XXV

Щебетание птиц заполняло пронизанный палящим солнцем воздух. Тэсс могла чувствовать его жаркие поцелуи на своей коже, время от времени охлаждаемой слабым ветерком. Под ногами, обутыми в лёгкие туфли, шуршала зелёная трава, чей свежий весенний запах, в сочетании с ароматами полного цветами летного сада, приятно щекотал нос, заставляя прикрыть глаза в лёгком блаженстве.

-Сегодня замечательная погода,-вдохнув горячий воздух, заметила Симонетта и слегка откинула голову назад.

-Как нельзя лучше для праздника,-отозвалась Лукреция, подняв глаза к листве дуба, под котором они расположились на каменной скамейке, дабы скрыться от солнца.

-Праздника?

-Весенний праздник Scoppio del carro,-объяснила донна Донати,-каждое Пасхальное воскресенье на главную площадь выкатывается огромная телега, наполненная десятками фейерверков,-мечтательно проговорила она.

-Звучит волшебно.

-И вы непременно сопроводите меня сегодня вечером.

-Увы, я не могу. Марко...

-Что до Марко?-излишняя резкость Лукреции не могла не смутить Симонетту,-милая, вам нужно покинуть стены собственной темницы, я настаиваю. Вы грустили слишком долго.

-Быть может вы и правы,-в сомнениях вздохнула девушка.

Каждый день она проводила либо за сном, о чём стали перешёптываться служанки, волнуясь о её здоровье, либо вышивая в летнем саду, в котором она также коротала часы, ухаживая за своими любимыми белыми розами. Симонетта редко спускалась к обеду—еда потеряла для неё всякий вкус, сливая все ароматы аппетитных блюд в единую обыденность. Марко не обращал на то внимание, но потом, в последнее время почти всё ускользало от его ранее внимательного взгляда. За последние несколько месяцев Симонетта успела заметить, что её муж медленно превращается в человека, совершенно ей чужого: возвращался он глубоко за полночь, стал резким и грубым, и за всё то время, что жена провела в постели, ни разу не справился о её самочувствии.

В раздумьях лениво бродя взглядом по окутанному светом саду, Симонетта вдруг остановилась на тёмной фигуре, что совершенно не вписывалась в красочность ярких цветов и зелени. Облачённый в чёрную кожаную соттовесту, под которой виднелась плотная рубаха такого же цвета, мужчина вальяжно разгуливал по летнему саду, явно направляясь к дому семьи Веспуччи.

-Что он здесь делает?-голос Лукреции утратил былую томность, мигом задрожав от волнения..

Симонетта была столь же удивлена, увидев графа делла Ровере так близко к своему дому. Всем было известно, что тот на дух не переносит Медичи, так с какой стати ему заявляться к одному из их советников?

-Синьорины.

Риарио оказался рядом в считанные секунды и слабо повёл головой в почтительном кивке. Темнота его образа заслонила собой ярчайшее солнце, словно толстая туча, неожиданно заполонившая ясное небо.

-Синьор делла Ровере,-с лёгким недоумением произнесла Симонетта, словно одновременно интересуясь, что же он тут делает.

-Молва не ошибалась, твердя о вашей красоте, синьорина Веспуччи,-голос его был столь же холоден, сколь его смоляные глаза.

-Наслаждаетесь Флоренцией, синьор?

Джироламо повернулся к Лукреции, что всё это время пронзала его презрительным взглядом.

-Синьорина Донати,-его тонкие губы растянулись в коварной улыбке,-как поживает ваш супруг?

Лукреция не оставила без внимания столь явный вызов в словах Риарио, ответив на них сладкой улыбкой, скрывавшей за собой всю неприязнь к этому человеку.

-Риарио,-позвал чей-то голос из-за густых розовых кустов.

Вскоре из-за живой изгороди, отделявшей живописный сад от суеты дома, показался Марко, взволнованно глядящий в сторону своего тёмного друга.

-Было приятно познакомиться, синьорина Веспуччи,-слабо поклонился Риарио и, надменно покосившись на Лукрецию, проследовал к с таким нетерпением ожидавшему его синьору Веспуччи.

Обе девушки с любопытством и искренним негодованием провожали взглядом двух мужчин, вскоре скрывшихся за высокой аркой в глубине дома, увлечённые активным разговором. Симонетта и раньше замечала явные странности в поведении мужа, но заговор с ярым врагом Медичи был выше всех её подозрений. Нет, думала она, Марко бы никогда не предал Лоренцо.

-Марко знаком с графом делла Ровере?-подала голос Лукреция.

-Нет,-тихо ответила Симонетта, твёрдо отказываясь верить в то, что только что увидела,-я уверена, это лишь недоразумение.

Раз.

Дверь открылась, окутывая её теплом.

Два.

Уильям что-то тихо говорил на ухо, но Тэсс слышала лишь размытые обрывки несвязных слов.

Три.

Другой голос. Встревоженный, быстрый, не такой размеренный и сосредоточенный, как голос Уильяма, к которому она так привыкла.

Четыре.

Чья-то рука аккуратно сжимает её плечо, и Тэсс тут же её отдёргивает, вжимаясь в крепкое тело за своей спиной.

-Мне нужно пойти к себе,-еле сумела поговорить она, не расслышав даже свой собственный голос.

Уильям попытался остановиться её, снова что-то поговаривая, но Тэсс уже вырвалась из его рук и понеслась вверх по окутанной темнотой лестнице.

-Вы уверены, что мне не стоит оставаться?-Миссис Дэвенпорт была не на шутку напугана данной ситуацией.

-Идите домой, Миссис Дэвенпорт,-заверил её Уильям, выжав из себя измученную улыбку,-всё...всё будет в порядке, я позабочусь о ней.

Женщина с одолевающими её сомнениями поглядела на второй этаж, где уже раздавались приглушённые шаги Тэсс, и с явной нерешительностью подобрала с тумбочки свою сумку.

-Если вам что-нибудь понадобится...

-Я обязательно позвоню вам,-мягко проговорил Уильям.

Как только дверь захлопнулась за суматошной экономкой, он тяжело вздохнул и запустил пятерню в густые волосы, убрав их назад. Дом был окутан небывалой тишиной: Мистер и Миссис д'Эвуар, по словам экономки, до сих пор не вернулись с вечерней прогулки, а весь персонал был давно распущен по домам.

Сейчас в огромном особняке были лишь они двое.

Уильям снял с себя тяжёлое пальто, скрывавшее длинный порез от ловкой пули на предплечье, и крепко стиснул зубы от боли, когда шерстяная ткань коснулась открытой раны. Пуля чуть было не прошла насквозь, ещё пара миллиметров и она бы оставила вечную марку об этой ночи, не дав про неё забыть.

Но даже без напоминания в виде шрама Уильям был не в силах стереть из памяти безжизненные глаза Мэттью, уставившиеся в пустоту, и бледные губы, на которых даже в его последние секунды играла нахальная ухмылка.

Пройдя в гостиную, Уильям, игнорируя острую боль в руке, отдававшуюся по всему телу слабым покалыванием, достал из углового бара любимый виски своего дяди и, налив в бокал намного больше, чем было нужно, осушил его одним глотком, позволяя тягучей жидкости опалить горло, оставив после себя приятно жжение. Он повторил это ещё и ещё один раз, пока боль в плече не стала медленно притупляться под влиянием алкоголя, а мысли не расплылись в медленный ручей, размеренно текущий по течению. Никакого хаоса. Только факты.

Мэттью больше нет. Как только они ступили в те катакомбы, Уильям знал, что выйдет из них лишь один из них. И как бы он не был уверен в своём решении, Уилл не ожидал такой концовки, хотя и понимал, что другого выхода просто не было. «Это была самооборона»—твердил он себе, снова и снова проигрывая в голове ту секунду, когда его палец нажал на курок, выпустив смертельную пулю, что вмиг пронзила сердце Мэттью Калторпе. Уильям помнил шок на лице Тэсс; её глаза больше, чем когда-либо, на белоснежной коже брызги алой крови. Кровь была повсюду, даже на её платье.

