворачивает метлу, вся её скорость в тот же миг меняет направление. Метлу не заносит в сторону по инерции.

У метлы есть ограничение по скорости, а не по ускорению. Это никак не связано с сопротивлением воздуха, просто наложенные чары обеспечивают определённую аристотелевскую движущую силу.

Несмотря на способности, позволявшие получать отличные оценки на уроках полётов, Гарри ранее никогда не обращал на это внимание. Мётлы летают именно так, как человеческий разум инстинктивно от них ожидает, поэтому мозг Гарри умудрился совершенно не заметить физическую нелепость их полёта. В тот четверг, на своём первом уроке по мётлам, Гарри думал о явлениях, которые казались более интересными: о словах на бумаге и сияющем красном шарике. Поэтому его мозг просто отложил неверие в сторону, отметил, что летающие мётлы реальны, и продолжил развлекаться, совершенно не задумавшись над вопросом, ответ на который был очевиден. Печально, но мы задумываемся лишь над очень малой долей явлений, встречающихся на нашем жизненном пути...

Это история о том, как недостаток любопытства чуть не погубил Гарри Джеймса Поттера-Эванса-Верреса.

Потому что ракеты не летают согласно аристотелевской физике.

Ракеты летают не так, как инстинктивно представляет полёт человеческий разум.

И поэтому метла с ракетным двигателем двигалась не так, как обычные магические мётлы, с которыми Гарри управлялся довольно здорово.

На самом деле ни о чём таком Гарри подумать не успел.

Во-первых, очень громкий шум, какого он никогда в жизни не слышал, заглушал даже его собственные мысли.

Во-вторых, ускорение в четыре g означало, что подъём до крыши Азкабана занял у него примерно две с половиной секунды.

И даже с учётом того, что это были самые длинные две с половиной секунды в истории Времени, места для раздумий в них не было.

Он успел лишь увидеть летящие в него огни проклятий авроров, слегка отклонить метлу, чтобы увернуться от них, осознать, что импульс метлы практически не изменился и она движется не туда, куда он её направляет, после чего активировать неоформленные в слова идеи...

*чёрт*

и

*Ньютон*

...одновременно Гарри повернул метлу гораздо сильнее, и они начали очень быстро приближаться к стене, поэтому он повернул её в другую сторону, а сверху в них продолжали лететь огни заклинаний, а снизу плавно, но стремительно поднимались дементоры в компании какого-то гигантского крылатого существа из бело-золотого пламени, поэтому Гарри рванул метлу опять вверх, но он по-прежнему летел к другой стене, поэтому он опять слегка дёрнул метлу и перестал приближаться к стене, но тем не менее он был к ней слишком близко, и он снова дёрнул метлу, и тут далёкие авроры на мётлах стали уже не такими далёкими, и он летел теперь прямо на какую-то женщину, поэтому Гарри развернул свою метлу в противоположную сторону и тут же осознал, что его ракета представляет собой мощный огнемёт и долю секунды пламя было направлено прямо на аврора, поэтому он повернул метлу в сторону и продолжил лететь вверх, и он не мог сообразить, направлена ли сейчас струя пламени на какого-нибудь аврора, но по крайней мере она больше не направлена на неё...

Гарри разминулся на метр с другим аврором, просвистев мимо него с бьющим в сторону факелом выхлопа на скорости, как он прикинул позже, около трёхсот километров в час.

Если где-то и кричали поджаренные авроры, Гарри их не слышал, что, впрочем, ещё ничего не значило, поскольку он в этот момент не слышал ничего, кроме очень громкого шума.

Спустя пару более спокойных, хоть и по-прежнему громких секунд вокруг него уже вроде бы не было ни авроров, ни дементоров, ни гигантских крылатых огненных существ. И ужасная громада Азкабана с этой высоты казалась удивительно крохотной.

Гарри направил метлу прямо на слабо видимое сквозь облака Солнце — в этот зимний месяц и в это время дня оно висело довольно низко — после чего метла ускорялась ещё две секунды, набрав изрядную скорость, прежде чем топливо выгорело полностью.

