Глава 10 "Я больна"

Всю ночь мне не удавалось заснуть, за некоторое время у меня появилась зависимость от снотворных, хоть в последнее время я и не принимала их. В ту ночь у меня развилась сильнейшая мигрень, что ещё более ухудшало моё состояние. Я искренне хотела попросить у Готтфрида лекарство, но головная боль была настолько сильна и безгранична, что я не могла даже встать с дивана. Отчего всю ночь я провела прикованной взором к потолку. Около восьми часов утра на улице началось светать, лучи солнца проникали в комнату и освещали вещи в округе. Пыль кружила в воздухе, звезда подсвечивала её, и вся атмосфера становилась зернистой. Розоватое свечение постепенно превращалось в яркий золотой рассвет, который длился не больше десяти минут.

Моя бессонница не столь раздражала меня, нежели кошмарная головная боль, которая буквально сводила меня с ума. Пытаясь не обезуметь от тошнотворных ощущений, я начала читать стихи вслух. Было девятнадцатое декабря, воскресенье, соседи ещё спали, лишь птицы уже начали свой день. Шум от моих слов разбудил Готтфрида, и он пришёл ко мне в полусонном виде. Всё это напомнило то, как начинались наши отношения. Мы познакомились в университете, на втором курсе обучения. Я училась на психолога, а мой бывший муж — на энтомолога. За несколько недель до нашей встречи его девушка попала в непредвиденную аварию, пока ехала в университет. Я видела его пару раз в холле: он метался туда-сюда со слезами на глазах, позже он зашёл в одну из аудиторий, и в тот день я больше его не видела. На следующий день на первом этаже вывесили объявление, где говорилось о смерти той самой девушки (она ведь тоже училась в нашем вузе). Несколько дней Готтфрид не появлялся в учебном заведении, а позже мы столкнулись с ним на лестнице. У него было опухшее лицо, огромные мешки и синяки под глазами, которые были почти размером с веки, его руки невольно дрожали, а за милю от его рта доносился запах перегара. Однако далее мои воспоминания разрушил Готтфрид, и сама не зная почему, я обняла его. Из моих глаз текли слёзы, и я чувствовала, как они спускаются по щекам, пульс достиг почти предела. Мы сидели там, словно дети, у которых отобрали нечто важное, а сейчас оно перед нами. Впрочем, время изрядно потеряно, всё это уже не нужно. Мой бывший муж провёл по моему горячему от солёной жидкости лицу и поцеловал в щёку. Я пыталась успокоиться, не разбирая то, что происходит вокруг, и то, почему я издаю всхлипы. Мой супруг принёс мне стакан с водой, но не сумев совладать с собой и задыхаясь, я сделала глоток, после чего начала ещё более захлёбываться. Ёмкость высвободилась из моих скользких от пота и жара рук, стакан оказался разбитым на полу и обрызгал весь ковёр. Готтфрид кинулся мгновенно убирать осколки, спустившись на колени я пыталась помочь ему, но лишь добавила сырости поверхности из-за слёз. Внезапно в одну из моих ног впилось стекло. Готтфрид поднял меня на руки и притащил к себе в спальню, чуть позже он достал осколок, и боль распространилась по телу. Я потеряла сознание и оказалась снова во тьме...