Глава девятая. Весел конец веселья

Оставшись одни, девицы по двое оперлись на подоконники и принялись болтать, высовываясь из окон и перебрасываясь шутками.Они увидели, как молодые люди вышли под руку из кабачка Бомбарды, потом обернулись, с улыбкой кивнули им головой и растворились в пыльной воскресной толпе, ежедневно наводняющей Елисейские поля.– Возвращайтесь скорее! – крикнула Фантина.– Интересно знать, что они принесут нам? – сказала Зефина.– Уж, конечно, что-нибудь красивое, – ответила Далия.– Мне бы хотелось, – сказала Фэйворитка, – чтобы это было что-нибудь золотое.Вскоре они загляделись на проносившиеся по набережной экипажи, еле различимые сквозь ветви высоких деревьев и целиком поглощавшие их внимание. Был час отправления почтовых карет и дилижансов. Почти все дорожные кареты, которые держали путь на юг и на запад, проезжали в то время через Елисейские поля. Большей частью они следовали вдоль набережной и выезжали через заставу Пасси. Ежеминутно огромная, желтая с черным, тяжело нагруженная и громыхающая колымага, утратившая свою форму под грудой покрытых брезентом сундуков, над которыми торчало множество тут же исчезавших голов, дробя мостовую и превращая каждый булыжник в огниво, с яростью врезалась в толпу; она рассыпала искры, словно горн, окутанная вместо дыма клубами пыли. Этот содом веселил девушек. Фэйворитка восклицала:– Ну и грохот! Можно подумать, что мчится целый ворох железных цепей.Одна из таких повозок, чуть видная сквозь густую зелень вязов, на миг остановилась и снова понеслась дальше. Это удивило Фантину.– Как странно! – сказала она. – Я думала, что дилижансы никогда не останавливаются по пути.Фэйворитка пожала плечами.– Нет, эта Фантина просто поражает меня! Я иной раз захожу к ней просто из любопытства. Ее удивляют самые обыкновенные вещи. Ну, представь себе, что я пассажир и говорю кондуктору дилижанса: «Я пойду вперед, а вы захватите меня на набережной, когда будете проезжать мимо». Кондуктор замечает меня, останавливается, и я еду дальше. Это случается сплошь и рядом. Ты, милочка, совсем не знаешь жизни.Так прошло некоторое время. Вдруг Фэйворитка вздрогнула, словно пробуждаясь от сна.– Что же это? – произнесла она. – А сюрприз?– Да, да, – подхватила Далия, – где же этот знаменитый сюрприз?– Как долго их нет! – вздохнула Фантина.Не успела она договорить эти слова, как в комнату вошел слуга, подававший им обед. В руке он держал что-то, похожее на письмо.– Что это? – спросила Фэйворитка.Лакей ответил:– Это, сударыня, записка, которую изволили оставить для вас те господа.– Почему же вы не принесли ее сразу?– Потому, – отвечал слуга, – что господа приказали передать ее вам не раньше, чем через час.Фэйворитка вырвала бумагу у него из рук. Это и в самом деле было письмо.– Странно! – сказала она. – Адреса нет. Но вот что здесь написано:«Это и есть сюрприз».Она быстрым движением распечатала письмо, развернула его и прочла (она умела читать):О возлюбленные!Знайте, что у нас есть родители. Вам не очень хорошо известно, что такое родители. В гражданском кодексе, добропорядочном и наивном, так называют отца и мать. И вот эти родители охают и вздыхают, эти старички призывают нас к себе, эти добрые мужчины и женщины называют нас блудными сыновьями; они жаждут нашего возвращения и собираются заклать тельцов в нашу честь. Будучи добродетельны, мы повинуемся им. В ту минуту, когда вы будете читать эти строки, пятерка горячих коней уже будет мчать нас к папашам и мамашам. Выражаясь высоким слогом Боссюэ, мы дали стрекача. Мы уезжаем, мы уехали. Мы несемся в объятия Лафита на крыльях Кальяра. Тулузский дилижанс спасет нас от бездны, а бездна – это вы, о прекрасные наши малютки! Мы возвращаемся в лоно общества, долга и порядка, возвращаемся рысью, со скоростью трех лье в час. Интересы отчизны требуют, чтобы мы, подобно всем остальным людям, стали префектами, отцами семейств, провинциальными судейскими чиновниками и государственными советниками. Отнеситесь же к нам с уважением. Мы приносим себя в жертву. Постарайтесь не оплакивать нас долго и поскорее заменить нас другими. Если это письмо разорвет вам сердце, сделайте с ним то же. Прощайте!Почти два года мы дарили вам счастье. Не поминайте же нас лихом.Блашвель.Фамейль.Листолье.Феликс Толомьес.Post-scriptum. За обед заплачено».Девушки переглянулись.Фэйворитка первая нарушила молчание.– Что ж? – воскликнула она. – Как-никак, это забавная шутка.– Да, очень смешно, – подтвердила Зефина.– Это, должно быть, выдумка Блашвеля, – продолжала Фэйворитка. – Если, так, я просто готова в него влюбиться. Что пропало, то в сердце запало. Вот так история!– Нет, – сказала Далия, – это выдумка Толомьеса. Тут не может быть никакого сомнения.– В таком случае, – возразила Фэйворитка, – смерть Блашвелю и да здравствует Толомьес!– Да здравствует Толомьес! подхватили Далия и Зефина.И покатились со смеху.Фантина тоже смеялась.Но часом позже, вернувшись в свою комнату, она заплакала. То была, как мы уже говорили, ее первая любовь; она отдалась Толомьесу, как мужу, и у бедной девушки был от него ребенок.