Пролог.

Музыка изменилась — зазвучал вальс, медленный и тягучий, как мёд, разлитый по серебряной чаше. И мы двинулись. Он повёл — властно, почти жадно. Танец превратился в магию, которую вплетали мы с ним в ковёр этой волшебной ночи.

Его ладонь уверенно лежала на моей талии, а моя — дрожащая и хрупкая — покоилась в его руке. Мы кружились в ритме, что знал только он и я. Балдахины свечей рассыпались над нами мягким золотом. Воздух был пропитан ладаном, розой, мускусом и лёгкой исповедальностью бала.

Я ощущала его силу, как ток под кожей. Его движение, его дыхание, его внимание — всё было направлено на меня. Только на меня. И если бы весь зал вдруг исчез, я бы даже не заметила.

В голове моей завертелось — безумно, отчаянно — одно-единственное: он должен стать моим.

Нам нужно было совсем немного: скандал, уединённый балкон, случайная поцелуйная молва. Или кольцо на безымянном пальце. Тристан был слишком добродетелен — а значит, его честь могла бы сыграть на руку мне. Я могла бы упасть... не телом — репутацией. Перед всей столицей. А он, как рыцарь, поднимет меня. Или же... мы оба сгорим в этом пламени.

Он чуть склонился, его губы почти коснулись моей щеки.Он указал мне лёгким кивком на балкон, выходящий в сад, и в его жесте было что-то большее, чем простое приглашение.— Хочешь посмотреть на звёзды? — спросила я негромко, и голос мой прозвучал чуть хрипло, будто от волнения или сдерживаемого желания.

Он молча кивнул. Его рука коснулась моей, уверенно и чуть горячо, и я позволила себе быть увлечённой за ним, как если бы невидимая сила вела нас — не маскарад, не музыка, не маски, а что-то куда более сокровенное.

Мы вышли на балкон. Внизу серебрилась тень сада, где едва слышно шелестели листья.Он не смотрел на меня — сначала. Его взгляд был направлен ввысь, к небосводу, и звёзды отражались в его тёмной маске.

— Красиво, да? — сказала я тихо. — Может, расскажешь мне что-нибудь ещё про звёзды?

Он хотел улыбнуться, что-то ответить — но слова застряли в горле. Он обернулся. Медленно, уверенно. Его взгляд будто пронзал сквозь маску.В следующее мгновение он оказался ближе. На расстоянии дыхания. Его пальцы, неожиданно грубые, приподняли мой подбородок, и прежде чем я успела осознать, он впился в мои губы жадным, решительным поцелуем.

Это было резко. Не как в книгах, не как на балу. Не как я представляла.Сначала больно — от неожиданности, от крепости его захвата. Потом... странно. Его губы были горячими, настойчивыми. Я замерла, не зная, куда деть руки, сердце заколотилось где-то под горлом.Он коснулся моего рта языком, легко, чуть скользя, и я вдруг поняла — это по-настоящему.

Мой первый поцелуй. Не робкий, не изящный — нет. Этот был как грех, совершённый под светом луны и шепотом звёзд.Запретный. Неправильный. И тем более — желанный.

Я стояла, позволяя ему губами расписывать мои пределы. Где-то в глубине уже зарождалась мысль: Если это Тристан — значит, он не тот, за кого я его считала.А если... нет?

Я отстранилась на полшага, тяжело дыша.

— Ты... ведь Тристан? — прошептала я, хотя сама себе уже не верила.

Он не ответил. Только слегка склонил голову — и улыбнулся.А я вглядывалась в эту улыбку, надеясь разглядеть правду. Или ложь.И впервые за весь вечер я услышала его голос. Хриплый, низкий, с хищной усмешкой — он ласкал, как бархат, и в то же время скреб душу, как коготь.

— Не узнала меня? Не ври. Ты знала... знала, что Тристан себя так не ведёт.

Моё сердце сорвалось вниз — точно кто-то перерезал тонкую нить, державшую меня на плаву.Рафаэль.

— Как ты мог?.. — прошептала я, больше себе, чем ему.

— Не притворяйся такой невинной, — его ладони легли по обе стороны от меня, прижимая к прохладной мраморной стене. — Ты сама этого хотела.

— Но не с тобой... Чёртов ты псих, — выдохнула я, дрожа от злости, унижения, и ещё — от чего-то необъяснимого. Не страха... нет. Чего-то темнее.

Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моего лба. Его губы едва не коснулись моего рта.

— Ты ведь уже была близка с моим братом, ведь так?

Я резко, не думая, подняла руку и со всей силы ударила его по щеке.

Хлёсткий звук разорвал воздух, как выстрел.

Маска с его лица соскользнула и упала на пол, отразив лунный свет. А передо мной остался он — настоящий. Без образа. Без притворства. С резкой скулой, с карими, пронзающими насквозь глазами, в которых пылала смесь ярости, уязвлённой гордости и желания.

Мы стояли, дыша в унисон, как два зверя, загнанные в угол — только не знали, кто из нас хищник, а кто — добыча.

— Ты чудовище, — прошептала я, но голос предательски дрожал.

Он не ответил. Только смотрел.А в глубине его взгляда я увидела... боль. Самую настоящую. И на одно мгновение — только одно — я усомнилась: а кто из нас на самом деле виноват?