🕷РИЧАРД И МЭРИ🕷

Я не знала точно, который час, но была уверена, что уже очень поздно. Разлепив глаза, уставилась на цифры будильника, горящие зелёным цветом в темноте. Наверняка я ворочалась в постели, пытаясь найти удобную позу. Зная,  что, скорее всего, разбудила Питера этими попытками устроиться по удобнее, я повернулась на другой бок, чтобы посмотреть и проверить, проснулся ли он, но его сторона постели была пуста. Только мятое белье и подушка указывали на то, что он действительно ночевал у меня. Может, он ушёл к себе? Я почти поверила в это, пока не увидела слабую полоску света, пробивающуюся из-под закрытой двери. Понимая, что уже не засну, я  встала, накинув халат, и открыла дверь. Яркий свет лампочки больно резанул по глазам. Пришлось проморгаться, чтобы они могли привыкнуть к нему.

Я начала идти по коридору, пока не обнаружила Питера, который сидел на кухне за столом. Он схватился руками за голову, взъерошивая тёмные волосы. Рядом стояла кружка. В воздухе витал кофейный аромат. Значит, и ему тоже не спалось.

Подо мной скрипнул паркет и Питер резко обернулся, заметив меня.

— Я тебя разбудил? – он посмотрел виновато.

— Нет, – я покачала головой. — Я просто почувствовала, что тебя нет рядом.

Он будто кивнул своим мыслям и отвернулся, уставившись пустым взглядом в стену.

— Что с тобой? – обеспокоенно спросила я. — Питер? – я подошла к нему, чтобы обхватить обеими руками его шею сзади, положив подбородок ему на плечо.

— Ничего, – ответил он. — Всё в порядке.

Нет, не в порядке. Это далеко не так, раз его голос едва заметно дрожал.

— Так и не научился врать, – улыбнулась я, коснувшись губами его уха. Паучок вздрогнул. Затем принялась неторопливо и мягко массировать его плечи.

Я почувствовала, как его немного отпускает, тело расслабляется от моих прикосновений. Он сплел свои пальцы с моими и прислонился ко мне спиной.

— Расскажи, что тебя беспокоит.

Он помолчал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Сегодня... тринадцать лет, как нет моих родителей.

Я вздохнула и крепче его обняла, пытаясь утешить. Не представляю, каково ему сейчас в эту дату.

— Мне очень часто стали сниться кошмары. В них... ты умираешь.

Неосознанно вздрагиваю, но продолжаю успокаивающе поглаживать по волосам на голове, пропуская пряди через пальцы.

— Прямо у меня на глазах, – продолжил Питер, сглатывая. — И я не могу тебя спасти. Я не рассказывал тебе об этом, прости. Не хотел, чтобы ты переживала из-за меня. Большинство ночей я даже не заботился о том, чтобы заснуть, боясь увидеть, как ты умираешь у меня на руках. Я боюсь потерять тебя и тётю Мэй также, как родителей. Лишиться всего в один миг... только потому, что я чёртов герой в маске.

Больнее всего, что я не могла ничем ему помочь. Тот факт, что Питер молча страдает, а я не могла избавить его от этой боли, стал худшим, что я когда-либо чувствовала.

Я села к нему на колени, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Он осторожно обнял меня. Обхватила ладонями его лицо, заставив посмотреть на себя сверху вниз.

— Я никуда не денусь, Питер. Я здесь и всегда буду с тобой.

Паркер открыл рот, пытаясь  заговорить, но тут же его закрыл. Я наблюдала с сжимающимся сердцем от любви и нежности к нему, как он прикрывает глаза, чтобы скрыть слезы. Но солёная влага пробивалась сквозь закрытые веки, оставляя мокрые дорожки на коже. Кто-то считал, что мужчины не должны плакать. Однако, они ведь тоже люди. И тоже испытывают те же самые эмоции. Запрещать им плакать – неправильно. Пусть плачут, пусть показывают, что у них есть сердце и чувства, которые умеют болеть.

Его руки на моей спине сжались сильнее.

— Тебе так просто не отвязаться от меня, Питер Паркер! – шутливо сказала я. — Ты застрял со мной на всю оставшуюся жизнь, нравится тебе это или нет.

Мои слова вызвали у него смешок, но он всё еще выглядел обеспокоенным и подавленным  из-за своих ночных кошмаров и боли от потери родителей.

— Хорошо. Потому что я не смогу жить без тебя. Ты знаешь об этом?

— Тебе и не придется, – успокоила я его. Отпускать Паучка я была не намерена. Пускай он и укушен генетически измененным пауком, но плести сеть паутины умею и я. Не в буквальном смысле конечно, а в том, что обниму его крепко-крепко, заверну в одеяло и никому не отдам.