И только когда Гарри смог опять слышать свои мысли, когда из звуков остался лишь завывающий от их безумной скорости ветер, а пальцы Гарри, несмотря на помощь заклинания, едва удерживали его на метле, пока та тормозила до предельной для неё скорости, только тогда Гарри наконец подумал обо всех этих материях вроде ньютоновской механики и аристотелевской физики, о мётлах, ракетостроении, важности любопытства, о том, что он никогда-никогда не будет делать ничего гриффиндорского, ну, по крайней мере, пока не узнает секрет бессмертия Тёмного Лорда, а также зачем он слушал «Заверяю тебя, мальчик, я бы не с-стал рис-сковать, ес-сли бы не был уверен, что я выживу» профессора Квиррелла вместо «Сынок, если ты попытаешься что-то делать с ракетами без надзора квалифицированного специалиста, я имею в виду, вообще что угодно, ты погибнешь, и мама расстроится» профессора Майкла Верреса-Эванса.

* * *

— ЧТО? — заорала Амелия в зеркало.

* * *

Сопротивление воздуха замедлило метлу, гул ветра уменьшился до терпимого. Теперь у Гарри появилась возможность беспрепятственно слушать звон, который, как ему казалось, заполнял мозг целиком.

Предполагалось, что Квиетуса, наложенного профессором Квирреллом на сопло ракеты, будет достаточно... очевидно, у этого заклинания были свои пределы... Гарри подумал, что ему стоило трансфигурировать беруши, а не просто полагаться на Квиетус. Хотя, возможно, и этого оказалось бы недостаточно...

Ну, наверное, волшебная медицина может как-то справиться с необратимым повреждением слуха.

Нет, правда, волшебная медицина, скорее всего, может с этим справиться. Он видел, как ученики приходили к мадам Помфри с гораздо худшими травмами...

Есть какой-нибудь способ пересадить воображаемую личность в другую голову? — спросил пуффендуец. — Я больше не хочу жить в твоей.

Гарри отодвинул все эти мысли на задворки сознания — пока по этому поводу он сделать ничего не мог. Если сейчас и следует о чём-то беспокоиться, то скорее о...

Гарри обернулся, впервые вспомнив, что стоит проверить, не сдуло ли Беллатрису или профессора Квиррелла.

Истощённая женщина всё ещё крепко держалась за метлу, а зелёная змея была пристёгнута к ней. Лицо Беллатрисы до сих пор покрывал нездоровый румянец, а глаза оставались яркими и опасными. Её плечи дёргались как от истеричного смеха, а губы двигались, как будто она что-то кричала, но не было слышно ни звука...

А, точно.

Гарри откинул капюшон мантии и постучал по ушам, показывая, что ничего не слышит.

Беллатриса немедленно вытащила палочку, направила её на Гарри, и в ту же секунду звон в ушах уменьшился, а слух вернулся.

Мгновение спустя Гарри уже жалел об этом. Проклятия, которые она выкрикивала в адрес Азкабана, дементоров, авроров, Дамблдора, Люциуса, Бартемия Крауча, какого-то Ордена Феникса и вообще всех, кто стоял на пути её Тёмного Лорда, не подходили для общества молодых и чувствительных слушателей, а её смех резал только что исцелённые уши.

— Довольно, Белла, — наконец сказал Гарри, и её голос мгновенно оборвался.

Наступила тишина. Гарри опять накинул капюшон Мантии, просто на всякий случай. И в тот же миг он осознал, что у авроров мог быть телескоп или что-то в этом роде, невероятно глупо было снимать капюшон даже на мгновение. Оставалось надеяться, что он не провалил всю операцию одной этой ошибкой...

Кажется, мы не слишком хорошо подготовлены к подобным авантюрам? — заметил слизеринец.

Да ладно тебе, — по привычке запротестовал пуффендуец, — первый блин всегда комом, надо просто больше практи... ЗАБУДЬ ЧТО Я СКАЗАЛ.

Гарри опять посмотрел назад и увидел, как Беллатриса озирается с растерянным и удивлённым выражением лица. Её голова вертелась во все стороны.

Наконец она спросила, уже более тихим голосом:

— Мой лорд, где мы?

В каком смысле? — хотел сказать Гарри, но Тёмный Лорд никогда бы не признал, что он чего-то не понимает, поэтому Гарри бесстрастно ответил:

— Мы на метле.

Она думает, что умерла и оказалась на небесах?

Руки Беллатрисы по-прежнему были пристёгнуты к метле, поэтому она указала только одним пальцем:

— Что это?

Гарри посмотрел в направлении, в котором указывал её палец и увидел... да в общем-то ничего...

И тут Гарри понял. Когда они поднялись достаточно высоко, оно уже не было скрыто облаками.

— Это солнце, дорогая Белла.