Они всё сделали правильно. По крайней мере он непрерывно в этом себя убеждал.

-Она ушла?

Уилл кивнул, подняв взгляд от янтарной жидкости в бокале на Тэсс, только вошедшую в комнату. Её волосы казались ещё темнее от окутавшей их влаги, свисая на хрупкие плечи слабыми волнами. Она потерянно оглянулась по комнате, словно ища, на чём можно сконцентрировать внимание, и остановилась на Уильяме, отстранённо глядящем в своей напиток.

-Сколько ты уже выпил?

-Достаточно,-бесшумно ответил он, сделав очередной глоток.

Тэсс поняла это по его бездумному взгляду, словно покрытому лёгкой дымкой, на короткий промежуток времени отделяя его от остального мира.

-Её нужно обработать,-заметила Тэсс, остановив взгляд на уже засохшей крови, разросшейся по белому хлопку рубашки.

-Это лишь царапина, я в порядке.

-Ты можешь занести заразу,-настаивала Тэсс,-нужно...

-Господи, это всего лишь царапина, Тэсса!-внезапно воскликнул Уильям, подняв на неё красные от напряжения глаза,-это только царапина,-чуть тише произнёс он на вздохе и устало отложил напиток в сторону.

-Садись, я принесу аптечку,-тихо, словно ни в чём не бывало, произнесла Тэсс и направилась на кухню, где Миссис Дэвенпорт всегда держала лекарства на случай непредвиденных обстоятельств.

Уильям измученно повалился на диван рядом с Тэсс, когда та вернулась в комнату с водой и небольшим сундучком, набитым самыми разными медикаментами. Взглянув на такое обилие выбора, Уилл задался вопросом, знает ли Тэсс, что нужно делать, но быстро отогнал эту мысль и облокотился на мягкую спинку.

-Тебе нужно снять рубашку,-смущённо отведя глаза, попросила она.

В любой другой ситуации Уильям бы засмеялся или же заставил её покраснеть, но сейчас он лишь обессиленно расстёгнул пуговицы, а затем попытался безуспешно снять с себя клочок ткани.

-Стой,-остановила Тэсс, заметив, как Уильям щурится от боли,-я помогу.

Она аккуратно оттянула левый рукав на повреждённой руке Уилла и медленно потянула его вниз так, чтобы не задеть рану.

Вид оголённого торса Уильяма не мог не смутить Тэсс, но тем не менее она посмела разглядеть небольшую татуировку на его груди—крест, не похожий ни на один, что ей доводилось видеть, в центре которого был изображён силуэт птицы, устремившейся в небесную гладь.

-Это крест четырёх заповедей.

Тэсс резко отвела взгляд в сторону, проклиная всё на свете за такую светлую кожу, которая слишком быстро загорается красным.

-Никогда такого не видела.

Она взяла чистое полотенце и, промокнув его в тёплой воде, аккуратно провела по уголкам пореза, чтобы стереть с кожи пропитавшую её грязь.

-Ещё увидишь,-еле слышно прошептал Уильям.

-Сейчас будет больно,-предупредила Тэсс и тут же приложила ткань на открытую рану, но Уильям даже не дёрнулся. Он лишь сильнее напрягся, сжав руки в кулаки до побеления костяшек и тихо выдохнул, когда жжение стало не таким сильным.

-Вот и всё,-заключила Тэсс, нацепив на царапину большой пластырь. Её холодные от нервов пальцы коснулись неожиданно теплой кожи Уильяма, пустив по всему телу нежеланные мурашки.

-Спасибо,-вздохнул он и вновь потянулся к бокалу, но Тэсс быстро отодвинула его в сторону.

-Это не выход,-ответила она не вопросительный взгляд парня.

-Любые средства хороши, если они помогают избавиться от гложущего чувства хоть на несколько минут,-горько проговорил Уилл.

-Ты не мог поступить иначе, Уильям, и ты это знаешь.

-Но это не делает мой поступок правильнее, Тэсса,-он поднял на неё впалые глаза, зиявшие на его изнурённом лице тёмными дырами,-я никогда не думал, что всё дойдёт до этого.

-Он убил Мию,-злость с новой силой загоралась в голосе Тэсс,-если бы не ты, он бы убил и меня. Он заслужил это, Уильям, и я хочу, чтобы ты не сомневался в этом ни на единую секунду. У тебя не было времени на раздумья, но ты сделал свой выбор, и сделал его правильно,-решительно проговорила Тэсс.

-Можно задать тебе вопрос?

-К-конечно.

-Что ты искала в тех катакомбах?

На несколько секунд Тэсс застыла, словно каменная статуя, не моргая глядя на Уильяма, чья настойчивость пугала её ещё больше.

-Что ты имеешь в виду?

-В тот раз в катакомбах,-напомнил он о том дне, когда Тэсс впервые увидела Симонетту наяву,-что ты там делала?

-Я заблудилась, ты сам это знаешь,-её сердце забилось чаще.

-Ты увидела её, не так ли? Как и сегодня.

-О чём ты...

-Тэсса, я знаю.

Слова повисли в воздухе, витая вокруг Тэсс, пока она пыталась уловить их смысл. Он знает про амулет? Знает про то, что показала ей Симонетта? Что именно он знает?

-Что бы ты не думал, что знаешь, ты ошибаешься,-затаив дыхание от собственной лжи, произнесла Тэсс,-мне нечего скрывать.

-Тогда скажи, что ты искала.

-Ты ведь и так всё знаешь.

-Тэсса...

-Я принесла одну из футболок отца,-Тэсс поднялась с дивана и грубо кинула ему скомканную ткань.

-Куда ты идёшь?

-Спать,-коротко ответила она и уже собралась выйти из комнаты, как из холла вдруг послышались голоса,-родители вернулись,-с толикой тревоги в голосе оповестила Тэсс.

-Я слышу,-явно раздражённый, отозвался Уильям и быстро натянул на себя белую футболку, скрыв под её короткими рукавами своё ранение.

-Они идут сюда,-буквально прошептала Тэсс, в голове просчитывая их шаги.

Один...два...три...

-Уильям,-Эдвард был крайне удивлён, увидев племянника в своём доме в такой поздний час,-какой приятный сюрприз. Разве ты сегодня не помогаешь отцу?

-Я был нужен в городе.

-Тэсса, ты в порядке, милая?-в привычном встревоженном тоне спросила Элеонора, подойдя к дочери,-на тебе лица нет.

-Да, мама,-отстранённо ответила та, старательно избегая взгляда родителей.

-Что здесь делает аптечка?-оглядев стол, поинтересовалась Элеонора.

-Уильям поранился,-ответила Тэсс раньше, чем Уилл успел одуматься.

-Ничего серьёзного, надеюсь?

-Всего лишь царапина,-со слабой улыбкой заверил Уильям.

-Что ж,-глубокий вздох Эдварда Калторпе не предвещал ничего хорошего. За всё время в этой семье Тэсс успела заметить, что это было знамением серьёзного, чаще всего не самого приятного разговора,-тебе лучше присесть, дорогая,-обратился он к дочери, тем самым подтвердив её опасение.

-Всё в порядке?

Тэсс вернулась на прежнее место рядом с Уильямом, как можно сильнее прижавшись к противоположному краю.

-Мы были в Капитуле,-начала Элеонора и взглянула на своего мужа, в поисках помощи.

-Сегодня утром в Лондон прибыл Фабрицци,-подхватил Эдвард,-Магистр послал его с важной новостью.

-Важной новостью?-всё, что касалось Джованни Фабрицци, вызывало у Уильяма неизменное недоверие.