Питер встречается со мной глазами. Я ласково поглаживаю одной рукой его плечи, а другой большим пальцем касаюсь его пальцев.

— Я так сильно люблю тебя, Бэт, – шепчет он.

— Я тоже тебя люблю, – сказала я, мягко вытирая слезы с его щек и нежно целуя в солёные губы. —Давай с тобой договоримся? Что бы тебя не беспокоило, любая мелочь или причина, ты можешь поговорить со мной об этом. Я готова выслушать и поддержать.

— Спасибо, – поблагодарил он,  наклоняясь ко мне на столько, чтобы коснуться своим лбом моего.

Мы наслаждались этим ощущением объятий. Наши лбы касались друг друга.

— Ты не рассказывал, как погибли родители, – осторожно проговорила я.

— Да? – рассеяно переспросил он.

— Я помню нашу прогулку. Когда после работы над совместным докладом ты предложил прогуляться. Тогда я впервые узнала о твоих родителях.

Мы были такими стеснительными... Ещё не знали, какие яркие чувства нами завладеют и через что нам придётся пройти, чтобы оказаться здесь.

— Я тоже это помню. Тебе не зачем было извиняться, ведь ты не знала, что они давно умерли.

— Так расскажешь? – поинтересовалась я, убрав упавшие на его лоб пряди.

— Мне тогда было шесть лет, – начал Питер. — Тетя Мэй рассказывала, что они погибли в авиакатастрофе, когда летели в Швейцарию, чтобы сделать важное открытие, над которым трудился мой отец в Оскорпе. Один из двигателей сломался и самолёт разбился. Останки опознали лишь по ДНК.

Его отец работал в Оскорпе? Вот, значит, в кого Питер был таким умным. Надо как-нибудь попросить у него посмотреть на фотографию родителей. Мне кажется, что Питер больше похож на отца, чем на мать.

— Мне очень жаль, – прошептала я, поцеловав его в щеку.

— Временами, я скучаю по ним. Смотря на то, как у многих есть родители, которые заботятся о них, я искренне завидую, думая, почему лишился их. Разве я не заслужил полноценную семью?

— Конечно заслужил. Как и все люди на этой планете. Но мы не в силах изменить что-то, что предназначено нам судьбою. Ты говорил, что после смерти дяди Бэна у тебя появилось желание помогать другим. Значит, его смерть не была напрасна. Всё, что случается на нашем жизненном пути, не случайно.

Я вскочила с его колен, так как мне пришла в голову неожиданная мысль. Питер удивленно на меня посмотрел, так как мой резкий скачок показался ему странным.

— А у твоих родителей есть могила? Где они похоронены? – задала я интересующий меня вопрос.

— Да, – он кивнул. — Рядом с кладбищем Троицы в северо-западной части Гарлема. Там же похоронен и дядя Бэн. Что ты задумала?

— Давай их навестим, – предложила я. — Вместе.

Брови Питера поползли вверх.

— Ты серьезно?

— Почему нет? – я сложила руки на груди.

Он отвёл глаза.

— Я... не думаю, что...

— Это хорошая затея? – закончила его фразу. — Чего ты боишься, Питер? Или тебе стыдно приходить туда со мной?

— Нет. Конечно нет, Бэт. Просто... я не предполагал, что ты когда-нибудь попросишь об этом.

— А я взяла и попросила. Теперь ты обязан отвести меня туда. 

Кладбище не было моим любимым местом. Да и для кого оно может быть таким? Кому понравится находиться среди этих каменных статуй ангелов и надгробий? Рядом с кладбищем была церковь Троицы – одна из старейших в США. Она расположена в самом центре делового района Нью-Йорка, на перекрестке Уолл-стрит и Бродвея. Знала из учебников истории, что здесь был похоронен Александр Гамильтон. Первый и самый знаменитый министр финансов, основоположник финансовой системы США, основоположник принципов государственного долга и тарифной системы, основатель Банка Нью-Йорка, видный деятель Первой американской буржуазной революции. Он был убит на дуэли в возрасте сорока шести лет вице-президентом Ароном Барром.

Питер довольно быстро доставил нас сюда на паутине. Ночь была идеальным прикрытием для того, чтобы остаться незамеченными. Я поежилась от пронизывающего осеннего холода, кутаясь в свое бежевое пальто. Питер шёл чуть впереди, выискивая глазами нужные нам могилы. Трава была мокрой после ночного дождя, а дорожки посыпаны мелкими камнями. Здесь царила тишина. Вспомнились строчки одного стихотворения.

У смерти никогда не будет власти.Нагие мертвецы сольются в страстиДыханье станет ветром, а душа Луной.Когда тела их мертвые истлеют,На небе звезды новые зажгутся,И в пасть безумья смело окунутся,И с чистым разумом воспрянут вновь.Умрут влюбленные, но не сама любовь.У смерти никогда не будет власти.

