51-53

из за того,что фанфик очень большой я буду публиковать по 2-3 части в одной, надеюсь вы разберетесь

***

Глава 51. Название скрыто. Часть 1

Суббота.

В пятницу вечером у Гарри никак не получалось спокойно заснуть. Впрочем, он этого ожидал и заранее озаботился покупкой зелья сна. А чтобы никто не подумал, что он нервничает, зелье было куплено у Фреда и Джорджа пару месяцев назад. (Будь готов! Это марш Скаутов...)

Так что Гарри был полон сил, а в его кошеле находилось практически всё, чем он владел и что могло хоть как-то пригодиться. Фактически, кошель оказался забит до предела, но потом Гарри вспомнил, что внутри должна будет разместиться большая змея и кто-знает-что-ещё, и вытащил несколько громоздких вещей, например, автомобильный аккумулятор. Это не было такой уж большой потерей — его навыки в трансфигурации уже позволяли преобразовывать объекты размером с аккумулятор за четыре минуты.

Но Гарри оставил в кошеле сигнальные ракеты, ацетиленовый газосварочный аппарат и канистру горючего, поскольку трансфигурированное нельзя сжигать.

(Будь готов, когда по жизни ты идёшь...)

Ресторан «У Мэри».

Когда официантка, приняв заказ, поклонилась и вышла, профессор Квиррелл произнёс только четыре заклинания, и они завели ничего не значащий разговор. Профессор принялся рассуждать о том, как проклятие Тёмного Лорда, наложенное на должность профессора Защиты от Тёмных Искусств, привело к сокращению числа дуэлей и как это изменило социальные обычаи магической Британии. Гарри слушал, кивал и вставлял умные комментарии, пытаясь в то же время совладать с бешено стучавшим в груди сердцем.

Официантка вскоре вернулась с заказом, и на этот раз, через минуту после её ухода, профессор Квиррелл жестом запер дверь и произнёс двадцать девять защитных заклинаний. Гарри отметил, что профессор пропустил одно заклинание из списка мистера Бестера, и его это немного озадачило.

Профессор Квиррелл закончил с заклинаниями...

...встал со стула...

...превратился в зелёную змею с синими и белыми полосками...

...и зашипел:

— Проголодалс-ся, мальчик? Еш-шь быс-стро. Понадобятс-ся и с-силы, и время.

Глаза Гарри округлились, но он зашипел в ответ:

— Я хорош-шо поел за завтраком.

И начал быстро нанизывать лапшу на вилку и отправлять в рот под прицелом плоских змеиных глаз.

Затем змея зашипела:

— Не хочу объяс-снять здес-сь. Лучш-ше с-сначала перемес-ститься. С-следует незаметно ис-счезнуть, не ос-ставив с-свидетельс-ств, что мы выходили из помещ-щения.

— Чтобы никто не с-смог выс-следить нас-с, — прошипел Гарри.

— Да. Ты доверяеш-шь мне, мальчик? Задумайс-ся, прежде чем ответиш-шь. У меня к тебе важная прос-сьба, требуетс-ся доверие. Ес-сли с-склоняеш-шьс-ся ответить «нет», c-скажи «нет» c-сейчас-c.

Гарри перевёл взгляд со змеиных глаз на тарелку с лапшой и, задумавшись, съел ещё немного.

Профессор Защиты был... мягко говоря, неоднозначной личностью. Гарри полагал, что ему удалось разгадать некоторые из его целей, но прочие оставались неясными.

Профессор сбил с ног двести девочек, чтобы остановить тех, кто пытался притянуть к себе Гарри. Профессор догадался, что дементор вытягивал жизнь Гарри через палочку. Всего за две недели он дважды спас Гарри от гибели.

Впрочем, это могло означать, что он просто сберегает Гарри впрок, что у него есть некие скрытые мотивы, а они есть наверняка — профессор Квиррелл ничего не делает просто так. Но в то же время он организовал обучение Гарри окклюменции, он научил Гарри проигрывать... если профессор хочет использовать Гарри для каких-то целей, то эти цели требуют сильного Гарри Поттера, а вовсе не слабого. Своим друзьям ты полезнее сильным, а не слабым.

И если иногда профессор Защиты излучал холод, если иногда в его голосе была горечь, а во взгляде — пустота, то лишь Гарри было позволено это видеть.

Гарри было сложно описать то родственное чувство, которые у него вызывал профессор Квиррелл. Он мог только сказать, что профессор Защиты был единственным здравомыслящим человеком, встреченным Гарри в мире волшебников. Рано или поздно все остальные начинали играть в квиддич, использовать Маховики времени без защитных оболочек или считать Смерть своим другом. Не важно, насколько благими были их намерения. Рано или поздно, и чаще всего рано, они демонстрировали, что в головах у них явно что-то не так. Все, кроме профессора Квиррелла. Связь между ними была выше всякого чувства признательности, выше личных симпатий, они были одиноки в мире волшебников. И если профессор Защиты иногда казался капельку страшным или немного Тёмным, что ж... о Гарри иногда говорят то же самое.

— Я доверяю тебе, — прошипел он.

И змея изложила первую часть плана.

* * *

Гарри накрутил на вилку последнюю порцию лапши и начал жевать. На другом конце стола профессор Квиррелл, снова в человеческом обличье, безмятежно доедал суп, как будто ничего особенного не происходило.

Гарри проглотил лапшу и тут же встал из-за стола, уже чувствуя, как учащается сердцебиение. Принятые меры безопасности были просто максимально возможными...

— Так вы готовы начать проверку, мистер Поттер? — спокойно спросил профессор.

Это не было проверкой, но профессор Квиррелл не хотел говорить о деле открыто, человеческим языком, даже в этой максимально изолированной комнате, которую он защитил дополнительными чарами.

— Ага, — сказал Гарри самым обычным голосом.

Шаг первый.

Гарри произнёс «мантия» и вытащил из кошеля Мантию невидимости, затем отвязал кошель от пояса и бросил его на другой конец стола.