-Мы хотели подождать с этим до утра, но раз вы здесь...

-Что за новость?

-Это касается церемонии, дорогая,-неуверенно проговорила Элеонора,-дело в том, что...её необходимо провести завтра.

-Ч-что?

-Этого не может быть,-встрял Уильям,-до неё ещё две недели—

-Магистр сказал, что ждать больше нельзя.

Уилл хотел было ответить своему деде, объяснив, что они не могут допустить этого, не могут отдать Тэсс в руки жалких фанатиков, полностью превратив её в их куклу. Он хотел объяснить, что почти приблизился к истине, но после слов Тэсс всё это вылетело из его головы:

-Ладно,-сказала она удивительно спокойным голосом.

-Ты согласна?

-Это не имеет значения, так ведь?

Родители ответили молчанием, подтверждая слова Тэсс.

-Я пойду к себе,-устало сообщила она,-доброй ночи.

-Ты уверена, что не хочешь об этом поговорить? У тебя наверняка уйма вопросов...

-Да, мама, я уверена. Увидимся утром.

-Д-доброй ночи, милая,-прозвучал приглушённый горем голос Элеонор, когда Тэсс покинула гостиную и бессознательно побрела в свою комнату.

«У тебя есть ровно семь дней на то, чтобы рассказать ей правду».

Слова Оливера снова и снова раздавались в его голове, с каждым разом вызывая у Айвена ещё большую панику. Он любил оттягивать время, любил наслаждаться свободой и беззаботностью, но стоило ему почувствовать приближение судного дня, как монстр под названием «чувство вины» начинал медленно подкрадываться на цыпочках, заставляя то и дело оборачиваться в страхе быть пойманным. И сейчас Айвен наконец попался в его цепкие лапы.

«7 дней это не так уж и мало»-успокаивал себя он,-«Бог создал за 7 дней целую землю».

Но до Бога Айвену было далеко, и потому, терзаемый сомнениями и чувством вины и бездействия, он обратился к тому, кто имел хоть какую-то связь с подземным миром его брата Сатаны:

-Присаживайся,-предложила Керолайн, когда Айвен прошёл в её гостиничный номер, и прошла к мини-бару,-красное или белое?

-Ты ведь понимаешь, что сейчас даже не полдень?-задался вопросом Айвен, нервно потирая ладони о джинсы,-нет спасибо,-ответил он на полный безразличия к его словам взгляд Керолайн.

-Что ж,-вздохнула она, налив себе полный бокал красного напитка,-что тебе нужно?

-Ты даже не знаешь, зачем я пришёл.

-Так тебе ничего не нужно?

-Н-нужно, но...

-Айвен,-устало протянула Керолайн, присев на кресло у большого стеклянного стола, заваленного стопками книг. За всё своё прибывание в Лондоне она уже успела преобразить номер отеля в личную библиотеку Дезмондов,-время—это всё, что я могу тебе предложить, увы. И оно истекает.

-Оливер знает,-неожиданно выпалил Айвен, стерев с лица Керолайн привычное бесстрастное выражение,-он нашёл папку.

-Надеюсь, ты не сказал ему, как она оказалась в твоих руках?

Айвен решил, что молчание будет лучшим ответом на этот деликатный вопрос.

-Господи!-раздражённо воскликнула Керолайн и вскочила с места,-Айвен, ты...

-Что ещё я мог сказать? У меня нет доступа к такой информации, и Оливер это отлично знает.

Керолайн сделала довольно большой глоток вина и встала у окна с панорамным видом на утренний Лондон, нервно притаптывая ногой.

-Что он сказал?

-Прости?

-Оливер, что он сказал?-чуть громче повторила она.

-Ну...-Айвен задумчиво почесал затылок, тщательно подбирая самые безобидные слова,-он поразился твоей щедрости, разумеется и...был очень рад услышать, каким преимуществом обладал в те две недели, что ты так великодушно отвела на моё исповедание.

-Я так и знала,-усмехнулась Керолайн.

-Он дал мне неделю,-робко добавил Айвен, страшась её реакции.

-И ты рассказываешь мне всё это, потому что...?

-Потому что ты способна понять,-ответил он, заметив, как Кэролайн нервно перебирает тонкую ножку бокала пальцами,-ты рискнула всем, отдав мне эти файлы, и это должно что-то значить.

-Это значит, что я идиотка,-отозвалась Керолайн и обернулась, обратив на Айвена свои голубые глаза, что больше не пугали его своей пронзительностью. Сейчас её взгляд был полон отчаяния и потерянности, словно она вот-вот готова была расплакаться,-прости, но я не могу ничем тебе помочь.

-Нет, можешь,-настаивал Айвен,-послушай, я понимаю, что не могу просить тебя снова лгать семье, и не собираюсь. Всё, о чём я прошу—один разговор с Оливером.

-Айвен...

-Он запутался, Керолайн. И ты единственная, кого он послушает.

-Он ненавидит меня,-констатировала блондинка.

-Мне так не кажется.

-Почему? Он что-то тебе сказал?

Айвена развеселило то, как быстро сменилось её настроение.

-Он рассказал о том, как ты хотела убежать. Как вы хотели убежать,-смущённо проговорил он, вспомнив недавний разговор с братом,-так почему...почему ты осталась?

-Моя мать заболела,-с горечью в голосе произнесла Керолайн, вернувшись на своё место,-Патрик очень сложно переносил её смерть: он полностью слетел с катушек, и я просто не могла оставить его одного в таком состоянии. А после всего этого отец решил избавиться от нас, отправив во Францию,-усмехнулась она горьким воспоминаниям, глядя перед собой,-вскоре я отправилась в колледж, затем поступила в юридическая школу, и заметить не успела, как изолировала себя от любой возможности вырваться из этого порочного круга.

-Мне жаль,-тихо отозвался Айвен, пытаясь скрыть своё удивление.

Он бы никогда не подумал, что Керолайн Дезмонд, девушка, которая держала всю Коммуну в ежовых рукавицах и расхваливала деяния отца с удивительной искренностью на всех пресс-конференциях, ненавидела Коммуну так же, как и он. Ему бы и в голову не пришло, что Патрик, её непреступный брат Патрик, который был идеальным примером католических ценностей и грозой всех, кто готов пойти против Коммуны, чуть было не лишился всего, не в состоянии перенести смерть матери.

Это заставило Айвена задуматься, как зачастую мало требуется человеку, чтобы осуждать других, зная о них лишь то, что они считают нужным показать. И как быстро мы готовы составить о ком-то дурное мнение вместо того, чтобы сделать усилие и узнать, что же скрывается за видимостью.

-Ладно, я поговорю с ним.

Поглощённый собственными мыслями, Айвен не сразу отреагировал на долгожданные слова Керолайн:

-Серьёзно? С-спасибо, я...

-Но ты должен кое-что мне пообещать.

-Что угодно,-он почувствовал, как тяжёлый груз на груди лишился пары тройки тонн.

-Расскажи ей правду, и сделай это как можно скорее,-предостерегающе произнесла Керолайн, мигом лишив Айвена былого чувства умиротворённости,-она не должна попасть в руки Коммуны—я видела, что они делают с этими девушками, Айвен, не удивительно что все они либо кончают жизнь самоубийством либо бывают убиты в процессе.

-П-подожди,-Айвен вскинул руку, дабы остановить рассказ Керолайн и собраться с мыслями,-ты...видела?

-Да.

-Но...но как такое возможно?-в искреннем недоумении воскликнул парень,-ведь Тэсса...

-Она не единственная, Айвен.

И эти слова окончательно превратили его мысли в запутанный клубок наушников, который уже никогда не распутать.

-Что, прости?-едва выйдя из состояния полнейшего ступора, промямлил Айвен,-что?

-Была другая девушка—Элиза,-продолжила Кэролайн свой рассказ,-Коммуна разыскала её в Берлине.

