Часть 3

— Мэйлин, не кажется ли тебе, что отношения у господина и Себастьяна стали более натянутыми? — спросил Финниан, копнув лопатой очередную грядку. 

— Мм.. Н-ну... С-себастьян... — промямлила девушка, краснея до самих кончиков ушей и тут же плавясь под сумеречным небом, прикладывая ладони к своим щекам. 

— Мэйлин, что с тобой? — удивился Финниан, принявшись приводить девушку, валявшуюся в экстазе на земле, в чувства, размахивая перед ней своей соломенной шляпой. 

На другом конце двора граф Фантомхайв сидел на стуле, поедая сладкий десерт с небольшого кофейного столика, покрытого белой скатертью. Немного поодаль него стоял его верный дворецкий, смиренно сложив руки за спиной и прикрыв глаза под последними лучами заходящего солнца. 

— Себастьян, — начал граф, сглотнув очередной кусок пряного торта, — пора. 

Сиэль поднялся со стула, направляясь к главному выходу из поместья. Там он подождал, пока дворецкий сопроводит его в карету, а затем выждал, пока тот и сам сядет внутрь. Через некоторое время они были в Лондоне. Вечерние улицы были наполнены горожанами, мирно коротающих свое время за пинтой-другой хорошего эля. Никто и не обратил внимание на карету графа Фантомхайв, как и на самого графа, мирно прогуливающегося по городу со своим дворецким. 

— Себастьян, пришло время навестить Гробовщика, — строго сказал Сиэль, останавливаясь на месте. — У меня нет ни сил, ни желания идти туда, так что отправляйся сам, я пойду следом. 

— Слушаюсь, юный господин, — отвесив учтивый поклон, Себастьян тут же направился на выполнение поставленной задачи. 

Молодой граф медленно двинулся следом. Вечерние улицы города становились всё менее освещёнными и мрачными по мере того, как Сиэль продвигался в самую глубь лондонских трущоб. Где-то вдалеке залаяла собака, а после послышался звон стекла о каменное крыльцо. Юный граф едва повёл бровью, когда из-за угла внезапно выскользнуло двое мужчин, тут же схвативших его за шиворот. Крепкие руки заткнули чужой рот какой-то вонючей тряпкой, а глаза накрепко затянули чёрной повязкой. 

— Быстрее, закрывай ему рот, пока он не позвал своего цепного пса, — сказал чей-то грубый голос, когда графа Фантомхайв подняли за руки и за ноги, предварительно обернув в старую мешковину, накрепко замотав верёвкой, и быстро потащили в неизвестном направлении. 

Глухой стук о ровную поверхность, а после долгая трясущаяся дорога. За всё это время Сиэль не проронил ни звука. 

— Это точно тот самый граф? — спросил один из мужланов, сидевших спереди на телеге. 

— Точно-точно, — хрипло ответил другой голос. — Коротышка и с повязкой на глазу, такого ни с кем не спутаешь. 

— И зачем такому господину понадобился такой простак? 

— Тише, ты! — послышался глухой удар; один из собеседников толкнул другого в бок, продолжая уже более тихо: 

— Он может и коротышка, а свое дело знает: не зря же вокруг самой королевы вертится. 

— И то правда. Но-но, старая кляча! — прикрикнул тот, дёрнув поводьями, вздыхая и вконец замолкая. — Может, деньжат перепадёт... 

Разговоры стихли, и вскоре повозка остановилась. Молодого графа стащили, словно мешок с картошкой и поволокли по ступенькам в какой-то дом. Ровный пол снова сменился ступеньками, а затем последовал глухой удар, значивший, что они прибыли в нужное место. С графа стащили мешковину, намеренно перетянули кисти жёсткой тесьмой верёвки, а после потянули за волосы вверх, как свинью, словно представляя товар. 

— Ах, ах, ах! Сиэль Фантомхайв, — пропел гнусавый голос, а после его обладатель грубо схватил графа за подбородок, насильно сжимая пальцами щёки. — Сколько людей желают заполучить тебя! 

Говоривший оттолкнул чужое лицо с презрением, отходя и отсчитывая золотые монеты в мешке. 

— Ваша награда, — послышался звон монет, и молодого графа резко отпустили, заставляя того шлёпнуться на землю. 