Профессор Защиты встал из-за стола, достал палочку, склонился и дотронулся ею до кошеля, тихо пробормотав какое-то заклинание. Новые чары позволят профессору в змеином обличье самостоятельно попадать в кошель и самостоятельно покидать его, а так же слышать изнутри всё, что происходит снаружи.

Шаг второй.

Профессор Квиррелл выпрямился и убрал палочку, которая успела невзначай указать в сторону Гарри, и тот на миг ощутил холодок в груди, рядом с Маховиком времени, будто что-то жуткое пролетело очень близко, но так и не дотронулось до него.

Шаг третий.

Профессор Защиты снова превратился в змею, и чувство тревоги уменьшилось. Змея подползла к кошелю, и тот открылся, чтобы впустить её. Когда змея исчезла внутри, чувство тревоги стало почти незаметным.

Шаг четвертый.

Гарри достал палочку, стараясь не шелохнуться, чтобы не сдвинуть Маховик времени, который профессор Квиррелл зафиксировал внутри оболочки.

— Вингардиум Левиоса, — прошептал Гарри, и кошель поднялся в воздух.

Медленно-медленно, как проинструктировал профессор, Гарри начал приближать кошель к себе, готовясь в любой момент как можно быстрее оттолкнуть его обратно, если только он начнёт сам открываться.

Когда кошель приблизился на расстояние метра, чувство тревоги вернулось.

Гарри привязал кошель обратно к поясу, и чувство тревоги стало сильнее, чем когда-либо, но всё ещё оставалось терпимым. Даже несмотря на то, что профессор Квиррелл в облике змеи лежал в кошеле, буквально у самого бедра Гарри.

Шаг пятый.

Гарри убрал палочку. В другой руке он всё ещё держал Мантию невидимости. Настало время надеть её.

Шаг шестой.

И вот, в комнате, защищённой от любого возможного магического подглядывания и которую профессор Квиррелл лично защитил дополнительными чарами, Гарри, лишь надев Мантию невидимости, сунул руку под рубашку и повернул оболочку Маховика времени ровно один раз.

Сам Маховик остался неподвижен, его оправа сдвинулась вокруг него...

Еда исчезла со стола, стулья отпрыгнули на свои места, дверь распахнулась.

Комната Мэри пустовала, как и предполагалось — профессор Квиррелл под вымышленным именем заранее поинтересовался, будет ли комната свободна в данное время. Он не стал её резервировать (отмена заказа могла привлечь внимание), лишь поинтересовался.

Шаг седьмой.

Оставаясь невидимым, Гарри вышел в открытую дверь. Он прошёл по отделанным плиткой коридорам ресторана к богатому бару у входа, где Джейк, владелец заведения, встречал посетителей. В это утреннее время гостей было немного. Гарри пришлось несколько минут подождать в невидимости, прислушиваясь к приглушённым беседам и бульканью алкоголя, пока дверь не открылась, впуская огромного весёлого ирландца, после чего Гарри тихонько выскользнул на улицу.

Шаг восьмой.

Некоторое время Гарри шёл по Косому переулку. Отойдя на довольно приличное расстояние от ресторана, он свернул с Косого переулка в переулок поменьше, который закончился у магазина с затемнёнными до черноты окнами.

Шаг девятый.

— Рыба меч дыня друг, — сообщил Гарри пароль замку, и тот открылся.

В свете из открытой двери Гарри разглядел широкую пустую комнату. Как сообщил профессор, находившийся здесь мебельный магазин обанкротился несколько месяцев назад. Помещение сменило хозяина, но ещё не было перепродано. Однотонные белые стены, поцарапанный деревянный пол и единственная закрытая дверь в дальней стене. Раньше это был демонстрационный зал, но сейчас он демонстрировал лишь пустоту.

Дверь позади Гарри щёлкнула, и он оказался в полной темноте.

Шаг десятый.

Гарри достал палочку и произнёс «Люмос». Комнату наполнил белый свет. Гарри снял кошель с пояса (чувство тревоги чуть резануло, когда он коснулся кошеля пальцами) и легонько бросил его к противоположной стене комнаты (чувство тревоги почти совсем исчезло). Прошипев «C-сделано», он начал снимать Мантию невидимости.

Шаг одиннадцатый.

Сначала из кошеля высунулась голова, затем змея выползла целиком. Через мгновение её очертания размылись и появился профессор Квиррелл.

Шаг двенадцатый.

Гарри молча ждал, пока профессор не выполнит все тридцать заклинаний.

— Хорошо, — спокойно сообщил профессор Квиррелл, закончив заклинания. — Если кто-то всё ещё наблюдает за нами, мы в любом случае обречены, потому я буду говорить в человеческом облике. Боюсь, парселтанг мне не очень подходит, поскольку я не потомок Салазара и не настоящая змея.

Гарри кивнул.

— Итак, мистер Поттер, — в свете, шедшем от палочки Гарри, бледно-голубые глаза профессора казались тёмными. Он пристально посмотрел на Гарри. — Мы одни, за нами никто не следит, и у меня к вам важный вопрос.

— Продолжайте, — кивнул Гарри, чувствуя, как сердце забилось чаще.

— Что вы думаете о правительстве магической Британии?

Гарри ожидал услышать другой вопрос, впрочем, достаточно близкий, чтобы тут же отчеканить:

— Основываясь на моих неполных знаниях, я бы сказал, что в Министерстве и Визенгамоте заправляют глупые, коррумпированные и злые люди.

— Верно, — сказал профессор. — Вы догадываетесь, почему я спросил об этом?

Гарри сделал глубокий вдох и решительно посмотрел прямо в глаза профессору Квирреллу. Гарри уже понял, что профессор делает свои поразительные выводы не на основе скудных улик, а попросту заранее зная ответ. Гарри смог угадать этот вопрос ещё неделю назад, и сейчас ответ требовал лишь небольшой коррекции...

— Вы собираетесь пригласить меня в тайную организацию, полную таких же интересных людей, как вы, — произнёс Гарри. — И одной из целей этой организации является реформа или государственный переворот магической Британии, и да, я согласен.

Возникла небольшая пауза.