-Другая девушка? Берлин? И сколько их?

Вопросы так и сыпались из Айвена, и он, к сожалению, не мог контролировать их поток. Новые и новые мысли возникали у него в голове с каждой секундой, и парень еле поспевал за ними.

-Их четверо. По одной на каждый осколок Грааля.

Керолайн, к огромному удивлению Айвена, разговаривала спокойно и размеренно, словно посвещада недалёкого подростка во вселенские истины.

-Чаша, меч и камень,-растерянно перечислял Айвен, словно уже ни в чём не был уверен,-погоди, ты же сказала, что их четыре?

-Четвёртым элементом является душа.

-О Боже,-громко выдохнул он, в отчаянии протерев уставшее лицо руками,-это становится всё более безумным, словно я попал в чёртову сказку о Короле Артуре и из шкафа вот-вот вылезет сэр Галахад*.

Керолайн оставила небольшой срыв Айвена без внимания, молча допивая то, что осталось от терпкого нектара.

-И кем была та девушка—Элиза?

-Мы не успели это узнать,-вздохнула блондинка. Над её переносицей тут же образовались еле заметные морщинки—она старалась не подпускать к себе неприятные воспоминания.

-Она...

-Покончила с собой: сбросилась с моста в Бруклине,-быстро, без единой видимой эмоции, ответила Керолайн, словно ожидала этого вопроса.

-Господи.

Айвен и вообразить не мог, что обычная на взгляд охота за сокровищами могла приобрести такие масштабы. Всё это казалось до ужаса нереальным: словно он случайно уснул в библиотеке, и приснился ему один из тех чудны́х снов. Вот только обычно в такие моменты Айвена пробуждал пинок одной из библиотекарш, сейчас же перед ним была только лишённая эмоций, словно фарфоровая кукла, Керолайн, которая с каждой секундой приближалась к тому, чтобы вышвырнуть его из своего номера.

-Что с другими?

-С каждым разом найти их бывает всё сложнее. Нам удалось разыскать лишь двух девушек, одну из которых, по нашим данным, рекрутировал Орден около двадцати лет назад.

-То есть...

-Она мертва,-опять закончила за него Керолайн, уже явно утомлённая этим разговором.

-Выходит, их осталось двое?

-Браво,-с натянутой улыбкой отсалютовала бокалом она.

-И что известно о второй девушке?

-Ничего. Если бы мы обладали хоть малейшей информацией—давно бы вышли на её след. Но она...она словно и вовсе не существует.

-Может быть она и есть четвёртый элемент?-предположил Айвен,-поэтому её так сложно разыскать?

Керолайн со звоном поставила опустевший бокал на тумбочку и поднялась к кресла, не двусмысленно намекая Айвену, что ему пора уходить.

-Хорошая теория. Была бы. Если бы мы его уже не нашли.

Айвен хотел было спросить, кто же являлся этим «четвёртым элементом», но стоило ему раскрыть рот, как он тут же замолк, прочитав очевидный ответ на лице своей собеседницы. Керолайн смотрела на него чёрство и угрюмо, но сквозь это напускное безразличие проглядывалось искреннее сожаление и сочувствие.

Четвёртым элементом была Тэсс.

-Скоро начнётся,-в нетерпении прошептала Лукреция, бросив взгляд на площадь.

-Прекрасно,-едва слышно отозвалась Симонетта. Она действительно старалась разделить энтузиазм подруги, но все её мысли, увы, занимал лишь Марко.

Пока повозка, подпрыгивая на частых ухабах Флорентийских улиц, несла двух девушек на яркое празднество, Симонетта отстранённо разглядывала окутанный сумраком город, мыслями витая совсем в другом месте. Бывало, она отвлекалась, дабы ответить на вопрос Лукреции или вежливо поддержать разговор, но затем вновь возвращалась к серьезным думам.

-Сегодня здесь собралось много народу,-заговорщически сообщила синьора Донати, оглядев довольно большую толпу,-жаль, Марко не смог прийти.

Симонетта отлично понимала, что скрывалось за напускным сожалением в этих словах, но не могла винить Лукрецию–она имела полное право сомневаться в Марко после того, что увидела. Ведь даже Симонетта в последнее время стала попросту бояться своего мужа, более не узнавая в нем верного друга, коим он являлся до встречи с графом Риарио.

Казалось, этот тёмный человек увлёк бедного Марко в свой сумеречный мир, оставив за ним лишь подобие, тень благородного синьора. Она пыталась поговорить с ним, понять, что же творилось в его голове, но Марко, возвращаясь домой поздно вечером, даже не здоровался с женой, сразу отправляясь в постель.

И так, охваченная цепкими лапами угнетающих мыслей, Симонетта ступала мимо радостной толпы, с лёгкой завистью глядя на беззаботность других людей. Хотела бы и она позабыть о всех невзгодах и просто отдаться праздничному вечеру хоть на несколько минут.

Яркие огни ослепляли ей глаза, громкая музыка заглушала уши, но Симонетте это нравилось. Она наслаждалась каждым моментом этого хаоса.

-Цветы, синьорина?

Симонетта вздрогнула, услышав женский голос, и тут же обернулась на пожилую даму за цветочным прилавком, уставленным душистыми букетами.

-Увы, мне нечем заплатить за них, синьора,-с сожалением проговорила она, проведя рукой по бархатистому бутону цветка.

-Возьмите, синьорина,-женщина вложила пышную камелию в руку Симонетты, не став слушать её протесты,-Счастливой Пасхи.

-Счастливой Пасхи,-еле слышно отозвалась та, одарив женщину тёплой улыбкой.

С наслаждением вдохнув запах свежей камелии, Симонетта аккуратно зацепила её за золотистую застёжку мантии, но обернувшись, дабы покрасоваться прекрасным подарком перед Лукрецией, увы, её не обнаружила. Видимо, подумала она, та затерялась в толпе, что проглатывала любого, словно бушующее море одинокого моряка, упавшего за борт.

Тогда Симонетта, поправив выбившиеся из чепчика пряди, направилась ближе к Собору дель Фьоре, где разворачивалась огненное шоу и где она наверняка нашла бы Лукрецию.

Сегодня Флоренция праздновала не только Воскресную Пасху, но и знаменитый праздник "Взрыва колесницы", о котором сама Симонетта услышала сравнительно недавно из восторженных рассказов Лукреции, пробудивших в ней любопытство.

Впервые за долго время ей удалось выбраться из дома, который с недавнего времени превратился для девушки в настоящую темницу, где и заключённым, и надзорным была она сама.

Весёлый народ распевал народные флорентийские песни под игру музыкантов, пары пускались в пляс прямо на площади, заражая зрителей своей игривостью, уличные торговцы хитро бродили посреди толпы, продавая самодельные маски и фейерверки, при этом в голос расхваливая свой товар, стремясь перекричать друг друга. И на несколько секунд Симонетта просто застыла посреди этого сумбура, с улыбкой восторгаясь искренностью и яркостью этого города.

-Синьорина Веспуччи?-голос, нарушивший своеобразную идиллию, показался ей отдаленно знакомым и, обратив взгляд на его обладателя, Симонетта с ужасом поняла, почему,-боюсь, мы не были представлены должным образом. Франческо Пацци,-гордо произнес парень, слабо поклонившись.

Глядя на его уверенную ухмылку и взгляд хищника, внимательно изучающего свою жертву, Симонетта невольно вспомнила залитое кровью лицо Франческо и его последние слова, брошенные Джулиано после их кровавой схватки. Его угрозу. Его клятву.

-Неужто этим вечером синьор Марко оставил вас в одиночестве?-не унимался Франческо.

От него пахло алкоголем и потом, смешанным с терпким запахом кожи, и столь резкое сочетание вызвало у Симонетты желание непременно отойти подальше.