Голос Гарри не дрогнул, ответ Тёмного Лорда прозвучал совершенно спокойно и, пожалуй, даже чуть раздражённо. Но по щекам Гарри потекли слёзы.

Для запертого в холодной кромешной тьме солнце определённо было...

Счастливым воспоминанием...

Беллатриса продолжала вертеть головой.

— А эти пушистые штуки? — спросила она.

— Облака.

Беллатриса молчала некоторое время, а затем опять спросила:

— Но что они такое?

Гарри не ответил. Он не смог бы ответить спокойным голосом, это было невозможно. Он плакал, и его едва хватало даже на то, чтобы просто сохранять спокойное дыхание.

Через некоторое время Беллатриса выдохнула, так тихо, что Гарри с трудом её расслышал:

— Красивые...

Мышцы её лица медленно расслабились, нездоровый румянец исчез почти так же быстро, как и появился.

Истощённое тело Беллатрисы обмякло на метле.

Одолженная палочка безжизненно повисла на ремешке, привязанном к неподвижной руке.

ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ...

Затем Гарри вспомнил, что Перечное зелье имеет свою цену. Беллатрис-сабудет с-спать довольно долго, сказал профессор Квиррелл.

В ярких лучах солнца неподвижная женщина казалась белой как мел. Какая-то часть Гарри кричала, что живой человек так выглядеть не может, она мертва, она только что произнесла своё последнее слово, профессор Квиррелл ошибся с дозировкой...

...или умышленно пожертвовал Беллатрисой ради их побега...

Она дышит?

Гарри не мог разглядеть.

На метле было невозможно протянуть руку назад и проверить пульс.

Гарри посмотрел вперёд, чтобы убедиться, что они не врежутся сейчас в какие-нибудь летающие скалы, и продолжил держать курс на Солнце. Невидимый мальчик и возможно мёртвая женщина летели в день. Его побелевшие пальцы судорожно сжимали метлу.

Он не мог развернуться и сделать искусственное дыхание.

Он не мог использовать что-нибудь из своей аптечки.

Поверить, что профессор Квиррелл не стал бы подвергать её опасности?

Странно, очень странно, но даже безоговорочная вера в то, что профессор Защиты не собирался убивать аврора (потому что это глупо), не делала доводы профессора Квиррелла обнадёживающими.

Внезапно Гарри понял, что он ещё должен проверить...

Гарри оглянулся и прошипел:

— Учитель?

Змея в ремнях не пошевелилась и не произнесла ни слова.

...Быть может, заклинания, наложенные на метлу, не защищали змею от перегрузок, поскольку она не считалась наездником. Или, возможно, дементоры подобрались так близко, что профессора Квиррелла вырубило даже в анимагической форме.

Это было плохим знаком.

Именно профессор Квиррелл должен был сказать Гарри, когда будет безопасно использовать портключ.

Гарри сжимал метлу побелевшими пальцами и думал, очень напряжённо думал несколько неизмеримо малых мгновений, во время которых Беллатриса могла дышать, а могла уже и не дышать, а профессор Квиррелл мог не дышать уже довольно долго.

И Гарри решил, что если он по ошибке вхолостую использует свой портключ, то это поправимо. А ошибку, из-за которой мозг останется слишком долго без кислорода, исправить будет уже нельзя.

Поэтому Гарри вытащил очередной портключ из своего кошеля и остановил метлу посреди яркого синего неба (теперь, когда он об этом наконец задумался, он понял, что не знает, включает ли способность портключей подстраивать скорость в точке назначения в соответствии с вращением Земли способность погасить всю скорость движущегося объекта), коснулся портключом метлы, и...

Сжимавшая прутик рука застыла. Прутик был близнецом того, что он сломал, казалось, полмесяца назад. На Гарри накатило внезапное нежелание это делать. Судя по всему, его мозг усвоил правило, вбитое в нейроны негативной стимуляцией, — «ЛОМАТЬ ПРУТИКИ ПЛОХО».

Но это уже было совсем нелогично, поэтому Гарри всё равно его сломал.

* * *

От страшного грохота, раздавшегося из-за ближайшей металлической двери, Амелия выронила зеркало и развернулась на месте с палочкой наизготовку. Дверь распахнулась, явив Альбуса Дамблдора, позади которого в стене тюрьмы дымилась большая дыра.

— Амелия, — присущая старому волшебнику несерьёзность исчезла без следа, глаза за стёклами-полумесяцами были тверды как сапфиры. — Я должен покинуть Азкабан, и я должен сделать это прямо сейчас. Есть ли способ выбраться за пределы охранных чар быстрее, чем на метле?