— Боюсь, наш разговор пошёл немного не в том направлении, — произнёс профессор Квиррелл. Уголки его губ слегка дёрнулись. — Я всего лишь планировал попросить вашей помощи в одном противозаконном деле, которое может быть расценено как государственная измена.

Чёрт, подумал Гарри. Но, по крайней мере, профессор Квиррелл не стал отрицать...

— Продолжайте.

— Прежде чем я продолжу, — сказал профессор, и теперь голос его был совершенно серьёзен, — вы правда готовы помочь в таком деле, мистер Поттер? Я ещё раз подчеркну, что если вы склоняетесь к тому, чтобы ответить «нет», лучше скажите «нет» сейчас. Если вас подталкивает лишь любопытство — усмирите его.

— Ни государственная измена, ни противозаконность меня не беспокоят, — ответил Гарри. — Меня беспокоят риски, разумеется, и ставки должны быть соответствующими, но я не могу представить, чтобы вы отнеслись к рискам беспечно.

Профессор Квиррелл кивнул.

— Конечно нет. Это, безусловно, ужасное злоупотребление нашей с вами дружбой и тем доверием, что возложено на мою учительскую должность в Хогвартсе...

— Вы можете пропустить эту часть, — прервал его Гарри.

Губы профессора опять на мгновение искривились.

— Хорошо. Мистер Поттер, иногда вы любите поиграть в ложь и правду, жонглируя словами, чтобы у всех на виду скрыть их истинное значение. Я тоже люблю подобные игры. Но после того, как я расскажу вам о том, чем, надеюсь, мы сегодня будем заниматься, вам придётся лгать. Вы будете лгать прямо, без колебаний, без игры словами и без подсказок любому, кто спросит вас об этом, будь то враг или ближайший друг. Вы солжёте и Малфою, и Грейнджер, и МакГонагалл. Вы будете отвечать без колебаний, в точности как если бы вы ничего не знали. Не задумываясь о своей чести. И никак иначе.

На этот раз молчание затянулось.

В цену входила частичка души Гарри.

— Не выдавая подробностей... — произнёс Гарри. — Можно ли сказать, что моя помощь отчаянно необходима?

— Есть некто, кому чудовищно необходима ваша помощь, — просто сказал профессор Квиррелл, — и никто другой этому человеку не способен помочь. Только вы.

Снова молчание, но не такое длительное.

— Хорошо, — тихо сказал Гарри. — Рассказывайте о деле.

Тёмная мантия профессора Защиты будто растворилась в тени, которую его силуэт отбрасывал на стену.

— Обычные чары Патронуса отражают страх, вызываемый дементором. Но дементоры по-прежнему могут вас видеть, они знают, где вы. Ваши чары Патронуса работают иначе. Они ослепляют дементоров, и даже более того. То, что я видел под плащом, не смотрело в нашу сторону, когда вы убивали его. Как будто оно позабыло о нашем существовании.

Гарри кивнул. Это не удивило его. Только не после того, как он столкнулся с дементором на уровне его реального существования, отбросив антропоморфизм. Возможно, смерть — последний враг, но враг не разумный. Когда человечество искореняло натуральную оспу, та не пыталась дать сдачи.

— Мистер Поттер, центральное отделение Гринготтса охраняется всеми могущественными заклинаниями, какие только известны гоблинам. И несмотря на это их хранилища успешно грабили. Всё, что магия может создать, другая магия может разрушить. Но ещё никто никогда не сбегал из Азкабана. Никто. Для любого заклинания есть противозаклинание, для любой защиты есть обход. Как же так могло случиться, что никто никогда не был спасён из Азкабана?

— Потому что в Азкабане есть кое-что неуязвимое, — произнёс Гарри. — Нечто настолько ужасное, что никто не может это победить.

Краеугольным камнем абсолютной неуязвимости Азкабана просто обязано быть нечто нечеловеческое. Сама Смерть охраняет Азкабан.

— Дементорам не нравится, когда крадут их пищу, — сказал профессор. Его голос наполнился холодом. — Им становится известно, как только кто-то пытается это сделать. Их там больше сотни, и они сразу же сообщают охране. Всё очень просто, мистер Поттер. Сильному волшебнику несложно войти в Азкабан и несложно выйти, если не пытаться забрать то, что принадлежит дементорам.

— Но дементоры не неуязвимы, — сказал Гарри. Он мог бы прямо сейчас вызвать патронус с этой мыслью. — Никогда не считал их неуязвимыми.

Голос профессора был очень тих:

— Вы помните свою первую встречу с дементором, когда вы потерпели поражение?

— Я помню.

А затем у Гарри внезапно засосало под ложечкой, когда он осознал, к чему всё идёт. Он должен был понять это раньше.

— В Азкабане находится невиновный человек, — сказал профессор Квиррелл.

Гарри кивнул. В горле саднило, но он не заплакал.

— Человек, о котором я говорю, не находился под чарами Империуса, — продолжил профессор Защиты. Теперь его тёмная мантия выделялась на фоне большой тени. — Есть более верные способы сломить волю, чем Империус, когда у злодея имеется время для пыток, легилименции и ритуалов, о которых я не буду говорить. Я не могу сказать, откуда всё это мне известно, не могу даже намекнуть, вам придётся поверить мне на слово. Но в Азкабане находится человек, который сам не выбирал роль слуги Тёмного Лорда и который незаслуженно провёл годы в страданиях и одиночестве в самой жуткой, холодной тьме, что только можно вообразить.

Гарри тут же осенило. Слова почти опередили мысль.

Не было ни намёка, ничего, что могло бы насторожить, мы все считали...

— И фамилия этого человека — Блэк, — закончил за профессора Гарри.

Взгляд бледно-голубых глаз вцепился в него. Стало тихо.

— Так, — через некоторое время сказал профессор Квиррелл. — Я не собирался сообщать вам имя, не дождавшись сначала согласия на дело. Я бы спросил, не читаете ли вы мои мысли, но это попросту невозможно.

Гарри промолчал. Для верящего в институты современной демократии вывод лежал на поверхности. Логичнее всего предположить, что невиновен тот, кто попал в Азкабан без суда...