Когда дверь за похитителями закрылась, в комнате стало тихо. Несколько мгновений прошло перед тем, как ровные размеренные шаги отмерили расстояние до юного графа. Массивный сапог упёрся прямо в чужую щёку, придавливая лицо Сиэля к полу. Маленький граф ухватился за чужую ногу, пытаясь оттянуть её от себя, как вдруг обозвался тот самый глумящийся голос: 

— Такая дрянь, а ещё хватается за жизнь, — грубо отвесил тот, шаркнув ремнём, а после с силой полоснув им по телу графа. 

Но связанные руки всё крепче сжимали чёрную обувь, даже когда говоривший снова и снова лупил того кожаным кнутом, пока наконец не отпихнул графа от себя: 

— Да отцепись ты уже, сукин сын! 

Граф Фантомхайв тяжело дышал, но гордость не позволяла ему отлеживаться на полу, и он нашёл в себе силы подняться на четвереньки. 

— Даже сквозь эту повязку я вижу твой надменный взгляд, — мужской голос звучал всё ближе, пока чужая рука не потянула мальчишку за волосы, с грохотом упирая в пол. 

Сиэль почувствовал, как в глазах темнеет. 

— Твоя шавка к моему дому и близко не подойдёт, — в чужой руке послышался щелчок затвора. — Я собрал сотни вооружённых людей, и даже если он попытается пройти, ему не выжить среди града пуль. 

Потянув мальчишку за шкирку, он усадил того у стены, зацепив связанные руки над чужой головой, а после присел прямо перед ним. Холодное дуло прошлось по смятой рубашке, а после опустилось ниже, резко надавив на чужой пах. 

— У тебя довольно милое личико, — прозвучал чужой голос где-то совсем рядом. — Возможно, ты мог бы неплохо послужить мне. 

Горячие скользкие губы прижались к щеке графа, оставляя за собой влажный липкий след. Крепкие руки грубо оттащили короткие бриджи, и холодное дуло скользнуло глубже, резко надавливая на чужой анус, тут же проникая внутрь: 

— Скольких людей ты уже удовлетворил? — лёгкая усмешка на чужих губах, пока дуло толкается глубже, выбивая из чужой груди сдавленный вздох. — Уверен, в тебе побывал не один мужчина, а может даже и сама королева, раз ты так предан ей. 

Движения чужой руки становились резче и обрывистей, ствол толкался вперёд с резким напором, но даже после такого граф Фантомхайв только тешил своего «пристава» коротким сдержанным дыханием. Чужое тело подалось вперёд, и Сиэль мог почувствовать жар, исходящий от него, и легкое дуновение чужого голоса. 

— Я буду медленно, медленно, — говоривший растягивал слова, словно смакуя каждый момент, — иметь тебя заряженным пистолетом, пока не спущу пулю в твои жидкие кишки. И пока ты будешь задыхаться в агонии, я буду сам брать тебя столько, сколько пожелаю, до тех пор, пока твое бездыханное грязное тело, переполненное спермой, не остынет, и ты не отправишься вслед за своими родственничками. 

Юный граф резко вздрогнул, и начал часто захватывать ртом воздух, словно задыхаясь. В его голове всплыли глубоко затаившиеся воспоминания, к которым он никогда не собирался возвращаться. Воздуха становилось всё меньше, на лбу графа Фантомхайв выступила испарина, а тело само предательски свело в судороге. Сиэль потерял самообладание. Его чувства, которым тот поклялся никогда не давать волю захватили его сполна, и ясный разум затуманился призраками прошлого. Предательски отвергнутый собственным телом здравый смысл, кажется, насовсем покинул его. 

— Ану, перестань! — разъярённо выкрикнул мужской голос. — Прекрати или я пристрелю тебя прямо здесь! 

Холодное дуло уперлось в чужое горло, когда по щекам графа покатились горячие слёзы. В этот момент он ненавидел себя больше всего на свете за то, что вынужден рыдать как дитя перед врагами. Он ненавидел себя за то, что в такие моменты начинались самые сильные приступы: горло сводило в судороге, и граф не мог ни кричать, ни вопить, ни дышать. Он ненавидел, что не мог контролировать свое тело и заставить его подчиниться разуму, внушить самому себе, что больше нету того обесчещенного Сиэля, запертого в животной клетке, нету больше тех людей, что глумились над ним, нету больше детского чувства справедливости, желающего отомстить всем и вся. В такие моменты граф Фантомхайв не был графом, а лишь его пародией, жалкой копией, способной только рыдать и молить судьбу сжалиться над ним. В такие моменты он мог только жадно глотать крупицы воздуха и раздирающим немым криком звать в сердцах лишь одно имя, способное ему помочь: «Себастьян!» 