-Вы знакомы с моим супругом?-скрывая дрожь в голосе, спросила она.

Симонетта знала, что ходит по тонкому льду, но решила, что раз тот уже дал трещины, пути назад не было.

-Синьорина Веспуччи,-один лишь голос заставил её в одночасье почувствовать себя в безопасности.

Джулиано тут же выступил вперёд, заслонив девушку от пристального взора Франческо,-вы в порядке?-спросил он, не отводя глаз от противника.

-Да.

Симонетта и вовсе позабыла о страхе, что сковал каждую частичку её тела всего секунды назад—теперь ею овладела небывалая радость и желание вмиг кинуться на шею своему спасителю. Сердце её застучало быстрее, кровь хлестнула к лицу от тепла, которое излучало прижатое к ней тело Джулиано.

-С возвращением, синьор де Медичи,-с издевкой бросил Франческо,-сказать честно, я надеялся на нашу встречу.

-Верно, без меня вы совсем заскучали.

-Я хотел принести тебе извинения, друг.

На секунду Джулиано замолк, не меньше Симонетты удивленный услышанным. Но затем девушка почувствовала, как грудь его завибрировала в слабом смехе:

-Значит и до тебя дошли слухи о моей поездке,-проговорил он веселым голосом,-не волнуйся, Франческо, договор, заключённый между Флоренцией и Неаполем никак не коснётся вашей семьи,-Джулиано говорил тихо и спокойно, дабы каждое произнесённое им слово нашло место в разуме его собеседника,-наслаждайся праздником.

Он даже не потрудился взглянуть на реакцию синьора Пацци и сразу же удалился прочь, нежно увлекая за собой всё это время безмолвную Симонетту.

-К-куда вы меня ведёте?

Она то и дело оглядывалась по сторонам, проверяя, смотрит ли кто в их сторону—ей казалось, что каждый в этой толпе знает о самых тёмных её мыслях, знает, как горит её кожа на том месте, где её касается рука Джулиано, как хочется и в то же время страшно ей оказаться с ним наедине.

-Хочу показать вам кое-что. Кое-что волшебное.

Они ещё какое-то время бродили по людным улицам, где на каждом углу стояли разукрашенные девицы, хищно провожающие взглядом всякого синьора, что проходил мимо, и подвыпившие посетители таверны, в которых первые находили постоянных клиентов. За всё своё прибывание во Флоренции, Симонетта никогда не видела этот город в таком извращённом, отталкивающем виде. Но она не промолвила ни слова, послушно ступая за Джулиано в сладкую неизвестность.

-Никогда не бывала в этой части города,-с отвращением рассматривая серую местность, заметила Симонетта.

-Что неудивительно—благородным синьоринам нечего делать в таком месте,-отозвался Джулиано.

Пропитанный копотью и дымом, даже воздух здесь казался тяжелее и гуще, отчего было сложно набрать им полные лёгкие—грудь сразу сковывало неприятное, давящее ощущение, вызывавшее сильный кашель.

-Синьор Медичи...

Джулиано обернулся на неё, приложив указательный палец к губам:

-Шшш...

Несмотря на ужасы тёмных улиц, Симонетта не чувствовала страха—рядом с Джулиано она не боялась ничего, кроме него самого.

-Я обещал вам волшебство,-проговорил он, неожиданно остановившись,-вот и оно.

Симонетта прошла вперёд, недоуменная этими словами, и в тот миг, когда глаза её заблестели в лучах сотни огней, она поняла их значение. Огненные фонари, словно сами звезды упавшие с неба, освещали длинную улицу, на которой, кроме них двоих, находились лишь бродячие музыканты.

-Где вы нашли это место?-заворожённо бродя меж спящих зданий спросила Симонетта.

-Здесь находится мастерская верного друга моего отца—Вероккио. Мальчишкой, я бегал к нему с поручениями и часами засиживался, глядя, как он творит очередной шедевр.

-Вам нравится искусство?

-Мне нравилось пропускать уроки отца Франциска.

Картинка озорного мальчишки, сбегающего с церковных учений в мастерскую маэстро вызывала у Симонетты улыбку—образ этого сорванца ничем не отличалось от, казалось, взрослого мужчины, стоявшего перед ней и смотрящего на неё загадочным, почему-то смущающим взглядом.

-Нам стоит вернуться на площадь,-совершенно не имея это в виду повторила Симонетта слова разума,-синьорина Донати, верно, уже меня хватилась.

-Здесь часто разыгрывали пьесы,-продолжал рассказывать Джулиано, увлекая её всё дальше,-не те, что ставит Меркуццио,-Симонетте тут же вспомнился будоражащий разум спектакль о гулящей синьоре Фьметте и её разбитом сердце,-вам они наверняка бы понравились.

-Зачем вы меня сюда привели?-она больше не могла сдерживать эти слова—слишком сильно и отчаянно они просились наружу.

Словно упав с седьмого неба в лапы реальности, Джулиано тяжело вздохнул и повернулся к потерянной девушке. Симонетта с горечью заметила, что взгляд его потерял былую мечтательность, теперь полный задумчивости и отчаяния.

-Когда я прибыл в Неаполь, король Фердинант угостил меня сытным ужином. За ним мы обсуждали политику, положение дел в наших государствах, совместные планы.

Симонетта не могла понять, зачем он всё это ей рассказывает, но кротко ждала продолжения.

-А затем он отвёл меня в тёмную комнату. «Здесь пируют те, кто пошёл против чести и данной ими клятвы» сказал он мне, указав на праздник мертвецов, чьи гнившие тела покоились за затхлым застольем,-Джулиано сморщился в отвращении,-а затем...затем он повернулся ко мне и спросил, верен ли я своим клятвам.

Лицо его вмиг приобрело небывалую суровость и сосредоточенность.

-Я дал клятву если не Господу, то себе, что забуду вас,-сквозь стиснутые зубы проговорил Джулиано,-но стоило мне увидеть вас вновь после столь долгой разлуки...как обещание это потеряло всякую значимость, и я понял, что не в силах сдержать его, Симонетта. Я готов нарушить любой обет, за одну лишь возможность каждый день купаться в лучах вашей улыбки, быть согретым теплом ваших глаз даже под угрозой разделить трапезу за столом мертвецов.

-Что...что вы говорите?-растерянно шептала Симонетта, пятясь назад,-вы не можете...

-Могу,-решительно ответил Джулиано,-и знаю, что вы тоже.

-Вы ошибаетесь,-собственная ложь не казалась убедительной даже ей самой,-нам...нам нужно возвращаться...

-Посмотрите на меня.

Джулиано в несколько шагов преодолел небольшое расстояние между ними и нежно, но с отчаянной требовательностью обхватил Симонетту за руки:

-Забудьте Марко,-шептал он, намертво удерживая её беспокойные изумруды своим умоляющим взглядом,-забудьте всё, что находится за пределами этого переулка, Симонетта. Просто забудьтесь.

-Я не могу,-протест еле слышно слетел с её губ, столь слабый и невнушительный, он прозвучал, словно согласие.

-Вы можете обманывать себя, но я давно познал правду,-тихо проговорил Джулиано,-с той самой секунды, что вы вошли в комнату, я понял, что для меня это будет началом конца.

-В-вы...вы не знали меня,-из последних сил сопротивлялась Симонетта.

-Моя душа знала вашу задолго до нашей встречи.

-Это неправильно,-выдохнула она в его тёплые губы.

-Наша семья и так грешна в лице Ватикана,-прошептал Джулиано и нежно приподнял голову Симонетты за подбородок,-зачем же отказывать себе в удовольствии чего-то, в чём нас уже обвиняют?

И в эту секунду она забылась.