— Я весьма впечатлён, мистер Поттер, — продолжил профессор Квиррелл с мрачным выражением на лице. — Но дело очень серьёзное, и если есть нечто, что может позволить другим людям прийти к такому же умозаключению, я должен знать. Итак, скажите мне, мистер Поттер. Во имя Мерлина, Атлантиды и межзвёздной пустоты, как вы догадались, что я говорю о Беллатрисе?

Глава опубликована: 28.07.2012Глава 52. Стэнфордский тюремный эксперимент. Часть 2

По венам Гарри струился адреналин, а сердце в груди отбивало барабанную дробь. Профессор Квиррелл закончил с объяснениями, и сейчас Гарри держал в руках тоненький прутик, который станет его ключом. В этот день, в эту минуту, в этом тёмном заброшенном магазине Гарри начнёт исполнять свою роль. Он отправится в первое настоящее приключение: подземелье, в которое необходимо проникнуть, злое правительство, которому предстоит бросить вызов, дева в беде, которую нужно спасти. Гарри следовало бы трястись от страха и теряться в сомнениях, но вместо этого он лишь чувствовал, что пора, уже давно пора становиться похожим на тех людей, о которых он читал в книгах. Ступить на ту тропу, по которой ему суждено идти, — на тропу героя. Сделать первый шаг на пути, который ведёт к Кимболлу Киннисону, капитану Пикарду и Лайону-о с Тандеры, и определённо не к Рейстлину Маджере. Насколько было известно мозгу Гарри из утренних мультиков, вырастая, положено получать суперсилы и спасать вселенную. Именно такое поведение взрослых привык наблюдать его мозг, и спасение вселенной оказалось вписано в шаблон процесса взросления, а Гарри очень хотелось поскорее начать взрослеть.

И если сюжетная линия требует от героя потерять часть невинности в качестве платы за первое приключение, то кажется — во всяком случае, прямо сейчас, в это всё ещё невинное мгновение, — что пора, уже давно пора, пережить эту боль. Всё равно что выбросить одежду, из которой вырос, или перейти наконец на новый уровень игры после одиннадцатилетнего блуждания по миру 3, уровню 2 «Супер Марио».

Гарри прочитал достаточно приключенческих романов, чтобы подозревать — подобный положительный настрой задержится ненадолго, поэтому он наслаждался им, пока была возможность.

Раздался громкий хлопок, и рядом с Гарри что-то исчезло. Время на героические раздумья кончилось.

Он сломал прутик, который держал в руке.

Портал активировался. Где-то в районе живота Гарри дёрнул крюк, причём гораздо сильнее, чем при перемещении из Хогвартса в Косой переулок...

...и выбросил его прямо посреди затухавшего раската грома и бивших в лицо струй холодного дождя, которые тут же залили очки Гарри и мгновенно ослепили. Мир превратился в размазанное пятно, и Гарри начал стремительно падать, падать к волнам, беснующимся далеко внизу...

Точка прибытия находилась высоко-высоко над пустынным Северным морем.

Оглушительный шторм вывел Гарри из равновесия настолько, что он едва не выпустил из рук метлу, которую ему вручил профессор Квиррелл, что было бы не лучшим продолжением дня. Гарри потребовалась целая секунда, чтобы собраться с мыслями и лёгким движением вернуть метлу в горизонтальное положение.

— Я здесь, — послышался незнакомый голос из пустого пространства у него над головой. Низкий и скрипучий, это был голос бледного долговязого бородача, в которого профессор Квиррелл превратился при помощи Оборотного зелья, прежде чем наложить на себя и свою метлу чары Разнаваждения.

— Я здесь, — отозвался Гарри из-под Мантии невидимости. Сам он Оборотное зелье не использовал. В чужом теле колдовать сложнее, а Гарри могут потребоваться все его скромные запасы магических сил. Потому план требовал, чтобы он почти всё время оставался невидимым.

(Они не назвали друг друга по имени. Нарушая закон, никогда нельзя использовать имена, даже если паришь над безымянным участком Северного моря. Просто нельзя. Это было бы глупо.)

Осторожно удерживая метлу одной рукой и стараясь не обращать внимание на завывания ветра, Гарри столь же осторожно поднял другой рукой палочку и наложил на очки заклинание Импервиус.

Когда линзы очистились, он огляделся.

Вокруг были ветер и дождь. Температура воздуха составляла в лучшем случае градусов пять по Цельсию. Согревающие чары уже были на нём, ограждая от февральского мороза, но заклинание не справлялось с тысячами холодных дождевых капель. Этот дождь был даже хуже снега, он пропитывал насквозь любую незащищённую поверхность. Мантия даровала невидимость, но она не покрывала тело целиком, а значит, и не защищала от дождя полностью. Лицо Гарри было открыто для неистовой стихии, и потоки воды с силой хлестали его по щекам и стекали по шее, намачивая рубашку, а также затекали в рукава мантии, в штанины и ботинки. Вода использовала любой клочок ткани, чтобы просочиться внутрь.

— Сюда, — велел изменённый Оборотным зельем голос. Перед метлой Гарри зажглась зелёная искра и метнулась в направлении, которое для мальчика было неотличимо от любого другого.

Гарри последовал за ней сквозь слепящий дождь. Иногда он терял её из виду, эту маленькую зелёную искорку, но стоило позвать, и та спустя несколько секунд вновь появлялась перед ним.

Когда Гарри наловчился следовать за искрой, не теряясь, она ускорилась, и Гарри поднажал вслед за ней. Дождь хлестнул ещё сильнее — наверно, именно так чувствуешь себя, получив заряд дроби в лицо — однако стёкла его очков оставались чистыми и защищали глаза.

Путешествие на набравшей максимальную скорость метле продолжалось всего лишь несколько минут, когда Гарри заметил сквозь стену дождя огромную тень, возвышавшуюся над водой.

Где-то там затаилась Смерть — Гарри почувствовал отдалённый, глухой отголосок пустоты, которая накатила на его разум и распалась, словно волна, разбившаяся о камень. На этот раз Гарри знал своего врага и встретил его во всеоружии — всей своей волей из стали и света.