— Нет...

— Тогда я требую самую быструю метлу, немедленно!

Амелия хотела быть рядом с аврором, который пострадал от Адского огня или что это там было.

Но она должна выяснить, что знает Дамблдор.

— Слушайте все! — гаркнула старая ведьма своему отряду. — Продолжайте проверять коридоры до самого низа. Возможно, они ещё не все сбежали!

Затем она повернулась к старому волшебнику:

— Две метлы. Пока мы будем лететь, вы введёте меня в курс дела.

Их взгляды скрестились, но ненадолго.

* * *

Крюк дёрнул Гарри за живот до тошноты резко, значительно сильнее, чем во время перемещения к Азкабану. В этот раз преодолеваемое расстояние оказалось довольно велико, и в промежутке между его началом и концом Гарри успел услышать мгновение тишины и увидеть незримое пространство между пространствами.

* * *

Солнце, которое на короткое время осветило их, поспешно скрылось за дождевой тучей. Они летели от Азкабана по ветру и быстрее ветра.

— Кто за этим стоит? — крикнула Амелия в сторону метлы, летевшей в полуметре от неё.

— Один из двух, — ответил Дамблдор. — Сейчас я не знаю, кто именно. Если первый, мы в беде. Если второй, мы в огромной беде.

Амелия не стала тратить дыхание на вздохи.

— Когда вы узнаете?

Мрачный и тихий голос старого волшебника каким-то образом перекрывал гул ветра:

— Если это первый, ему нужны три вещи: плоть самого верного слуги Тёмного Лорда, кровь величайшего врага Тёмного Лорда и доступ к определённой могиле. Когда его операция в Азкабане была на грани провала, я решил, что Гарри Поттер в безопасности — хотя всё равно отправил для него охрану, — но теперь я всерьёз беспокоюсь. У них есть доступ ко Времени, кто-то с Маховиком времени посылает им сообщения. И я боюсь, что несколько часов назад кто-то уже попытался похитить Гарри Поттера. А мы об этом не знаем, ибо в Азкабане Время не завязывается в узлы. Видите ли, это прошлое происходит из нашего будущего.

— А если это второй? — крикнула Амелия. Услышанного уже было достаточно для беспокойства. То, что описал Дамблдор, звучало как темнейший из Тёмных ритуалов, причём завязанный на самого Тёмного Лорда.

Лицо старого волшебника помрачнело ещё сильнее, но он ничего не ответил, лишь покачал головой.

* * *

Рывок портключа завершился, и Гарри обнаружил, что Солнце лишь выглядывает из-за горизонта, и, похоже, встаёт, а не заходит. Их метла низко парила над безжизненными просторами тёмно-оранжевого камня и песка, которые складывались в бугристые холмы, как будто кто-то несколько раз замесил земляное тесто, но забыл его раскатать. Неподалёку по безграничной глади воды катились волны, хотя земля, над которой парила метла, возвышалась над уровнем моря по крайней мере на несколько метров.

Увидев небо, раскрашенное в рассветные цвета, Гарри удивлённо моргнул, а затем до него дошло, что портключ перенёс их в другую страну.

— Эй! — раздался сзади отрывистый женский крик, и Гарри развернул метлу. Дама средних лет спешила к ним, держа одну руку у рта наподобие рупора. По мягким чертам её лица, узким глазам и коричневой коже Гарри не смог определить её расу. Фасон её блестящей пурпурной мантии Гарри был тоже совершенно не знаком. И когда она заговорила, Гарри не смог распознать акцент. Впрочем, он мало путешествовал.

— Где ты был? Ты опоздал на два часа! Я уже почти отчаялась... эй?..

Короткая пауза. Мысли Гарри двигались как-то странно, слишком медленно, всё казалось далёким, как будто между ним и миром находится толстое стекло, а другое такое же находится между ним и его чувствами, и поэтому он всё видит, но не может дотронуться. Это ощущение охватило его, когда он увидел рассвет и добрую ведьму и подумал, что так по всем канонам и должно заканчиваться приключение.

Ведьма бросилась вперёд, вытаскивая палочку. Неразборчивое слово сняло наручники, приковывавшие Беллатрису к метле, и измождённая женщина поплыла вниз на засыпанный песком камень. Её тонкие руки и бледные ноги безжизненно болтались в воздухе.

— О Мерлин, — прошептала ведьма. — Мерлин, Мерлин, Мерлин...