Когда губы Джулиано наконец чувственно накрыли её, Симонетта почувствовала, как все тревожные мысли покинули её голову, оставив место лишь бескрайнему наслаждению. Казалось, мучительное ожидание делало этот поцелуй ещё слаще—она и подумать не могла, насколько желала этого до настоящего момента.

По всему телу пробежала приятно покалывающая дрожь, и с каждой секундой Тэсс стала ощущать её всё отчётливей, пока трепет не перешёл в слабость, всё это время выжидающе скрывавшуюся в тени.

-Джулиано?-Тэсс не могла разобрать свой голос. Или же голос Симонетты?

Всё вокруг стало кружиться, превращая украшенную огнями улицу в быстро вертящуюся карусель, с которой невозможно было сойти.

Но самым ужасным было даже не это—сиявшее счастьем лицо Джулиано вдруг стало проваливаться, оставляя на месте оливковой кожи лишь пугающую пустоту.

-Нет!-прокричала то ли Тэсс, то ли Симонетта, хватаясь за последнии нити мнимой реальности.

Громкие голоса стали перекрикивать тихую флорентийскую музыку, разрушая искусно сотканную иллюзию. Всё вокруг рушилось под гнётом хаотичных криков, просящих о помощи, с которыми в едином безумии слился умоляющий вопль Тэсс.

И вдруг друг всё это прекратилось.

В долю секунды невидимая рука обвилась вокруг запястья Тэсс и резко вытянула её из этого кошмара в холодное тёмное пространство.

-Симонетта!-боль отдалась в разодранном горле острым лезвием от очередного крика,-Симонетта!

Тэсс звала её диким, животным рёвом человека, потерявшего всякий контроль и терпение.

-Чего ты добиваешься?-продолжала кричать она, проходя в глубину пространства: её окружали все те же бледные силуэты, занято нашептывающие что-то невнятное, окружённые столь же безликими, тусклыми зданиями,-ты хочешь показать мне свои воспоминания? Чёртовы воспоминания, да?-Тэсс яростно вонзила ладонь в одно из ветхих строений, отчего половина его рассыпалась в пыль,-этого ты хочешь?

Ярость разрывала её изнутри, заставляла сердце биться сильнее от резкого прилива адреналина, а лицо пылать всеми оттенками красного от громогласных криков. Тэсс хотела разрушить здесь всё: каждое здание, развить его многовековую пыль по воздуху, стереть из своей памяти. Ей овладел непреодолимый порыв разогнать бездумные силуэты, превратить их в горстку праха, чтобы шёпот их наконец-то стих.

С неё хватит, решила Тэсс. Теперь она нуждалась в ответах.

-Где же ты сейчас?-голос её пропитался отчаяниям и усталостью после нескольких минут молчания: у неё больше не хватало сил на крики и злость.

-Тереза.

Тэсс тут же обернулась на шёпот, исходящий словно отовсюду и ниоткуда.

-Симонетта?-с надеждой позвала она, вглядываясь в пустоту.

-Беги,-вновь раздался голос.

Тэсс судорожно оглядывалась постороннем, в поисках хоть единого намёка на присутствие белокурой девушки, но встречала лишь глупые силуэты.

-Симонетта!-чуть громче произнесла она.

Раньше та всегда являлась по зову, но сейчас что-то словно останавливало её.

-Ты должна объяснить мне, что происходит. Ведь мы здесь для этого, так? Чтобы помогать друг другу,-Тэсс поникла от безысходности, обращая слова в пустоту.

Она и не надеялась, что Симонетта услышит её, но вдруг почувствовала за своей спиной прерывистое, тяжелое дыхание. Так обычно дышат больные люди, чьи легкие не позволяют набрать достаточно воздуха, а потому они задыхаются в собственных мучениях.

Тэсс не решалась обернуться. Отчего-то это рваное дыхание наводило на неё ужас и рисовало в уме самые пугающие картины.

-Тереза,-заговорил голос, в котором Тэсс с трудом распознала былые чистые нотки, напоминавшие звон колокольчиков.

И обернувшись, она в шоке уставилась на его обладательницу: Симонетта больше не излучала свет, глаза её не смотрели лукаво и загадочно, не горели зеленой—перед Тэсс стояла другая, не знакомая ей девушка, серая, безжизненная, обречённая. Хрупкое, измождённое тело Симонетты накрывала длинная, белая, как её кожа, спальная рубашка, в которой конечности её казались ещё худощавей. Сверкающие золотом косы сейчас тускло свисали на плечи, обрамляя лишённое всякого выражение бледное лицо; целованные же вишней губы теперь почти сливались с прозрачной кожей, выделяясь на ней лишь слабой синевой.

-С-Симонетта?

-Тебе нужно уходить,-безжизненно проговорила она своими иссушенными губами.

-Что с тобой?

-Я хотела помочь, но они не позволили мне.

-Кто не позволил?-Тэсс подходила всё ближе к белой фигуре, унимая нагнетающий страх,-ты можешь сказать мне.

Взгляд Симонетты был устремлён в никуда, словно вместо неё здесь стояла безжизненная голограмма, копия, и лишь потом Тэсс осознала, что так оно и было. Настоящая Симонетта погибла много столетий назад, а девушка, стоящая перед ней—только отголосок угасающих воспоминаний, фантом, давно рассеявшийся в историю.

-Они отняли у меня всё,-продолжала говорить Симонетта, и голос её тронула дрожь,-не оставили иного выхода...

Тэсс не могла понять ни единой обрывистой фразы, что покидала уста девушки.

-Что произошло?-задала она мучающий её вопрос, в глубине души страшась ответа.

-Ты увидишь,-шепотом отозвалась Симонетта,-скоро ты всё увидишь.

-Ты говоришь про ритуал?-в её глазах Тэсс заметила немое подтверждение своих слов,-что ты про него знаешь?

-Просто беги, Тереза.

Теперь Тэсс стояла к ней достаточно близко, чтобы почувствовать холод, что исходил от её тела и слабую молочную пелену, накрывавшую её когда-то лучистые глаза.

-Что с тобой случилось?-прошептала Тэсс себе под нос, с ужасом и болью разглядывая девушку.

-Они убили его,-стеклянные глаза Симонетты залились алым, пустив багровые ручьи по её белёсым щекам,-Они отняли его у меня!-воскликнула она, и крик этот сотряс всё, что было вокруг, разрушая песочные здания, разгоняя безликие силуэты.

-Симонетта...

-И у тебя отнимут тоже,-обессиленно выдохнула она, устремив взгляд залитых кровью глаз прямо на Тэсс,-всё отнимут.

Только Тэсса хотела задать очередной вопрос, как Смонетта вдруг схватилась за горло, издав резкий, отчаянных вздох. Из глаз её вновь полились кровавые слёзы, а из приоткрытого рта лениво покатилась алая струя крови.

-Нет,-лихорадочно шептала Тэсс, пытаясь помочь девушке, но та медленно рассыпалась в пыль под её прикосновениями,-нет, нет нет, Симонетта!

Симонетта из последних сил хватала ртом воздух, давясь собственной кровью, залившей всё её белое спальное платье, теперь превратившееся в алое полотно.

-Беги,-прохрипела она, медленно угасая,-беги.

Сначала её тонкие руки, а затем и лицо, полное боли и страдания, рассыпались в пыль, подхваченные и унесённые слабым ветром, исходящим из непроглядной темноты—из ниоткуда.

-Беги, Тереза,-вдруг раздался новый, незнакомый ей голос, обдав спину неприятным холодом,-беги.

-Кто здесь?-не решаясь обернуться, ломким от криков и слёз голосом позвала Тэсс.

-Уже не узнаёшь мой голос?

Усмешка в этих словах пустила мурашки по её коже. Этого не может быть... «Ты принадлежишь мне».

-М-мэтью?

Он стоят прямо перед ней. Лицо почти прозрачное, серое и землистое, в глазах ни капли жизни—мёртвенно глядят на Тэсс, делая ухмылку на посиневших губах ещё более пугающей.