— Я уже чувствую присутствие дементоров, — мрачно заметил голос не-Квиррелла. — Не ожидал, что это произойдёт так скоро.

— Думайте о звёздах, — посоветовал Гарри, перекрикивая отдалённый рокот грома. — Не пускайте в ваш разум гнев и другие отрицательные эмоции, просто думайте о звёздах и о том, каково это — забыть про собственное «я» и просто падать бестелесным разумом сквозь космос. Окутайте этой мыслью всё сознание, словно барьером окклюмента. Дементорам будет нелегко через это пробиться.

Секундное молчание, а потом:

— Интересно.

Зелёная искра взяла выше, и Гарри последовал за ней, немного приподняв нос метлы, хоть это и направило его прямиком в густую тучу, нависшую над бушующими водами.

Вскоре они уже парили сверху и немного сбоку от громадного трёхстороннего металлического сооружения, видневшегося далеко внизу. Стальной треугольник был внутри полым — просто три толстые стены и ничего в центре. Авроры-охранники, как сказал профессор Квиррелл, обитали на верхнем ярусе южной стороны здания под защитой своих патронусов. Законным входом в Азкабан служила крыша юго-западного угла здания. Но его они, конечно же, использовать не будут, а войдут через коридор, который проходит прямо под северным углом. Профессор Квиррелл спустится первый и проделает дыру в крыше и её магической защите прямо в вершине северного угла, оставив на месте бреши маскировочную иллюзию.

Узников держали по сторонам здания, а этаж соответствовал тяжести их преступлений. В самом же низу, в самой сердцевине, на глубочайшем ярусе Азкабана, располагалось гнездо более сотни дементоров. Время от времени туда ссыпали горы земли, чтобы его уровень не опускался, ибо материя, подверженная непосредственному контакту с дементорами, рассыпалась в пыль и исчезала...

— Жди одну минуту, — приказал хриплый голос, — следуй за мной на полной скорости и осторожно влетай внутрь.

— Понял, — тихо отозвался Гарри.

Искра исчезла. Мальчик начал считать: один тысяча, два тысяча, три тысяча...

...шестьдесят тысяча, и он вошёл в крутое пике. Ветер взвыл вокруг Гарри, когда он на всей скорости понёсся вниз, к громадной металлической постройке, туда, где, как он чувствовал, его ожидали тени Смерти, вытягивающие жизнь и источающие пустоту. Сооружение становилось всё больше и больше. На сером, безликом здании выделялось лишь прямоугольное возвышение в юго-западном углу, северный же угол не выделялся ничем. Дыра, проделанная профессором Квирреллом, никак себя не выдавала.

Приблизившись к цели, Гарри резко затормозил, оставляя себе больший запас, чем в аналогичном упражнении на уроке по полётам, но ненамного. Остановившись, он снова начал медленно спускаться по направлению к тому, что выглядело целостным участком крыши на кончике северного угла.

Пролетать невидимым сквозь иллюзорную крышу было странно. А затем он очутился в металлическом коридоре, освещённом тусклым оранжевым светом. Гарри на миг удивился, разглядев его источник — старомодный газовый светильник...

...ведь магический свет пропал бы со временем, дементоры бы его высосали.

Гарри слез с метлы.

Пустота по-прежнему не могла его коснуться, но здесь её тяга ощущалась сильнее. Они были далеко, раны мира, но их было много. Гарри мог бы указать в их направлении даже с закрытыми глазами.

— Вызывай с-свой патронус-с, — прошипела змея на полу. В тусклом оранжевом свете она выглядела скорее бесцветной, чем зелёной.

Болезненная нотка улавливалась даже в парселтанге. Гарри удивился: профессор Квиррелл упоминал, что анимаги в своём животном обличье легче переносят воздействие дементоров. (По той же причине, как предположил Гарри, по которой патронусы принимают форму животных.) Если профессору Квирреллу так плохо даже в облике змеи, то каково ему было в человеческой форме, позволяющей использовать магию?..

Гарри уже поднимал волшебную палочку.

Это станет началом.

Даже если только одного человека, всего лишь одного, он сможет спасти из лап тьмы, даже если он ещё недостаточно силён, чтобы телепортировать всех узников Азкабана в безопасное место и выжечь этот треугольный ад до основания...

Пусть так. Всё равно — это уже начало, отправная точка, первый взнос за всё то, чего Гарри намеревается добиться в жизни. Хватит ждать, надеяться и обещать. Всё начнётся здесь. Здесь и сейчас.

Палочка Гарри рассекла воздух и указала туда, где далеко внизу ожидали дементоры:

— Экспекто Патронум!

Засияла ослепительная человеческая фигура. Правда, сейчас она не сверкала ярче солнца... вероятно, потому, что Гарри так и не смог полностью выкинуть из головы мысль о других узниках, томившихся в камерах, узниках, которых он не будет сегодня спасать.

Впрочем, скорее всего, это и к лучшему. Гарри придётся поддерживать патронус довольно долго, и, возможно, будет легче, если тот не будет слишком уж ярким.

Патронус ещё немного поблёк от этой мысли, а потом ещё, когда Гарри попытался вкладывать в него чуть поменьше сил, и наконец стал лишь чуть ярче обычного патронуса-животного. Гарри почувствовал, что не может сделать его ещё более тусклым без риска совсем его погасить.

— Он с-стабилен, — прошипел Гарри и принялся скармливать метлу кошелю. Волшебная палочка оставалась в руке мальчика, подпитывая медленно расходовавшего волшебные силы патронуса тоненькой струйкой энергии, которую Гарри был способен поддерживать сколь угодно долго.

Форма змеи расплылась, вместо неё появился бледный долговязый мужчина, который держал волшебную палочку профессора Квиррелла в одной руке и метлу в другой. Едва появившись, мужчина покачнулся и на секунду опёрся на стену.

— Отлично сработано, но, пожалуй, немного медленно, — проскрипел его голос. В нём слышалась сухая интонация профессора Квиррелла, хоть она и не подходила голосу, так же как и мрачновато-серьёзное выражение не подходило бородатому лицу с широкими скулами. — Теперь я их совсем не ощущаю.