До того как чужой палец сжал курок, верный слуга маленького графа пронзил сердце обидчика своей рукой, с хрустом сжимая ещё бьющийся орган в своей руке, заставляя тот стекать красной жижей на дорогой ковёр. Дворецкий откинул мужское тело к противоположной стене и придвинулся ближе к Сиэлю, опускаясь на одно колено: 

— Что вас так напугало, юный господин? — с обыкновенным почтением спросил тот, когда его окровавленные руки заботливо развязали кляп, доставая грязную тряпку изо рта. 

— Себа...! Себа...! Себас...! — неразборчиво повторял тот, задыхаясь в приступе астмы, пытаясь сделать хотя бы глоток воздуха, взамен лишь свистя и получая совсем крохи живительного нектара. 

— Да, юный господин, — также тихо ответил дворецкий, бережно развязывая повязку на чужих глазах, после открепляя руки. 

— Себас... тьян...! — просипел юный граф, хватаясь связанными руками за чужой ворот, жадно прижимаясь губами к чужой шее, словно это могло помочь. 

— Я здесь, мой господин, — отозвался Себастьян, укладывая ладонь на чужую поясницу, другой проглаживая Сиэля по спине. 

— Себастьян... — вторил граф Фантомхайв, с громким сипением делая рваный вдох, едва слышно медленно выдыхая. 

— Почему вы не позвали меня раньше? — заботливо подняв маленького графа на руки, дворецкий направился к выходу. 

В ответ на это Сиэль лишь сипло дышал, едва вздрагивая с каждым новым вдохом. 

— Неужели вы планировали разобраться со всем эти в одиночку? — Себастьян шагнул в тёмный коридор, освещённый лишь парой канделябров. — Кто, как не дворецкий семьи Фантомхайв справится с этим? 

Молодой граф лишь нахмурился, прикрывая глаза, громко сипя носом. 

— Не для того ли мы заключили договор, чтобы я помог вам совершить задуманное? — дворецкий сделал шаг в просторный холл. 

— Мсти, не мсти — мёртвых не вернуть, и радости это не принесёт, — прохрипел Сиэль. 

Себастьян остановился, и Граф Фантомхайв повернул голову в сторону, словно желая узнать причину, но его глаза тут же расширились, а прежняя стойкость вернулась, стоило ему только увидеть сотни трупов, коими был усыпан весь холл. Молодой граф лишь довольно хмыкнул, усмехаясь краешком губ, всё ещё коротко дыша. 

— Домой. Себастьян. 

— Слушаюсь, мой господин. Дворецкий сделал шаг вперёд и исчез. Лишь тёмный фрак блеснул на входе в чужое поместье.

***

— Себастьян, руки, — приказал граф Фантомхайв, стоя без одежды перед дворецким с протянутыми связанными руками. 

— Ах, да, чуть не забыл, — едва усмехнувшись, кивнул слуга, тут же развязывая руки своего милорда. 

— Не ври, ты и не собирался их развязывать, — нахмурившись ответил Сиэль, прикрывая глаза и забираясь в круглую дощатую ванную, наполненную горячей водой. 

— Напротив, юный господин, я как раз собирался их развязать, — дворецкий аккуратно снял свой сюртук, вешая его на крючок, и также аккуратно уложил белые перчатки на табурет. 

— Давай поскорее покончим с этим, я хочу спать, — сказал юный граф, коротко выдыхая. 

— Как прикажете, мой господин, — прошептал Себастьян, снимая повязку с чужого глаза. 

Дворецкий опустился на колени прямо позади графа Фантомхайв и бережно взял в руку его кисть, поднимая и проводя по ней мягкой губкой. Заботливые руки обмыли тыльную сторону предплечья, опустились к кисти, снова прошлись до плеча губкой, а после опустили тонкую руку в воду, переходя на шею. Мягкая ткань скользнула по хрупкому плечу, задела верх лопаток, поднялась выше до самого затылка и перешла на другую сторону, опускаясь к ключице. Дворецкий едва нажал пальцем, проходясь по выпирающей кости, словно наслаждаясь этим моментом, когда губка снова скользнула на плечо. Ловкие пальцы подхватили вторую руку, также бережно омывая кожу. 

— Себастьян, — с ноткой раздражения сказал маленький граф, когда чужие руки опустились на грудь. 

— Он трогал вас здесь, — тихо ответил дворецкий у самого уха графа Фантомхайв, когда его пальцы обогнули чужую талию, проходясь по синим полоскам на спине. 

