Фиолетовые крылья древнего пророчества

Минхо стоял в центре комнаты, погруженной во мрак. Он не видел ни Джисона, стоящего где-то рядом с ним, ни собственных рук. Минхо лишь мог ощущать густой туман, окутывающий все его существо. Туман был липким и тяжелым, словно тысячи невидимых рук тянули его вниз, в самую бездну. Он чувствовал, как этот туман проникает в его легкие, отравляя каждый вдох, заставляя сердце биться все медленнее и медленнее.

Внутри воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь сбивчивым дыханием, казалось, звучащим оглушительно в этой кромешной тьме. Минхо поежился, ощущая холод, пробирающий до костей, несмотря на кажущуюся духоту в комнате. Он попытался разглядеть хоть что-то, но тщетно - мрак был абсолютным, всепоглощающим.

— Джисон? — позвал Минхо, но голос сорвался на сип и потонул во мраке. 

Он почувствовал, как с каждым вздохом стоять становится все тяжелее, но он сопротивлялся и продолжал вертеться в поисках опоры. И вдруг кто-толкнул его вперед. Минхо вскрикнул и налетел на еще одно призрачное тело. Оно схватило Ли и прошептало ему на ухо:

— Ты изгой... Таких , как ты, никто и нигде не любит...

Минхо вздрогнул и попытался вырваться. Призрак отпустил его, и ангел с грохотом повалился на пол. Он почувствовал, как тьма обволакивает его лицо и шею и медленно начинает душить. Он отчаянно хватался за невидимую веревку, но лишь царапал собственную шею.

— Нет... Нет... — хрипел он, задыхаясь.

Из мрака возникла еще одна фигура. Она склонилась над ним, и Минхо почувствовал прикосновение ледяных пальцев к своим щекам.

— Слабак, — прошипел голос. — Ты думал, что сможешь стать одним из нас? Ты всего лишь жалкий ангел, недостойный даже презрения.

Минхо попытался оттолкнуть фигуру, но его руки были скованы невидимыми цепями. Он отчаянно мотал головой, пытаясь вырваться из кошмара, но тьма сжималась все сильнее, лишая его надежды.

Вдруг, откуда-то издалека донесся голос Джисона.

— Пропусти страхи через себя, или они сломают тебя.

"Я не могу!" — хотелось закричать Минхо, но тьма хлынула в него новым потоком, обжигая легкие, выдавливая из глаз слезы.

Слова Джисона — последняя нить, за которую отчаянно цеплялся разум. "Пропусти страхи через себя..." Как? Как можно пропустить сквозь себя эту всепоглощающую тьму, раскаленный свинец, заливающий вены?

Но он вспомнил. Вспомнил слова Джисона о том, что он сам был когда-то ангелом. Архангелом, любимцем небес. И как он пал. Не сломался, не сдался, а восстал. Превратил свою боль в силу, свою тьму в оружие.

В голосе, склонившемся над ним, он почувствовал отголоски той самой боли, той самой обиды, которые привели Джисона к падению. Вспомнил, как сам ненавидел Рай, его законы, его лицемерие. Вспомнил ненависть к Совету архангелов, изгнавших его родителей.

И тогда он безвольно повалился на пол, позволив тьме пройти сквозь него. Минхо почувствовал, как туман вокруг взбушевался и обрушился на него тяжелой волной, но не почувствовал боли. Минхо почувствовал теплые руки на своих щеках, разгоняющие остатки липкой тьмы. Открыв глаза, он увидел Джисона, смотрящего на него с нескрываемым удивлением. Комната, до этого погруженная во мрак, теперь освещалась мягким, приглушенным светом.

— Ты... ты выжил, — прошептал Джисон, словно не веря своим глазам.

Он, словно зачарованный, провел по фиолетовым крыльям ангела, — ангела ли? — и сказал:

— Так вот, что значили эти крылья...

— Что значили пророчества Ада, — закончил он тише. Минхо непонимающе смотрел на него. Сердце все еще бешено колотилось, а в венах пульсировала странная, новая энергия. Он чувствовал себя измотанным, но в то же время невероятно сильным.

— Я... что это было? — спросил он, все еще с трудом приходя в себя.

Джисон отстранился и встал, идя к своему столу. В глазах его плескалось изумление.

— Это был ритуал, — ответил он, доставая из ящика какой-то свиток. — Ритуал принятия демонической сущности. Но... никто не выживал после него. Вернее, никто, у кого текла хоть капля ангельской крови. Разве что...

Он развернул свиток и пробежал по нему глазами.

— Черт возьми, — выдохнул он, — это невозможно.

Минхо с беспокойством следил за его взглядом.

— Что там такое? Что невозможно?

Джисон поднял на него взгляд, и в нем плескалось что-то похожее на благоговейный страх.