-Думала, что избавилась от меня?

Он сделал шаг вперёд, заставив Тэсс отшатнуться назад, и вдруг резко схватил её за хрупкое запястье, потянув на себя.

-Пусти!

-Тебе не убежать от меня, Тереза.

-Ты мёртв,-судорожно проговорила она, оглядывая его промокшую до нитки одежду.

Отголоски недавних событий с болью врезались ей в память. Как они тащили безжизненное тело по затхлым туннелям. Как Уильям приводил её в чувство, не давая окончательно потерять сознания. Как они подошли к каналу, впадавшему в Темзу. Как тело Мэттью со всплеском повалилось в ледяную воду, и как скрылось из виду, унесённое быстрым течением.

И теперь он стоял здесь. Перед ней.

-Я знаю. Ты меня убила,-спокойно проговорил он.

-З-зачем ты здесь?

-Спроси об этом себя, принцесса.

Резкий вдох раздался по окутанной холодом комнате, обдавая воздух горячим паром. Раскрыв глаза, Тэсс продолжала судорожно дышать, словно с каждым новым вздохом жажда её лишь увеличивалась. 

Темнота.

Вокруг была лишь темнота. 

Глаза её растерянно вглядывались в мрак, пока очертания не стали приобретать формы, и Тэсс увидела большое резное зеркало, в котором из приоткрытого окна отражалась полная луна–единственное, что освещало тёмную комнату.

С каждой секундой паника ослабляла свою цепкую хватку, оставляя за собой лишь холодную испарину и частое сердцебиение, и вскоре, полностью прийдя в себя, Тэсс глубоко вздохнула и присела на кровати, свесив ноги на холодный пол.

Она до сих пор чувствовала грубую руку Мэттью, сжимающую её запястье. Казалось, такая хватка должна была непременно остановить за собой мерзкое напоминание, но, приподняв рукав ночнушки, Тэсс не обнаружила на коже никаких следов того, что произошло. 

«Но это было так реально». Страх, безысходность, боль—она до сих пор чувствовала их горькое послевкусие.

Ноги коснулись холодного пола, и в следующую секунду Тэсс, сама того не понимая, покинула свою комнату, не желая больше находится в так угнетающей её атмосфере. 

Будучи маленькой, она часто бродила по особняку в одиночку, особенно ночью, когда никто не мог помешать ей исследовать все комнаты. Так Тэсс чувствовала себя спокойней и безопасней—идя навстречу своим страхам, она не давала им ни единого шанса настигнуть её. И так однажды, когда ей было одиннадцать, одна из нянь застала её в библиотеке, взбирающейся по лестнице, дабы достать очередную книгу, и тут же побежала жаловаться Миссис Девенпорт, которая, к счастью, ни слова не сказала родителям. 

Миссис Девенпорт всегда её поддерживала.

Но этой ночью ноги привели Тэсс не в библиотеку—на этот раз она оказалась у комнаты Уильяма, с заставшим у деревянной двери кулаком. 

Зачем она здесь? Тэсс задавилась этим вопросом каждый раз делая попытку постучаться и обессиленно опуская кулак, не находя ни единой, во всяком случае устраивающей её, причины войти в эту комнату. Ей просто хотелось увидеть его, услышать тихий убаюкивающий, голос, ощутить на себе согревающий и всегда такой заботливый взгляд—почувствовать себя в безопасности.

В очередной раз нерешительно поднеся кулак к холодному дереву, Тэсс быстро постучала два раза, а затем отступила назад, словно из комнаты вот-вот показалось бы некое чудовище, которое схватило бы её своими щупальцами, останься она стоять так близко.

Прошло несколько секунд, и сердце Тэсс, отбивающее бешеный ритм от нервозности, стало замедляться—«разумеется он спит» с приятным спокойствием сказала себе Тэсс, радуясь, что её бездумный поступок не повлёк за собой никаких последствий. И только она собралась возвращаться в свою комнату, как раздался скрип золотой ручки, а затем и бархатистый голос Уильяма:

-Тэсса?

«Он определённо ложился спать»—сделала вывод Тэсс, смущённо оглядывая спальный наряд своего кузена, а именно его отсутствие. За исключением спортивных штанов, которые он наверняка в спешке натянул всего несколько секунд назад, на нём не было абсолютно ничего, что тут же вогнало Тэсс в краску. Ей уже довелось увидеть Уильяма без майки—его прекрасное телосложение не было для неё секретом, но при таком освещении он казался и вовсе нереальным.

-Можно войти?-удивляясь собственным словам, спросила Тэсс.

Уильям не стал задавать вопросов, даже несмотря на своё негодование—он лишь молча отошёл в сторону, давая ей пройти в комнату, а затем тихо закрыл дверь.

-Прости, я, должно быть, разбудила тебя.

-Я не спал,-Тэсс понимающе на него взглянула,-не мог после всего, что произошло.

Устало протерев лицо, Уильям прошагал к своей кровати и присел на дальний конец.

-Тэсса...-он запнулся, не уверенный в том, что хочет сказать,-зачем...зачем ты здесь?

-Не знаю,-в первые честно ответила она, расположившись на другом углу кровати,-мне приснился кошмар, и я просто...-Тэсс глубоко вздохнула,-наверное, я хотела поговорить с кем-то, кто может понять.

-Опять Симонетта?

-И Мэттью,-её голос тронула дрожь от вновь подступающих слёз,-он схватил меня, и Симонетта она...она хотела что-то сказать, но затем...

-Эй,-Уильям тут же подсел ближе, осторожно положив руку на её плечо,-это был всего лишь сон, Тэсса. Его нет, он больше не сможет тебе навредить.

-Это не просто сны,-твердила она, утирая мокрые дорожки на щеках,-это нечто большее. Иногда мне кажется, что я не смогу проснуться и навсегда застряну в темноте, окружённая призраками прошлого, десятками чужих жизней, так и не прожив собственную.

-Тэсса...

-Мы убили его, Уильям,-подняв на него мокрые глаза, сказала Тэсс,-я знаю, что иначе было нельзя, но...он мёртв, и никто...никто даже не узнает об этом. О том, что его...что его больше нет,-она сама не могла поверить собственным словам.

-Я не мог позволить ему навредить тебе,-кажется, каждое слово о Мэттью пробуждало в Уильяме былую ярость.

«Может быть это было бы и к лучшему»—подумала Тэсс, но не стала произносить это в слух—она не была готова к лекции Уильяма в три часа ночи.

-Я хотела бы, чтобы всё было по-другому,-сипло проговорила она,-ты когда-нибудь думал о том, как всё могло обернуться?

-О чём ты?-удивился Уильям.

-О том, что всё могло быть иначе,-задумчиво проговорила Тэсс,-Знаешь, иногда я представляю, какой могла бы быть моя жизнь,-её взгляд застыл на не примечательном морском пейзаже, одиноко украшавшем голую стену спальни,- родители были бы живы и мы бы жили в нашем старом доме в Филадельфии,-мечтательно рассказывала она, представляя перед собой уютную гостиную их двухэтажного коттеджа,-после школы я бы отправилась в местный университет, а затем улетела бы в Англию, чтобы работать в Национальной Галерее, и мы с тобой столкнулись бы где-то на улицах Лондона—два незнакомца, сведённые лишь волей судьбы, а не семейными обстоятельствами,-усмехнулась Тэсс.

-Нет, всё было бы иначе,-с неожиданно появившейся на его осунувшемся лице улыбкой присоединился Уильям, заразившись мечтательностью девушки,-мы бы встретились в одной из галерей Нью-Йорка. Я бы бродил по залу, утомлённый очередным светским раутом, учреждённым партнёрами фирмы, а ты бы гуляла меж экспонатов, разглядывая их своим пристальным взглядом, словно переносясь на века назад.

