Глава X: Не продавай себя на счастье

В небольшом пруду отражается луна, рассыпаясь в воде на мелкие части. Ветер гладит поверхность воды, вызывая на ней рябь. Кроны почти что голых деревьев качаются под напорами воздуха, которые срывают с них последние пожелтевшие листья. Чуть поодаль, быстро мигая, отключается уличный фонарь: в этом районе уже давно не происходило ремонтных работ, отчего жителей здесь было уже не так много, в основном неблагополучные семьи и "конченые", как их называют в обществе. Один из стоявших указывает рукой на постройку и что-то говорит второй фигуре, которая тут же резко оборачивается, глядя первому в глаза, а ветер, по видимому, девушке, своим внезапным порывом сдувает на лицо длинные волосы.

— Понимаешь теперь, почему я пошел на это? — спрашивает мелодичный нежный мужской голос, а после его обладатель убирает с лица девушки мешающиеся волосы и поправляет ее шарф. Она не отвечает, все так же смотря ему в глаза. — Ну прости меня, Ханыль! — повышает он голос. — Я же все вернул тебе.

Ханыль переводит с парня взгляд на дом, в котором, по словам самого собеседника, он жил. Что-то мешает ей в это верить, но в то же время она понимает, что никак иначе при такой жизни он поступить не мог. Ни работы, ни родителей, — конечно, проживешь только на грабленое.

— Куда вы дели те деньги? — глухо спрашивает девушка, смотря на пруд, от которого доносится зловоние.

— Пропили и проели, а что еще могли? — сокрушенно произносит он.

— Какой же ты мерзкий, Чимин, — презрительно бросает Ханыль в лицо парню. — Ты отвратительно поступил в обоих случаях. Понимаешь хоть, что наделал?

Чимин склоняет голову, покачиваясь на пятках. Она права, и ему стыдно. Он кивает.

— Тебя прощает только то, что ты все вернул. За всех, — заключает Ханыль.

— И теперь ты уедешь домой? — неуверенно спрашивает Чимин, поднимая голову.

— Нет, — неожиданно говорит Ким, смотря себе под ноги, а затем на парня. — За то время, что ты держал меня здесь, я кое-что поняла: не от денег будет зависеть мое благополучие...

— Так ты простишь меня? — перебивает ее Пак.

— А ты как думаешь? — на ее лице впервые за этот вечер появляется улыбка.

Чимин понимает ее без слов. Да, он поступил ужасно, когда вместе с парнями обокрал ее. Да, он поступил подло и не по-мужски, когда на просьбу вернуть украденное поставил условие. Хотя вообще-то он и не обязан был ей все отдавать, и было бы так же справедливо выжать эти деньги у бывших сотоварищей. Правда, совесть у него оказалась слишком живая, поэтому он так и поступил. Может, это самое верное из решений, которое он мог принять.

* * *

— На выход. — Квадратный мужчина с большим носом, лысиной и суровой миной приоткрыл решетчатую дверь, выпуская из маленького тесного помещения с каменными стенами высокого парня в тюремной форме.

Тот послушно встает, не говоря ни слова, выходит из камеры, а после в сопровождении надзирателя идет по коридорам в кабинет для разговоров. По ту сторону стекла он видит лицо Чимина и глубоко про себя удивляется такому визитеру.

Пак берет телефонную трубку и показывает заключенному, чтоб тоже ее взял. Парень садится на стул, берет телефон в руки и подносит его к уху. Молчит.

— Намджун, я все ей вернул, — коротко говорит Чимин, глядя на другого в упор.

— Кому ей?

— Последней, — объясняет Пак, подбирая слова так, чтобы было понятно только собеседнику, а не тем, кто прослушивал разговор.

— Безмозглый идиот, —сплевывает Намджун, сверля взглядом светловолосого. — Не додумался помочь мне с залогом?

— И что бы ты делал, если б вышел? Продвигал бы свой бизнес дальше? — Чимин кидает смешок, расплываясь в улыбке. — Поверь, это не принесло бы тебе счастья. Снова сесть хочешь? Так ведь и просидишь всю жизнь за решеткой.

— Ублюдок, — шипит Ким, не желая признавать его правоту. — А как же товарищеская взаимовыручка?

— Прости, кто тут из нас кому товарищ, — насмешливо произносит Чимин, выводя старшего из себя.

Намджун молчит, чуть ли не скрежеща зубами. Чертова мелкая гадюка, вот, как она обошлась с ним после того, что сделал для нее же Ким. Ему даже показалось, что Пак специально пришел подразнить его, потому что он просто не мог достать все те деньги, чтобы вернуть той девчонке, это было не в стиле Чимина, которого он знал. Парень не желает больше видеть перед собой эту наглую довольную рожу, которую когда-то взял "под свое крыло" и обеспечивал несколько лет. Ким встает, собирается бросить трубку и уйти, но слышит спокойный голос Чимина:

— Вообще-то я пришел тебе кое-что сказать.

Намджун останавливается и, облокатившись рукой на стол, смотрит на младшего.

— Чего еще тебе нужно?

Пак молчит несколько секунд, сидя ровно и пробираясь взглядом в душу бывшего босса.

— Не продавай себя на счастье.

С этими словами парень аккуратно кладет телефон на место и уходит, оставляя заключенного вновь одного.

The end.