Мгновение спустя метла скрылась под полой мантии мужчины и пропала. Затем мужчина коснулся палочкой своей головы и под аккомпанемент звука разбивающегося яйца снова исчез.

В воздухе появилась зелёная искра, и Гарри, всё ещё закутанный в Мантию невидимости, направился за ней.

Сторонний наблюдатель теперь увидел бы только маленькую зелёную искорку, плывущую по воздуху, и шагающую следом серебристую человеческую фигуру.

* * *

Спускаясь всё ниже и ниже, минуя один светильник за другим, а также время от времени металлические двери, они погружались в недра Азкабана, как казалось Гарри, в абсолютной тишине. Профессор Квиррелл установил какой-то барьер, сквозь который он слышал, что происходит вокруг, но ни один звук не выходил наружу и ни один звук не долетал до ушей Гарри.

Гарри было сложно не задаваться вопросом, зачем нужна эта тишина, и не давать на этот вопрос ответа, который он уже в каком-то смысле знал, хоть и не выразил словами. Ответа, который и вынуждал его продолжать тщетные попытки не думать об этом.

Где-то за этими огромными металлическими дверями кричали люди.

Серебряная человеческая фигура становилась то ярче, то тусклее каждый раз, когда Гарри думал об этом.

Гарри было сказано наложить на себя Пузыреголовое заклинание, чтобы не ощущать никаких запахов.

Весь энтузиазм и героизм уже испарился. Гарри это предвидел, но даже по его меркам процесс завершился слишком быстро — после первой же металлической двери, мимо которой они прошли. Каждая дверь была заперта на огромный замок из обычного немагического металла, который смог бы открыть любой первокурсник Хогвартса — если бы у него была палочка и нетронутый запас магии. У заключённых не было ни того, ни другого. Как объяснил профессор Квиррелл, за этими металлическими дверями нет камер, за ними находятся коридоры, в которые выходят уже двери камер с узниками. Это немного помогло — так можно было не думать, что прямо за каждой дверью находится заключённый. За каждой дверью могло быть больше одного узника, и это уменьшало эмоциональное воздействие. Прямо как в эксперименте, который показал, что люди жертвуют больше денег, если им сказать, что некая сумма требуется, чтобы спасти жизнь одного ребёнка, чем если им сказать, что та же сумма спасёт восемь детей...

Гарри обнаружил, что с каждым разом не думать об этом всё труднее. И каждый раз, когда эти мысли всплывали у него в голове, его патронус начинал мерцать.

Они дошли до угла треугольного здания, и проход повернул налево. Опять металлические ступени, ведущие вниз, ещё один пролёт лестницы. Профессор и Гарри спускались всё ниже.

Обычных убийц в самых нижних камерах не держали. Всегда был этаж ниже, наказание страшнее. Не важно, как низко ты уже пал, правительство магической Британии держало в запасе угрозу на случай, если ты совершишь что-нибудь похуже.

Но Беллатриса Блэк была Пожирательницей Смерти. Её боялись больше, чем кого-либо, за исключением самого Лорда Волдеморта. Прекрасная и смертоносная ведьма, абсолютно преданная своему повелителю. Она была, если такое вообще возможно, даже большей садисткой и совершала даже большие злодеяния, чем Сами-Знаете-Кто, как будто стремясь превзойти своего хозяина...

...во всяком случае, так про неё думали, такой её знал мир.

Но до этого, как поведал Гарри профессор Квиррелл, до появления на сцене ужаснейшей прислужницы Тёмного Лорда, в Слизерине училась девочка, тихая, замкнутая и никому не причинявшая вреда. Это потом о ней придумали множество историй, и даже воспоминания о ней изменились (Гарри был отлично знаком с исследованиями этого эффекта). Но тогда, пока она всё ещё училась в школе, самая талантливая ведьма Хогвартса слыла доброй девочкой (как говорил профессор Квиррелл). Её немногочисленные друзья были удивлены, когда она присоединилась к Пожирателям Смерти, и ещё больше удивлены, узнав, сколь много тьмы она скрывала за той печальной, тоскливой улыбкой.

Вот кем когда-то была Беллатриса, самая выдающаяся ведьма своего поколения, пока Тёмный Лорд не похитил её, не сломал, не разбил вдребезги и не собрал заново, привязав к себе на более глубоком уровне и с помощью более тёмной магии, чем любой Империус.

Десять лет Беллатриса служила Тёмному Лорду, убивая тех, кого он велел ей убивать, и пытая тех, кого он велел ей пытать.

Но Тёмный Лорд в конце концов был повержен.

А кошмар Беллатрисы продолжился.

Возможно, где-то внутри Беллатрисы что-то всё ещё кричит, кричит всё это время, и, возможно, это что-то целитель-психиатр способен вернуть к жизни. А может, и нет там ничего такого, профессор Квиррелл не мог знать наверняка. Так или иначе, но они способны...

...способны хотя бы вытащить её из тюрьмы...

Беллатрису Блэк держали на самом нижнем ярусе Азкабана.

Гарри было трудно не представлять себе, с каким зрелищем они столкнутся, когда доберутся до её камеры. Должно быть, Беллатриса почти совсем не боялась смерти, раз она до сих пор жива.

Они спустились ещё на один лестничный пролёт, настолько же приблизившись к Смерти и Беллатрисе. Гарри слышал лишь гулкие шаги их невидимых ног. Газовые светильники мерцали бледным оранжевым светом, едва различимая зелёная искра плыла в воздухе, а за ней следовала яркая фигура, которая время от времени то тускнела, то разгоралась ярче.

* * *

Оставив позади множество лестниц, они наконец вошли в коридор, который заканчивался не новой лестницей, а последней металлической дверью, перед которой зелёная искра замерла.

Гарри почти успокоился за то время, пока они без происшествий спускались в глубины Азкабана. Но теперь ритм его сердца опять начал ускоряться. Они были в самом низу, и тени Смерти находились совсем близко.

В замке послышался тихий металлический щелчок — профессор Квиррелл открыл путь.

