ГЛАВА 31

На  следующее утро Рори и  Джок начали готовиться к  первой вылазке в глубинку гусиного края.  Милях в сорока к югу от Кэйп-Кри в залив Джемса впадала большая река Оттер,  и  Рори полагал,  что как раз в  том районе проходит граница  гнездовий гусей  с  Миссисипи и  из  Южной  Атлантики, поэтому и решил обследовать сначала участки вверх по Оттеру. На это было необходимо недели две.  Он  взял напрокат у  Берта Рамзея каноэ длиной в восемнадцать футов, подвесной мотор и палатку. Спальные мешки, котелки и провизию упаковали в  рюкзаки.  К  вечеру все было готово к походу — они собирались двинуться в путь спозаранку. Кэнайну Рори не встречал весь день. Но вечером, когда уже начало смеркаться, он увидел ее. Он снова стоял у  окна  своей  комнаты,  глядя  на  индейский поселок,  когда Кэнайна с охапкой книг прошла по тропинке к  церкви.  В сумерках он не сразу узнал ее,  потому что она опять надела резиновые сапоги,  закуталась в большую черную шаль,  и вид у нее был такой, как у всех других индианок. Кэнайна была почти у самой церкви, когда Рори понял, что это она. Кэнайна вошла в маленький каркасный домик с приземистой прямоугольной башенкой,  и Рори с громко бьющимся сердцем ждал, когда она снова выйдет на улицу. Быстро смеркалось,  но Рори все ждал и ждал у окна.  В конце концов в полутьме промелькнула Кэнайна.  Через несколько секунд темнота поглотила ее,  и Рори изо всех сил напрягал зрение,  чтобы еще раз хоть на минутку увидеть ее.  Потом он  разглядел,  как  откинулся и  быстро упал полог у входа  в  хибарку  Биверскинов  и  в  тусклом  желтом  квадрате  на  миг показалась маленькая закутанная шалью фигурка. Рори отошел от  окна,  шатаясь как  пьяный,  голова его  шла  кругом. Включил свет,  лег на кровать и уставился в потолок. Теперь он и в самом деле угодил в беду не хуже того гуся на Кишамускеке. Влюбился в девушку, на которой ни при каких обстоятельствах не может жениться.  А за эти три месяца она еще часто будет попадаться ему на  глаза -  он надеялся,  что будет, хотя и сомневался, хорошо ли это для них обоих. Две  недели путешествовал Рори с  Джоком,  и  все  это  время Кэнайна Биверскин едва ли на минуту выходила у Рори из головы. Экспедиция прошла успешно и  дала много ценного для  его исследований.  Они не  обнаружили гнездовий канадских гусей — Рори и не предполагал найти их, — зато нашли несколько больших скоплений гусей,  которые сами поведали о себе. Больше половины из них разбилось на пары или на стайки из тех,  кто в этом году не  выводит  потомства.  Лишь  один  примерно из  пяти  гусей  оставался одиночкой -  такие сразу же  с  тревожным гоготом взмывали в  воздух при виде каноэ.  Рори брал на заметку отмели и открытые поляны, где надеялся летом произвести отлов и кольцевание птиц во время линьки. В  последнюю ночь Рори и Джок устроили привал в устье Оттера.  В этот вечер  закатное  небо  было  опоясано белыми  тонкими  лентами  перистых облаков.  Рори заметил,  что Джок с  тревогой посматривает на  скопление облаков. Наконец индеец сказал: — Завтра ветер. Мы остаемся. Придется подождать еще один день.  Мысль об  этом внезапно показалась Рори унылой и совершенно невыносимой. — Нужна черт знает какая буря, чтобы я завтра не добрался в Кэйп-Кри, — сказал Рори. — К чему спешка? — спросил его Джок. — Еды нехватит? — Не хлебом единым жив человек,  — сказал Рори.- Разумеешь, Джок? Так в писании сказано. — Конечно,  знаю, — быстро ответил он. — Это значит, что в другой раз вам  лучше  взять с  собой девчонку Джо  Биверскина.  Тогда не  придется устраивать дурацкую гонку на обратном пути. Рори рассмеялся,  но его поразило замечание  Джока: за всю поездку ни разу не упоминалось имя Кэнайны. — При чем тут Кэнайна?Джок улыбнулся. — При чем? Вам-то, я полагаю, лучше знать,при чем. — Да, я-то знаю, — ответил Рори. — Только незнал, что и другие знают. — Многие знают.  Но  не  беспокойтесь.  На нее всем наплевать.  Мы не любим,  когда  сюда  приезжают белые  и  заводят шуры-муры  с  девчатами мускек-овак. Но что касается девчонки Джо Биверскина, нам все равно. Она не  настоящая мускек-овак.  Никчемная она.  Только и  умеет,  что книжки читать.  