Она выглядит обеспокоенной, — подумало отвлечённое далёкое нечто между двумя стёклами. — Именно это бы сказал настоящий целитель, или так вёл бы себя тот, кто им притворяется?

С его губ сорвался шёпот. Казалось, это говорил не Гарри, а какая-то ещё одна его часть за ещё одним стеклом.

— Зелёная змея на её спине — анимаг, — шёпот не был ни высоким, ни холодным. Лишь тихим. — Он без сознания.

Женщина резко повернула голову, посмотрела туда, где в пустом воздухе должен был находиться источник голоса, затем опять повернулась к Беллатрисе.

— Ты не мистер Джефф.

— Анимаг — это он, — прошептали губы Гарри.

Ой, — подумал Гарри за стеклом, услышав собственный шёпот. — Впрочем, логично, профессор Квиррелл наверняка использовал другое имя.

— С каких это пор он... а, забудьте, — ведьма коснулась палочкой носа змеи, затем резко тряхнула головой. — С ним всё в порядке, ему лишь нужен день отдыха. А вот она...

— Вы его можете разбудить сейчас? — прошептали губы Гарри.

А стоит ли? — подумал Гарри, но его губы, судя по всему, были в этом уверены.

Ещё одно резкое встряхивание головой.

— Если на него не подействовал Иннервейт... — начала ведьма.

— Я не пробовал.

— Что? Почему?.. А, не важно. Иннервейт.

Секунда, и змея медленно зашевелилась в ремнях. Зелёная голова медленно поднялась, огляделась...

Очертания размылись, и спустя миг на месте змеи стоял профессор Квиррелл. В следующий миг у него подогнулись ноги.

— Ложись, — распорядилась ведьма, не отвлекаясь от Беллатрисы. — Джереми, это ты?

— Да, — хрипло ответил профессор Защиты. Он осторожно лёг на относительно плоский участок песчано-оранжевого камня. Он был не настолько бледен, как Беллатриса, но в тусклом рассветном свете в его лице не было видно ни кровинки. — Приветствую, мисс Камблбанкер.

— Я же тебе говорила, — резко, но с лёгкой улыбкой, сказала ведьма, — зови меня Кристал. Тут тебе не Британия, мы здесь не используем ваши формальности. И, кстати, теперь «доктор», а не «мисс».

— Мои извинения, доктор Камблбанкер, — сухо усмехнулся Квиррелл.

Улыбка ведьмы стала чуть шире, а голос жёстче:

— Кто твой друг?

— Вам знать не нужно.

Профессор Защиты лежал на земле с закрытыми глазами.

— Насколько плохо всё прошло?

Ещё суше:

— Прочтёте об этом завтра в любой газете, где есть раздел международных новостей.

Палочка ведьмы порхала над телом Беллатрисы, касаясь его то тут, то там.

— Я по тебе соскучилась, Джереми.

— Правда? — голос профессора Защиты звучал слегка удивлённо.

— Ничуточки. Не будь я тебе обязана...

Профессор Защиты засмеялся, но его прервал приступ кашля.

Как по-твоему? — поинтересовался слизеринец у внутреннего критика, пока Гарри слушал из-за стеклянных стен. — Представление или нет?

Не могу понять, — отозвался внутренний критик. — Я сейчас далеко не в лучшей критической форме.

Может кто-нибудь придумать хороший способ получить дополнительную информацию? — спросил когтевранец.

И снова шёпот из пустого пространства над метлой:

— Насколько вероятно отменить всё, что с ней сделали?

— Хм, посмотрим. Легилименция и неизвестные Тёмные ритуалы, десять лет на то, чтобы всё это закрепилось, а затем десять лет воздействия дементоров. Отменить это? Да вы рехнулись, мистер как-вас-там. Правильнее спросить — осталось ли в ней вообще что-нибудь, тогда я бы сказала, что шанс где-то один к трём... — ведьма внезапно прервалась. Когда она заговорила вновь, её голос стал тише: — Если вы были её другом прежде... нет, вы никогда её не вернёте. Лучше сразу отбросьте надежду.

Я голосую за то, что это представление, — сказал внутренний критик. — Она бы не стала вываливать всё это в ответ на один вопрос, если бы не искала возможности это сделать.

Принято к сведению. Но я оцениваю этот довод как не очень веский, — ответил когтевранец. — Весьма сложно не позволить подозрениям влиять на восприятие, когда оцениваешь такие слабые свидетельства.