— Ты, Минхо, — сказал он, — ты – исключение. Исключение из всех правил, что я знаю. Метисы, ангелы и демоны, крайне редки сами по себе. А ты теперь... теперь ты – самый могущественный из них.

— Могущественный? — переспросил Минхо, чувствуя себя все более и более растерянным.

— Да, — подтвердил Джисон, подходя к нему ближе. — Твои крылья... они не просто фиолетовые. Это цвет равновесия, цвет объединения света и тьмы. Ты принял демоническую сущность, но при этом не потерял свою ангельскую. Ты стал... чем-то большим.

Он коснулся его щеки, словно проверяя, реален ли он. Минхо вздрогнул от прикосновения, словно от разряда тока. Он все еще никак не мог привыкнуть к Джисону, к его внезапным касаниям, к его пристальному взгляду, полному... чего? Восхищения? Уважения? Или просто любопытства, как к диковинному зверю?

— Большим, чем что? — пробормотал Минхо, пытаясь отвлечься от тепла, которое разливалось по телу от одного лишь прикосновения демона.

— Большим, чем просто существо. 

Комната словно замерла, повисла в ожидании. Даже приглушенный свет, казалось, стал ярче, словно желая рассмотреть Минхо получше. Джисон, словно завороженный, смотрел на него, не отрываясь.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спросил Минхо, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

В голосе Джисона слышалось странное благоговение, несвойственное демону.

— В пророчествах говорилось о ком-то, кто придет и изменит все, — ответил он, медленно, словно подбирая слова. — Не просто изменит баланс сил между Раем и Адом, а перепишет сами правила. О ком-то, кто будет нести в себе и Свет, и Тьму. О ком-то, кто станет... новым началом.

Он сделал шаг вперед, и Минхо замер, словно кролик перед удавом.

— Имя этого существа не упоминается в пророчествах, — продолжил Джисон. — Но говорится, что его появление будет ознаменовано фиолетовыми крыльями. Исключением из правил, тем, что невозможно, но свершилось.

Он снова коснулся щеки Минхо, на этот раз более уверенно, почти нежно.

— Минхо, ты больше, чем просто ангел, ставший демоном. Ты больше, чем просто метис. Ты... что-то совершенно новое. Что-то, чего этот мир еще не видел. И я думаю... я думаю, что ты и есть то самое существо, о котором говорили пророчества.

Минхо молчал, потрясенный услышанным. Он – легенда? Он – пророчество? Это казалось нелепым, смешным, невозможным. Он всего лишь ангел, изгнанный из Рая, пытающийся выжить в этом жестоком мире. Как он может быть кем-то большим?

Но, глядя в глаза Джисона, Минхо видел не насмешку, не презрение, а... надежду? Да, именно надежду. Демон, сам Верховный Дьявол Ада, смотрит на него, как на последнюю надежду.

Не в силах больше выносить этот всепоглощающий, почти болезненный взгляд, Минхо неосознанно подался вперед. Желание развеять сомнения, понять, что происходит, смешалось с другим, более сильным и необъяснимым. Он хотел... коснуться. Просто коснуться, убедиться, что Джисон реален, что все эти слова, пророчества – не плод его больного воображения.

Их лица оказались совсем близко. Минхо чувствовал тепло, исходящее от Джисона, ощущал его дыхание на своей коже. Он видел каждую мельчайшую деталь его лица: родинку под глазом, легкую щетину на щеке, глубину его темных, почти черных глаз.

Джисон, словно загипнотизированный, смотрел в ответ. В глазах его бушевала целая буря эмоций: удивление, восхищение, надежда... и что-то еще, что Минхо не мог прочитать.Забыв обо всем на свете, Минхо потянулся и нежно коснулся губ Джисона своими. Это был короткий, неуверенный поцелуй, почти случайный. Но он словно пробил искру, зажег пламя.

Джисон ответил моментально. Он прильнул к губам Минхо жадно, страстно, словно утоляя долгую жажду. Поцелуй перестал быть невинным прикосновением, он стал требовательным, обжигающим, проникающим в самую душу.

Минхо ответил с той же страстью, с такой же жаждой. Он обхватил лицо Джисона руками, углубляя поцелуй, отдаваясь во власть захлестнувших его чувств. В голове не осталось ни мыслей, ни сомнений. Только Джисон. Только этот поцелуй. Только сейчас.

Когда они, задыхаясь, оторвались друг от друга, в комнате повисла напряженная тишина. Они смотрели друг на друга, пытаясь найти ответы в глазах.

Джисон медленно провел рукой по щеке Минхо, его прикосновение было нежным и ласковым. В глазах его плескалась нежность, которую Минхо никогда раньше в нем не видел.

— Я счастлив, — прошептал Джисон, его голос звучал хрипло и чувственно. — Я счастлив, что ты выбрал меня, Минхо.