Ни  один парень мускек-овак не  хочет жениться на  ней.  Она  с бобренка шкурку не  снимет.  Так что,  знаете...  валяйте.  На  это всем наплевать. Вот,  значит,  что  думают о  Кэнайне сородичи!  Рори  вспомнил,  что сказала о себе Кэнайна, когда они впервые встретились в поезде, идущем в Мусони.  "Разрываюсь между двух миров,  — сказала она, — и не принадлежу ни к одному из них".  Теперь он понял всю ее трагедию.  Но и это, он был уверен,  никогда не поколеблет его решения относительно женитьбы на ней: одна поломанная жизнь лучше поломанных двух. Ночью ветер окреп,  и  Рори несколько раз  просыпался от  скрипа туго натянутых полотнищ  над  головой.  Встал  он  перед  самым  рассветом и, выскользнув из спального мешка,  глянул из палатки на высокие бело-синие волны, бьющие о берег залива Джемса. — Джок! — крикнул он. — Пора. Индеец открыл темные заспанные глаза,  прислушался к  ветру и грохоту прибоя и отрицательно покачал головой. — Очень большой шторм, — сказал он. — Для нашего каноэ он не страшен. Давай, давай. Меня ждет работа. Джок устало выбрался из спального мешка. — В другой раз, клянусь богом, захвачу с собой Биверскинову девчонку, и тогда занимайтесь тут своей работой, пока не уляжется ветер. На  обратном пути у  мотора сел Рори:  он  был опытнее в  плавании по бурным водам.  Плыть было нелегко,  болтало,  и  каноэ частенько черпало носом воду.  Всю дорогу Джок сидел бледный,  боялся,  что в любую минуту пойдут ко дну. Рори почти все время держал мотор на половинной скорости. В Кэйп-Кри вернулись только под вечер. Когда они причаливали, на берег вышла Джоан Рамзей. — Да вы совсем черный,  — сказала она Рори.  — Только нос не загорел. Не знала, что блондинам так идет загар. — Вы не видели Кэнайну? — осведомился он. — Нет. Рори поднялся к себе в комнату, прошел прямо к окну и стал с тревогой осматривать  индейский  поселок.  Хибарка  Биверскинов стояла  на  своем обычном месте,  значит,  еще не отправились рыбачить. Он вышел из дому и направился к индейским хибаркам искать ее. Сперва  пошел  к   церкви  и   постоял  на  серых  дощатых  ступенях, прислушиваясь. Внутри все было тихо, и он отворил дверь — никого. Прошел по  узкому среднему проходу,  осматриваясь по  сторонам.  На  скамьях ни книг,  ни  тетрадок,  ни  цветных карандашей -  ничего из тех предметов, которые  необходимы для  занятий.  Он  вышел  из  церкви  и,  повернув к индейскому  поселку,  встретил  Джока,  который  шел  ему  навстречу  по песчаной тропе. — Там ее нет,  — мгновенно выложил Джок.  — Я видел,  как она ушла на каноэ вверх по реке. Должно, проверить сети на сигов. Рори повернул назад и пошел рядом с ним. Он спустил на воду маленькое каноэ Берта Рамзея и  поплыл против течения.  Деревья на  берегу служили преградой от  ветра,  и  над рекой недвижимо стоял жаркий воздух.  Птицы затеяли свой  вечерний концерт,  и  он  различал голоса  славок и  трели дроздов.  Рори греб уже с полчаса,  но ни Кэнайны,  ни ее каноэ нигде не было видно.  Перед ним лежал большой,  поросший лесом остров, отделенный узким и  забитым песком рукавом,  так что казался мысом.  Рори собирался идти   главным  протоком,   но   тут   услышал  писк  незнакомой  птицы, доносившийся  с  противоположной стороны  острова,  и  свернул  в  узкий мелководный   рукав.   Снова   послышалось  пение,   довольно   громкое: однообразно повторяющееся "чорри, чорри, чорри" — казалось, птица сидела позади зарослей ивняка, за которыми Рори почти ничего не мог разглядеть. Бесшумно обогнул  он  ивовые  заросли.  Рукав  расширился,  образовав круглый затон со сверкающим полукружьем пляжа.  Так никогда и  не увидел Рори ту  птичку,  что привела его сюда.  Сперва он заметил вытащенное на берег красное каноэ,  а  мгновение спустя на  расстоянии примерно десяти корпусов каноэ — Кэнайну. Она стояла по пояс в воде, плечи ее покрывал-а густая белая мыльная пена. Она была без купальника. На ней вообще ничего не было. Сквозь пряди черных волос Рори едва успел заметить ее  смуглую грудь, но  тут Кэнайна увидела его и  опустилась на колени -  вода скрыла ее до самых плеч. Он продолжал медленно грести. -  Если вы джентльмен,  -  воскликнула она,  -  отправляйтесь назад и дайте мне десять минут, чтобы искупаться и одеться. Он засмеялся и все греб прямо к ней. — Не знаю,  джентльмен я или нет,  — сказал Рори, теперь он находился так близко,  что мог говорить,не  повышая голоса.  -  Но я  мужчина,  и, боюсь, очень слабый мужчина. Слишком слабый, чтобы не соблазниться таким счастливым случаем. Он греб очень медленно, поддразнивая ее. — Что вы такое затеяли? — В ее голосе послышалась глухая, дребезжащая нотка страха. — Собираюсь украсть твое платье,  -  сказал он,  -  что тогда станешь делать? Лицо ее ожесточилось, и в голосе зазвучала сталь: — Дождусь темноты, вернусь домой и скажу, что вы отняли у меня платье насильно. В чем, во всяком случае, не погрешу против правды. — Мне думается,  я мог бы взять твои платья и все,  что мне нужно, не прибегая к  силе,  -  ответил Рори.  — Порой за это платят,  порой берут силой,  но  ведь можно и  просто по  обоюдному согласию.  Это уже вопрос мужской тактики... Но  он не закончил фразы,  вдруг почувствовав,  до чего гадко все это звучит.  Он  оскорбил ее.  И  теперь на  лице ее  больше не было страха, только глубокое, несокрушимое презрение к нему. — А я-то думала, что вы не такой, как все, — холодно проговорила она. -  Почему вы все,  белые мужики,  уверены,  что индейские девушки -  это подстилки?   Самонадеянный  мальчишка.   А   ну  поворачивайте  каноэ  и убирайтесь отсюда,  а то пожалеете!  Здешней полиции не больно нравится, когда  белые  с  ходу  накидываются  на  индианок.   Стоит  мне  вечером заикнуться об  этом,  и  завтра утром Берт  Рамзей передаст сообщение по радиотелефону,  и в полдень сюда явится полисмен из фактории Мус.  Этого вы хотите? Рори перестал грести,  и  каноэ медленно скользило вперед.  Он  хотел только пошутить,  но  явно  перестарался.  Речная вода  была  совершенно прозрачна,  и  он  подплыл достаточно близко,  чтобы рассмотреть в  воде очертания ее смуглых бедер и груди. — Мне очень жаль, Кэнайна, — сказал он, — Я пошутил... — Мне безразлично,  жаль вам или нет.  Вы сказали это...  И  теперь я знаю, что вы обо мне действительно думаете. — Кэнайна! Я ничего такого не думаю. Я не знаю,почему так сказал. — Зато я  знаю.  Потому что  вы  убеждены в  этом.  Вы  считаете себя огромным,  белокурым,  неотразимым Аполлоном,  перед которым не в  силах устоять ни одна женщина.  А  меня -  потаскухой.  Ну а теперь убирайтесь отсюда! Рори развернул каноэ, потом оглянулся. -  Ты  не  будешь возражать,  если  я  вернусь через десять минут?  — спросил он. — Во всяком случае,  приглашения не ждите.  Спустившись мимо зарослей ивняка,  Рори вышел в главное русло.  Он был расстроен и зол на себя. Он ждал  ее  пятнадцать минут,  чтобы  дать  ей  побольше  времени,  и  уже собирался  повернуть  назад,  когда  из-за  острова  показалась Кэнайна, одетая в  тот же синий свитер,  с черной шалью на голове.  Каноэ подошло совсем близко.  "Даже в  этой кошмарной шали она прекрасна",  -  подумал Рори. — Пожалуйста,  Кэнайна,  не сердись на меня,  — сказал он. — Не знаю, как еще или как лучше попросить у тебя прощения. Забудь, ладно? — Нет,  не  забуду.  -  Она бросила на  него быстрый взгляд.  -  Но я согласна не придавать этому значения,если вы считаете,  что можете снова быть джентльменом. — Я буду. Они медленно плыли рядом,  возвращаясь в  Кэйп-Кри.  С минуту длилось молчание, потом он спросил: — Ну, что слышно со школой? — Ничего,  — ответила она. — Родителям это неинтересно. В первый день пришло десять ребят,  на  четвертый осталось только двое.  Я  говорила с родителями,но  они  не  хотят  отправлять  детей  в  школу.  Так  что  я отказалась от этой затеи. Лицо ее стало суровым и строгим.  Она сжала губы и неподвижно глядела прямо перед собой. — Грустная история,  — продолжала она.  — Я даже всплакнула. Но виной всему я. Детям скоро стало неинтересно. Я не сумела их увлечь. — Мне очень жаль, — начал было Рори. — Нет, незнаю. Быть может, это и к лучшему.  Быть может, ты теперь согласишься, что тебе нужно жить среди нас. — Всякий раз,  как мы встречаемся, мы спорим об этом, — сказала она с нетерпением.  -  Вы  слышали обо мне только,  что меня уволили из школы. Давайте я расскажу вам остальное. Четверть часа не спеша говорила Кэнайна.  