— Что за зелье ты ей дал? — спросила ведьма, открывая рот Беллатрисы и заглядывая внутрь. Её палочка испускала вспышки разных цветов.

Человек, лежавший на земле, спокойно ответил:

— Перечное...

— Ты совсем с ума сошёл?

Опять кашляющий смех.

— Она проспит самое меньшее неделю, — сказала ведьма и цокнула языком. — Я пошлю тебе сову, когда она откроет глаза, чтобы ты смог прибыть и уговорить её дать Нерушимый обет. Ты придумал, как не дать ей убить меня на месте, если она сможет хотя бы шевельнуться в ближайший месяц?

Профессор Защиты, не открывая глаз, достал из складок мантии лист бумаги. Секундой позже на нём начали появляться слова, сопровождаемые крохотными клубами дыма. Когда последнее колечко дыма растворилось в воздухе, бумага поплыла к женщине.

Женщина, подняв брови, посмотрела на бумагу и сардонически фыркнула:

— Лучше бы этому сработать, Джереми. Или в моём завещании будет написано, что всё моё имущество становится наградой за твою голову. Кстати о награде...

Профессор Защиты опять полез в складки мантии и метнул женщине кошелёк, который издал отчётливый звон. Ведьма поймала его, взвесила на руке и удовлетворённо хмыкнула.

Затем она выпрямилась, и тело бледной измождённой женщины поднялось над землёй рядом с ней.

— Я возвращаюсь, — заявила ведьма, — не могу начинать работу здесь.

— Подождите, — сказал профессор Защиты и жестом призвал свою палочку из ремешка на руке Беллатрисы. После чего направил палочку на Беллатрису и сделал лёгкий круговой жест. — Обливиэйт.

— Ну, всё! — рявкнула ведьма. — Я забираю её отсюда, пока ей не навредили ещё сильнее...

Она обняла одной рукой костлявое тело Беллатрисы, и обе исчезли, сопровождаемые громким «ХЛОП!» аппарации.

И в этой холмистой местности наступила тишина, нарушаемая лишь мягким шумом набегающих волн и лёгким дуновением ветра.

Думаю, представление закончилось, — сказал внутренний критик. — Я оцениваю его в два с половиной из пяти. Вероятно, она не очень опытная актриса.

Интересно, будет ли настоящий целитель выглядеть более фальшиво, чем актёр, которому сказали сыграть его роль? — задумался когтевранец.

Это было похоже на телевизионный сериал. На сериал, за персонажей которого не очень-то и переживаешь. Именно так это виделось и чувствовалось из-за стеклянных стен.

Каким-то образом Гарри умудрился разлепить губы и вытолкнуть слова в тихий рассветный воздух. Он удивился, услышав собственный вопрос:

— И сколько же у вас разных личностей?

Бледный человек на земле не рассмеялся, но с метлы Гарри видел, как краешки губ профессора приподнялись в знакомой сардонической усмешке:

— Боюсь, я не утруждал себя такими подсчётами. А у вас?

Этот ответ не должен был настолько потрясти застрявшего между стёклами Гарри. Он почувствовал... почувствовал себя... неустойчиво, как будто у него вынули внутренний стержень...

Ой.

— Простите, — сказали его губы. Гарри чувствовал, что он исчезает, даже собственный голос казался каким-то далёким и отстранённым. — Думаю, в ближайшие несколько секунд я упаду в обморок.

— Используйте четвёртый портключ, тот, который предназначен для переноса в запасное убежище, — спокойно, но быстро произнёс лежащий человек. — Там будет безопаснее. И не снимайте мантию.

Свободная рука Гарри достала очередную веточку из кошеля и сломала её.

Очередной рывок портключа, длинный, как и предыдущий, и он оказался в абсолютной темноте.

— Люмос, — произнесла та часть Гарри, которая заботилась о безопасности.

Он был внутри чего-то похожего на заброшенный магловский склад.

Тело Гарри слезло с метлы и легло на пол. Глаза закрылись, какая-то аккуратная часть пожелала, чтобы свет погас, и его окутала тьма.

* * *

— Куда вы направляетесь? — выкрикнула Амелия. Они почти достигли границ охранных чар Азкабана.

— Назад во времени, чтобы защитить Гарри Поттера, — ответил старый волшебник. Амелия не успела открыть рот и спросить, не нужна ли ему помощь, как почувствовала, что они пересекли невидимую границу.

Раздался хлопок аппарации, и волшебник с фениксом исчезли, оставив после себя одолженную метлу.