Гарри набрал в грудь воздуха и вспомнил всё, что рассказывал профессор Защиты. Сложность состояла не столько в том, чтобы сыграть свою роль так убедительно, чтобы обмануть саму Беллатрису Блэк, сколько в том, чтобы не утратить при этом патронус...

Зелёная искра исчезла, и секундой позже на её месте возникла утратившая невидимость змея.

Невидимой рукой Гарри толкнул металлическую дверь, и та с протяжным скрипом приоткрылась. Мальчик заглянул внутрь.

Он увидел прямой коридор, завершавшийся каменной стеной. Там не было света, за исключением того, что просачивался в щель от патронуса Гарри. Этого было достаточно, чтобы Гарри сумел разглядеть решётки восьми камер, но не то, что находилось за ними. В самом коридоре никого не было.

— Ничего не вижу, — прошипел Гарри.

Змея метнулась вперёд, быстро извиваясь по полу.

Секундой спустя:

— Она в одиночес-стве, — сообщила змея.

Останься, — послал Гарри своему патронусу. Тот занял позицию чуть сбоку от двери, словно охраняя её. Гарри распахнул дверь и вошёл внутрь.

В первой камере, куда он заглянул, находился высушенный труп с посеревшей и покрывшейся пятнами кожей. Плоть была протёрта в некоторых местах, обнажая кость, глаз не было вовсе...

Гарри зажмурился. Пока что он был невидим, и лицо никак не могло его выдать.

Он уже знал, уже читал на шестой странице учебника по трансфигурации, что узников держат в Азкабане до конца срока заключения. Если кто-то умирал раньше, труп оставляли в камере, пока не наступало время освобождения. Если срок был пожизненный, тело оставляли на месте, пока камеру не требовалось освободить, и тогда останки выбрасывали в яму, к дементорам. Но это всё равно стало потрясением: этот труп раньше был человеком, а его здесь просто бросили...

Свет в комнате дрогнул.

Спокойно, — подумал Гарри. Профессору Квирреллу не поздоровится, если патронус погаснет от грустных мыслей. В такой непосредственной близости от дементоров профессор может просто умереть на месте. — Спокойно, Гарри Джеймс Поттер-Эванс-Веррес, спокойно!

С этой мыслью Гарри вновь открыл глаза. Нельзя тратить ни минуты впустую.

Во второй камере был лишь скелет.

А за решёткой третьей камеры он увидел Беллатрису Блэк.

Что-то сокровенное и невосполнимое увяло внутри Гарри, как пожухлая трава.

Что женщина не скелет, что её голова не череп, можно было понять только по тому, что текстура кожи всё-таки отличалась от текстуры кости, какой бы белой и бледной женщина не стала, пока в одиночестве сидела в темноте. То ли её плохо кормили, то ли всё, что она съедала, из неё высасывали тени Смерти, но её глаза сильно ввалились, а губы высохли и уже не были в состоянии скрывать за собой зубы. Чёрные одежды, в которых она попала в тюрьму, выцвели, будто дементоры забрали даже этот цвет. Эти одежды, должно быть, когда-то выглядели вызывающе, но сейчас они просто висели на костях, обнажая иссохшую кожу.

Я здесь, чтобы спасти её, я здесь, чтобы спасти её, я здесь, чтобы спасти её, — отчаянно повторял про себя Гарри, снова и снова, будто выполняя упражнение по окклюменции. Он прилагал все усилия, чтобы патронус не исчез, а остался и защитил Беллатрису от дементоров...

В своём сердце, в самой своей основе, Гарри ухватился за жалость и сострадание, за всё своё стремление спасти её от тьмы, и серебряное сияние, проникавшее через дверной проём, стало ярче.

А другой своей части Гарри будто бы позволил привычное действие, на которое даже не обращаешь внимание...

На его лице, невидимом под капюшоном, проступило холодное выражение.

— Здравствуй, моя дорогая Белла, — произнёс ледяной шёпот. — Ты скучала по мне?

Глава опубликована: 02.08.2012Глава 53. Стэнфордский тюремный эксперимент. Часть 3

Труп женщины открыл глаза. Тусклые и запавшие, они смотрели в пустоту.

— Сошла с ума, — хрипло пробормотала Беллатриса. — Похоже, малышка Белла сошла с ума...

Ранее профессор Квиррелл спокойно и обстоятельно проинструктировал Гарри о том, как тот должен действовать в присутствии Беллатрисы и как создать требуемый образ в своей голове.

Вы посчитали удобным, а может, просто забавным, заставить Беллатрису влюбиться в вас, чтобы сделать её своей верной слугой.

Эта любовь должна была пережить Азкабан, сказал профессор Квиррелл, поскольку для Беллатрисы мысль о ней не была счастливой.

Она любит вас абсолютно и полностью, всем своим существом. Вы не отвечаете ей взаимностью, но считаете её полезной. Она это знает.

Она ваше самое смертельное оружие, и вы зовёте её «моя дорогая Белла».

Гарри вспомнилась та ночь, когда Тёмный Лорд убил его родителей. Холодное веселье, презрительный смех, высокий голос, наполненный смертельной ненавистью. Гарри не составило ни малейшего труда догадаться, что бы ответил Тёмный Лорд.

— Надеюсь, ты не сошла с ума, дорогая Белла, — произнёс он холодным шёпотом. — Сумасшедшие бесполезны.

Взгляд Беллатрисы заметался, пытаясь сфокусироваться на пустоте.

— Мой... Лорд... Я ждала вас, но вы не пришли... я искала вас, но не смогла найти... вы живы...

Всё это она тихо пробормотала, и понять, были ли в её словах какие-то эмоции, Гарри не смог.

— Покажи с-своё лицо, — прошипела змея у ног Гарри.

Гарри откинул назад капюшон Мантии невидимости.

Та часть Гарри, которую он назначил управлять выражением своего лица, изучала Беллу без малейшего следа жалости. Лишь спокойный холодный интерес. (Глубоко внутри Гарри думал: Я спасу тебя, спасу во что бы то ни стало...)