Тэсс не сложно было представить светлые и просторные залы музея Гуггенхайма, почувствовать запах свежести вперемешку со стариной с лёгкой ноткой краски. В ушах тут же зазвучала ненавязчивая мелодия, какие обычно играют на подобных мероприятиях—она была там, в той самой галерее.

-Я бы подошёл к тебе,-продолжал описывать Уильям, будоража её воображение,-встал рядом и спросил бы об этой странной картине, а ты бы принялась рассказать наверняка самые неожиданно интересные истории, пока я тайком бы разглядывал тебя, поражаясь твоей страсти к искусству.

-Или же ты бы остался в Англии,-осторожно предположила Тэсс, словно пробуждающая капля реальности вдруг упала ей на лицо, предвещая сильный дождь, и взглянула на слегка погрустневшее лицо Уильяма,-ведь в тот вечер всё обернулось бы иначе, и Сесилия была бы жива.

Она не была уверена, какую реакцию вызовут эти слова у Уильяма, ведь последний раз, когда они говорили о его невесте, закончился их ссорой. Тэсс терпеливо дожидалась, когда Уилл наконец заговорит, поглядывая на него из-под ресниц, не решаясь поднять голову.

-Мы можем бесконечно думать о том, как всё могло бы быть,-тихо ответил он,-но это сделает настоящее лишь невыносимей, а мы и так еле справляемся, не думаешь?

Тэсс горько улыбнулась, понимая, что он действительно прав. Быть может она и вправду слишком долго жила воспоминаниями о прошлом и мечтами о будущем, напрочь позабыв о том, что в промежутке есть ещё и настоящее.

-Что мы скажем его семье?-задалась вопросом Тэсс, вспомнив про завтрашнюю церемонию, на которой непременно будет присутствовать Дэниел Калторпе.

-Все думают, что он в Дании, пусть так и останется. Никто не удивится, если Мэттью пропадёт на долгое время—это вполне в его духе.

-А Макс?

-Что с ним?

-Он наверняка что-то заподозрит,-предположила Тэсс,-они с Мэттью были довольно близки.

-Если ты считаешь близостью годы запугивания и манипуляций, тогда да, можно считать, что они были не разлей вода,-с явным сарказмом проговорил Уильям,-Не думаю, что кто-то вообще о нём вспомнит, как бы ужасно это не звучало.

В комнате воцарило ощутимое молчание, и Тэсс стала порядком нервничать, бездумно перебирая простыни.

-Как твоё плечо?-поинтересовалась она, решив увести разговор от неприятной для них обоих темы.

-Бывало и похуже.

-Я думаю, он похож на крест Ордена,-Уилл проследил за неожиданно внимательным взглядом Тэсс, устремлённым на его необычную татуировку, которую она уже успела заметить ранее,-только концы более заострённые, и эта птица...

-Это голубь,-безучастно ответил Уильям, словно хотел как можно быстрее перевести тему,-белый голубь.

-Я читала об этом,-вдруг вспомнила Тэсс давно, как она думала, позабытые строки из книг по истории,-белый голубь—символ очищения, о нём ходят истории на Юге Франции...

-Тэсса,-резко произнёс Уильям, заставив её тут же замолкнуть, устремив на него недоуменный взгляд,-пожалуйста.

-Ты знаешь обо мне абсолютно всё, я о тебе ровным счётом ничего, кроме того, что мне рассказывали,-вдруг заявила Тэсс,-я считаю, это нечестно.

-Хорошо,-тяжело вздохнул Уильям, понимая, что ему не избежать этого разговора,-что ты хочешь знать?

-Для начала расскажи мне про эту татуировку. Откуда она у тебя?

-Я набил её в колледже, проспорил ребятам.

-И твой выбор пал на крест? Довольно необычно,-иронично заметила Тэсс, не веря ни единому слову.

-Ладно, но часть про колледж была правдой,-принялся выгораживать свою историю Уилл,-я сделал эту татуировку после гибели Сесилии.

Тэсс тут же почувствовала себя бесчувственной эгоисткой, заставившей его вновь вспомнить самое тёмное время своей жизни ради своего глупого любопытства.

-Этот крест символизирует четыре главные заповеди...

-Ордена?

-Д-да,-слегка замешкавшись, ответил Уильям,-четыре ответвления соответственно символизируют выносливость, возрождение, чистоту и долженствование.

-А голубь?

-Свободу, как символ бесконечности,-знающе объяснил он,-Сесилия она...была одержима идеей бесконечности,-его губы тронула слабая улыбка.

-Должно быть, ты очень любил её,-осмелилась сказать Тэсс.

-Её было невозможно не любить,-взгляд Уильяма остановился где-то в воздухе, а мыслями он был за несколько лет назад, представляя перед собой светлое лицо бывшей невесты.

-Уверена, она была прекрасной. Жаль, мне не довелось с ней познакомиться.

-Думаю, вы бы поладили,-с улыбкой заметил Уилл,-иногда ты мне её напоминаешь.

Тэсс смутилась от такого сравнения, особенно после недавних слов о любви, и где-то глубоко внутри стало подавать голос предательское раздражение.

Она не хотела быть Сесилией, не хотела быть её заменой и вызывать чувства лишь из-за глупого сходства.

-Поэтому ты пригласил меня на танец?-слова сами вырвались наружу, управляемые лишь её эмоциями,-потому что я напомнила тебе о ней?

-Сначала так и было,-Тэсс не ожидала услышать столь честный ответ,-но затем я понял, что ты—не она, ты нечто совершенно другое, Тэсса, и это меня напугало. Мне казалось, что принимая твои...свои чувства я предавал её,-с каждым его словом Тэсс прокручивала в голове момент их знакомства, все их встречи, собирая маленькие детали в единую картину, которая наконец начинала принимать свои краски,-Я винил себя в том, что причиняю тебе боль, винил в том, что двигаюсь дальше, когда совершенно этого не заслуживаю.

-Уильям...

-Я не смог защитить её,-почти прошептал он с горькой печалью и еле заметной злостью,-и когда увидел, как Мэттью...,-ему с трудом удавалось совладать с яростью,-...я не мог совершить ту же ошибку, Тэсс, просто не мог.

-Ты не должен оправдываться,-казалось, их слова были лишь беззвучным дыханием, сливаясь с дуновением ветра. Они находились так близко, что малейший шепот приятно ласкал кожу, а голоса звучали тихо, словно святая молитва, не предназначенная для чужих ушей,-ты спас меня, Уильям.

-Прости,-его дыхание защекотало её губы, и только тогда она осознала, насколько близко они находятся.

Боясь сделать лишнее движение, Тэсс неуверенно подняла глаза, встретившись с изучающим взглядом Уильяма.

-Не за что извиняться,-заворожённо глядя на него, отозвалась она и почувствовала приятные мурашки, стоило бархатистым пальцам Уилла коснуться её щеки.

-Я делаю это заранее.

Она не смогла понять смысл этих слов, пока губы Уильяма стремительно не накрыли её. И, как оказалось, всё это время Тэсс не понимала абсолютно ничего.

Когда отчаянно пытаешься разгадать головоломку, непременно забываешься и неожиданно теряешь очень важную частичку, без которой её не разрешить. Ты отчаянно ищешь её, не желая сдаваться, но спустя какое-то время понимаешь—это просто бесполезно.

И вот однажды, когда ты, казалось, совсем забыл про эту потерянную часть головоломки, она находится, и всё вдруг становится совершенно ясным. Кристально чистым и таким простым и невесомым, что все проблемы мигом теряют свою значимость.

Тэсса чувствовала именно это, когда тёплые и мягкие губы Уильяма, нежно ласкавшие её, согревали не только её замерзшие ледышки, но и давно заледеневшее сердце.

*рыцарь Круглого стола Короля Артура и один из трёх искателей Святого Грааля.