— Себас... — Сиэль не успел ничего сказать, когда когда его верный слуга нагло влез в ванную графа прямо в одежде, бережно придерживая того за живот одной рукой. 

Мальчишка схватился руками за оба края деревянной ванны, когда почувствовал тёплую ладонь на своей спине. Чужие пальцы скользнули по исполосованной коже, а горячие губы припали к израненной поверхности. 

— Что ты делаешь, Себастьян? — ещё сильнее нахмурившись, строго спросил юный граф. 

— И здесь тоже, и здесь, — тихо вторил дворецкий, скользя мокрыми руками по чужому телу, огибая лопатки, проходясь по плечам, груди, животу, сильнее прижимая чужое тело к своей мокрой от воды рубашке. — И здесь тоже. 

Граф Фантомхайв и не заметил, как чужие заботливые руки уложили его на крепкую горячую грудь, а тонкие пальцы развели чужие бёдра в стороны и уже упирались в чувствительные мышцы, проскальзывая внутрь. 

— Себас-тьян, — коротко разделив чужое имя прерывистым вздохом, юный граф громко выдохнул носом, стиснув зубы и с силой впившись в чужие брюки своими маленькими пальцами, пытаясь выровнять спину. 

— Мы ведь уже проходили это, юный господин, — с лёгкой усмешкой заметил дворецкий, добавляя ещё один палец. — После горячей ванной вы такой эластичный. 

Горячая ладонь скользнула по внутреннему сгибу колена, потянув чужую ногу к груди, заставляя Сиэля упереться затылком в грудь своего верного слуги, окончательно лишившись возможности занять главенствующее положение. Короткое сиплое дыхание заполнило комнату, пока дворецкий всё также заботливо ублажал милорда. 

— Нет, Себастьян, — строго прохрипел юный граф, хватаясь своей рукой за чужую кисть, словно желая остановить так стремительно ускорившиеся движения. 

— Ну, же, мой господин, порадуйте своего дворецкого. Сделайте это, — чужой голос был таким же ровным и спокойным, как и всегда, а вот граф Фантомхайв едва успел словить икающий задыхающийся стон своей прикушенной нижней губой. 

Маленький граф нахмурился ещё сильнее, правда теперь уголки его бровей у переносицы вздымались вверх, словно в мольбе, короткое прерывистое дыхание через нос чередовалось со свистящими выдохами сквозь стиснутые зубы, которыми Сиэль глушил подступающие из самой глотки стоны. Он старался изо всех сил, лишь бы не выдать лишний писк, позволив своему дворецкому насладиться процессом. Но чужие пальцы только набирали скорость, и юное тело само реагировало на эти ласки, пока желание полностью не овладело им, и тогда маленький граф наконец приоткрыл рот, прерывисто и коротко выдыхая, вжимаясь сильнее в чужую горячую грудь. Короткий жалобный стон слетел с его губ, и он резко отвернул голову в сторону, пытаясь держать себя в руках. Влажные волосы спутались на затылке, и всё тело вдруг разом напряглось. Граф Фантомхайв затаил дыхание лишь коротко скуля своим высоким тоненьким голосом, намеренно сдавливая связки, когда вдруг его голос задрожал вместе с телом, и из самой глубины потянулся протяжный стон, настойчиво пойманный горячими губами Себастьяна. Вода в районе бёдер булькнула, окрашиваясь в белый цвет, и почти сразу же вернулась к обычному — прозрачному.

***

Граф Фантомхайв сидел на кровати с закрытыми глазами, злобно хмуря брови и ожидая, пока его дворецкий застегнёт наконец последнюю пуговицу на его ночной рубашке. 

— Доброй ночи, юный господин, — учтиво сказал Себастьян, отвешивая небольшой поклон. 

— На завтрак я хочу торт со свежими взбитыми сливками и клубничным джемом, — приказал юный граф, горделиво укладываясь на подушки, всё с таким же сердитым выражением лица. 

— Юный господин, на завтрак полагается есть менее сытную пищу, — ответил дворецкий, затушив свечи и подойдя к двери. — Я подам изысканную молочную кашу и варёное куриное яйцо. 

Злобно выдохнув, граф Фантомхайв развернулся на бок, спиной к двери: 

— Иди, Себастьян. 

Дворецкий открыл дверь, тихо сказав напоследок: 

— Это не большое наказание в сравнении с вашим сегодняшним эгоизмом, милорд.