— Шрам... — пробормотала Беллатриса. — Тот ребёнок...

— Так они все до сих пор и думают, — произнёс Гарри и слегка усмехнулся. — Ты искала меня не в том месте, дорогая Белла.

(Ранее Гарри спросил профессора, почему тот не может сам сыграть роль Тёмного Лорда. Профессор заметил, что нет ни одной правдоподобной причины, почему он мог бы оказаться одержим тенью Того-Кого-Нельзя-Называть.)

Глаза Беллатрисы оставались прикованы к Гарри. Она молчала.

— С-скажи что-нибудь на парс-селтанге, — прошипела змея.

Гарри повернулся к змее, чтобы показать, что обращается именно к ней, и прошипел:

— Раз два три четыре пять ш-шесть с-семь вос-семь девять дес-сять.

Повисла тишина.

— Те, кто не боятся тьмы... — пробормотала Беллатриса.

— Будут ею поглощ-щены, — прошипела змея.

— Будут ею поглощены, — ответил холодный голос. Гарри не очень хотелось размышлять над тем, каким образом профессор Квиррелл узнал пароль. Его мозг тем не менее задумался и предложил версию с Пожирателем Смерти, тихим изолированным местом и сеансом жёсткой легилименции.

— Ваша палочка, — прошептала себе под нос Беллатриса, — я забрала её из дома Поттеров и спрятала, мой Лорд... под надгробием могилы, справа от могилы вашего отца... убьёте ли вы меня теперь, если это всё, чего вы от меня хотели... я, наверное, всегда хотела умереть от вашей руки... но теперь этого уже не помню... должно быть, это была счастливая мысль...

Сердце Гарри сжалось, это было невыносимо, и... и он не мог проронить ни слезинки, не мог позволить патронусу погаснуть...

На его лице отразилось лишь мимолётное раздражение, голос стал резче:

— Довольно глупостей. Ты пойдёшь со мной, дорогая Белла, если только не предпочитаешь компанию дементоров.

На мгновение на лице Беллатрисы промелькнула тень замешательства, ссохшиеся конечности даже не пошевелились.

— Тебе придётс-ся её левитировать отс-сюда, — прошипел Гарри змее. — Она больш-ше не с-спос-собна думать о бегс-стве.

— Да, но не с-следует недооценивать её, она была с-смертонос-снейш-шим воином, — зелёная голова предостерегающе качнулась. — Я был бы опас-сен, даже будучи измождён и на девять дес-сятых мёртв. Ос-стерегайс-ся её, мальчик, не позволяй ни малейш-шей ош-шибке прокрас-стьс-ся в с-свою игру.

Зелёная змея плавно выскользнула за дверь.

Чуть позже в коридор неуверенно зашёл бледный бородатый мужчина с подобострастным выражением на лице и палочкой в руке.

— Мой Лорд? — нервно спросил слуга.

— Делай, как тебе было приказано, — велел Тёмный Лорд ледяным голосом, который в устах ребёнка звучал ещё ужасней. — И не позволяй патронусу гаснуть. Помни, если я не вернусь, награды ты не получишь, а твоей семье ещё не скоро будет позволено умереть.

Произнеся эти чудовищные слова, Тёмный Лорд набросил на голову капюшон мантии-невидимки и исчез.

Слуга покорно открыл дверь в камеру Беллатрисы, вытянул из складок мантии крошечную иглу и уколол ею женщину-скелет. Единственной выступившей каплей крови он окропил маленькую куклу, которую затем положил на пол и принялся нашёптывать над ней заклинание.

Вскоре на полу лежал ещё один неподвижный обтянутый кожей скелет. После этого слуга на секунду заколебался, и пустота рядом с ним нетерпеливо прошипела приказ. Слуга направил на Беллатрису волшебную палочку и произнёс одно слово — живой скелет на кровати стал голым, а скелет на полу облачился в её выцветшие одеяния.

От платья новоявленного трупа слуга оторвал кусочек ткани, а из собственной мантии достал почти пустой стеклянный флакон с каплями золотистой жидкости. Флакон был поставлен в угол камеры и накрыт тканью, почти не отличавшейся цветом от серой металлической стены.

Слуга ещё раз взмахнул палочкой, и живой скелет, лежавший на кровати, поднялся в воздух. Ещё одно почти незаметное движение — и на Беллатрисе появилась новая чёрная мантия. Обычная с виду бутылка с горячим шоколадом опустилась ей в руку, а леденящий шёпот приказал взять её и начать пить, что Беллатриса и сделала всё с тем же озадаченным выражением на лице.

Затем слуга сделал её невидимой, исчез сам, и они покинули камеру. Позади них захлопнулась дверь, щёлкнул и закрылся замок, коридор вновь окунулся в непроглядную тьму, и только маленький флакон, спрятанный в углу камеры, и свежий труп на полу выдавали произошедшие здесь перемены.

* * *

Ранее, в пустом магазине, профессор Квиррелл сообщил, что они собираются совершить идеальное преступление.

Гарри автоматически начал воспроизводить стандартную сентенцию, что идеальных преступлений не бывает. Но всерьёз задумавшись над этим вопросом на две трети секунды, он вспомнил более мудрую сентенцию, и замолчал на середине предложения.

Что ты знаешь и почему ты думаешь, что ты это знаешь?

Если совершить идеальное преступление, никто об этом не узнает. Как же тогда можно точно знать, что не бывает идеальных преступлений?

Если смотреть под таким углом, становится понятно, что, возможно, идеальные преступления совершаются постоянно. Коронер объявляет, что смерть произошла от естественных причин, газеты сообщают, что магазин никогда не приносил существенной прибыли и наконец закрылся...

Когда на следующее утро Беллатрису Блэк найдут мёртвой в её камере, в Азкабане, откуда, как всем известно, не сбегал ни один заключённый, никто не озаботится проведением вскрытия. Ни у кого не возникнет сомнений. Надзиратели просто запрут коридор и уйдут, а на следующий день «Ежедневный пророк» опубликует некролог...

...вот какое идеальное преступление спланировал профессор Квиррелл.

И не по его вине всё пошло наперекосяк.