Наконец, повернув за очередной поворот, Питер остановился, кивком головы указав вперёд.

Я увидела две могильных плиты. Подойдя чуть ближе, вгляделась в надписи: Ричард Лоуренс Паркер и Мэри Тереза ​​Паркер. У плит лежали уже завянувшие цветы. Опустилась на корточки, положив букет белых лилий, которые купила в цветочном магазине, хотя и Питер того не просил. Но я считала, что прийти сюда и не отдать им дань памяти, это будет невежливо. Оторвав глаза от земли, перевела их на Питера, замершего у соседней могилы.

Подошла к нему и встала рядом.

— Я тогда подрался с Флэшом, – хриплым голосом произнёс Питер. — Как раз после того, как обрёл эти способности. Возгордился собой. Дядя Бен приехал за мной. Он начал говорить мне о том, что я поступил плохо. Я впервые ему нагрубил. До сих пор жалею о том, что сказал: "Ты мне не отец. Не читай мне нотации". А потом... потом его застрелили. Увидел дядю Бена истекающим кровью. Я заплакал и опустился рядом с ним на колени. Он взял меня за руку и попросил позаботиться о тёте Мэй. Это были его последние слова перед тем, как он навсегда закрыл глаза. Когда я нашёл виновника в его смерти, то начал преследовать, пока не смог его догнать. Он стрелял в меня из пистолета и был напуган, увидев, что я умею. В итоге он выпал из окна, мне ничего и делать не пришлось. Но я хотел этого, понимаешь?

Я взяла его за руку. Делиться таким откровением – потрясение для меня. Об этом наверняка не знала тётя Мэй. Он сказал только мне.

— Ты не виноват, – сказала я, заглянув в его лицо, которое было мрачным и усталым. — Питер, посмотри на меня, – попросила, прикоснувшись ладонью к щеке.

Он перевёл взгляд на меня.

— Я здесь. Рядом с тобой. Как и тётя Мэй. Как Нед, Венди, Гарри и Гвен. Мы никуда не денемся. Но если ты когда-нибудь захочешь расстаться со мной... Я уйду. Мне важнее, чтобы ты был счастлив.

Питер нахмурился, притянув меня за талию к себе.

— Что за ерунда у тебя в голове? Расстаться с тобой? В таком случае, я совершу самую большую ошибку в своей жизни. Без тебя я буду несчастным. После университета... захочешь ли ты стать моей женой?

— Что? – глупо переспросила я.

Женой? Питера Паркера? Кажется, у меня сейчас подогнутся колени от слабости. У нас с ним может быть своя семья... Я всегда мечтала о дочери, которая была бы похожа на своего отца. Похожа на Питера. Такие же карие глаза, такая же милая улыбка и каштановые волосы. А назвали бы мы её Эли, сокращёно от Элизабет. Так звали мою бабушку. Сына же можно назвать Тайлером. Красивое имя.

— Бэт?

Я тряхнула головой, возвращаясь в действительность.

— Ты хочешь... чтобы я была твоей женой? – всё ещё не могла в это поверить. Не могла представить себя в белом свадебном платье у алтаря, а Питера в чёрном костюме.

— Да, хочу, – без раздумий ответил Питер, смотря мне в глаза, не отрываясь.

— И готов подождать целых четыре года, пока не закончится наша учёба в университете? – недоверчиво протянула я.

— Я буду ждать и вечность, если потребуется, – спокойно и решительно ответил он.

Паучок потянул меня за руки.

— Я тебе обещаю, что больше никаких секретов между нами, – говорит Питер, по детски выставляя мизинец, чтобы мы могли пообещать это друг другу.

Я хихикаю над этим глупым жестом, но все же переплетаю наши мизинцы вместе. В его глазах  сверкают обожание и любовь, заставляя моих бабочек порхать в животе. Поднявшись на носочки, нежно целую его в порозовевшую от холода щеку, быстро отстраняясь.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, Бэтти Уотсон?

Я краснею от его слов.

— Ты говорил мне это, кажется, миллионы раз, помнишь?

— Скажу ещё столько же, чтобы ты не забыла и не думала, будто это неправда.

Моя улыбка тонет в нашем поцелуе. Первые утренние лучи освещают церковь Троицы и каменные надгробия, постепенно прогоняя темноту. Яркий оранжевый свет мягко ложился на поверхности, отражаясь в маленьких капельках росы, оставшихся на траве после дождя. Это было начало нового дня и  нового этапа наших с Питером отношений. Пообещав больше не утаивать ничего друг от друга, мы стали ещё ближе. Ближе к нашему общему счастливому будущему, где мы будем семьёй.