Их каноэ бесшумно скользили рядом, весла согласно поднимались и погружались в воду, и мокрые лопасти сверкали  в  косых  лучах  заходящего солнца.  Рассказала о  том  первом вечере,  который провела в Блэквуде у сестры Джоан Рамзей.  Рассказала о начале занятий и  о  стремительном бегстве Труди Браун из  пансиона Сэди Томас. Перечислила все свои обиды и разочарования — учительский колледж, поиски работы, решение вернуться в Кэйп-Кри. -  И  тут появились вы,  — сказала она в заключение.  — Ну как,  вы и теперь считаете, что я должна вернуться и снова пройти через все это? Они молча продолжали грести. Рори не знал, что сказать. В  прибрежном ельнике весело и  звонко заливались славки,  и вечерние тени темными пальцами протянулись через реку. — Ну так что же вы на это скажете?  -  спросила Кэнайна.  -  Будь вы, предположим,  членом школьного совета, пригласили бы вы меня преподавать в вашей школе? — Несомненно, пригласил бы. — Ну  а  если  вы,  скажем,  этакий  деляга и  ваш  успех  зависит от расположения к  вам всей общины,  вы и  тогда примете меня в свою школу? Согласились бы  вы  пойти ради принципов на личные жертвы,  чтобы подать другим хороший пример? Рори,  не отвечая,  глядел вперед,  механически продолжая грести. Она будто читает его мысли. Кэнайна помолчала. — Вы все время твердите,  что я должна отправиться к вам и страдать и бороться ради моего народа,  -  продолжала она.  — Ну а вы-то?  Согласны были бы вы тоже претерпеть страдания и в личной жизни, и в деловой? Вопрос настолько был обращен лично к нему,  что Рори даже подумал, не издевается ли  она.  Большое тело его напряглось,  как струна,  и  горло сдавила холодная сухость. — Ну так что бы вы сделали на месте подобного деятеля? Рори знал, что бы он сделал, потому что уже задавал себе этот вопрос. Преуспеяние и  будущность он  поставил бы  не  только выше принципов,  о которых толковала Кэнайна,  но  и  выше любви,  наполнившей его  сердце. Больше того,  несмотря на все ее красноречие,  он был теперь убежден,  и едва ли  не  больше,  чем прежде:  иначе не  поступишь.  Думать-то  надо головой, а не сердцем! — Я  постарался бы поступить справедливо,  — ответил он,  и голос его прозвучал сухо-сухо, совсем как шорох осенних листьев. — В  этом-то я  убеждена,  — сказала она.  — У вас все-таки есть сила воли, чего не скажешь о многих ваших соотечественниках. И тогда Рори сообразил:  Кэнайна не поняла его. Она не издевалась над ним. Ему только почудилось. — А  не  пора ли нам снова поехать взглянуть,  что там поделывает наш гусь?  -  спросил он,  и  голос его  зазвучал вдруг по-прежнему твердо и уверенно. — Может быть, завтра? — Нет! — Почему нет? — Неужели вы думаете, что я вновь куда-нибудь отправлюсь с вами? — Нет, не думаю, но я могу надеяться? Они  прошли последнюю излучину.  Прямо перед ними  раскинулось темное скопище хибар  и  строений Кэйп-Кри,  над  которыми вился  дым.  Времени оставалось в обрез. — Это было жестоко с твоей стороны, — сказал он. — Ты же сказала, что не  будешь придавать значения.  И  тебе так  же  интересно,  что с  этим гусем... ман... — Ман-тай-о. — Да, ман-тай-о. Тебе так же интересно, как мне. Или это неправда? — Очень может быть, что и правда. Она стала грести быстрее,  и Рори пришлось налечь на весла,  чтобы не отстать. Каноэ пристали к берегу одновременно. Кэнайна вытащила каноэ на песок и пошла прочь. — Подожди, Кэнайна. Она остановилась,  обернулась и  долгим взглядом посмотрела на  него: глаза ее  сузились,  стали холодны и  неподвижны,  на лбу легли морщины. Потом,  пока она смотрела на него, черты ее постепенно смягчались, и ему почудился или послышался тихий вздох. — Ладно,  — сказала она,  и теперь он не сомневался, она вздохнула. — Только в половине четвертого слишком рано. Что, если в семь? — В  семь?   Прекрасно.   Сказать  миссис  Рамзей,   что  ты  придешь завтракать? — Нет. Встретимся здесь, у реки. — Захватить еды? — Захвати,  если хочешь.  Я могу принести только муку, лярд и вяленую гусятину. — Я не откажусь, — сказал Рори. — Ладно. Тогда о завтраке позабочусь я сама. Она повернулась и быстро взбежала вверх по береговому откосу.