🕷РОЖДЕСТВО🕷

Снег уже давно опустился белой пеленой на город. Но именно в этот день, день перед Рождеством, его было так много, прямо по колено. Большие пушистые хлопья летали и кружились, ярко вспыхивая в свете солнца. Из магазинчиков раздавалась рождественская музыка, все дома были украшены еловыми венками, гирляндами и снежинками. У нас дома было очень уютно и витала атмосфера приближающегося праздника. Над камином мерцала разноцветная гирлянда и висели красные носки. Я с родителями украсила ещё вчера большую искусственную ёлку, а сегодня помогала маме на кухне. Она хотела попробовать сделать домашний глинтвейн, в то время как папа отдыхал в кресле, наблюдая за нами с улыбкой, читая утреннюю газету. Наконец, наступили школьные каникулы, которые я собиралась провести с пользой, ну и... с Питером. Близко знакомить его с родителями пока не хотела, да и рано для этого, поэтому я подумала, почему бы не прийти к нему и тёте Мэй, которые, наверное, так одиноко себя чувствуют в этот светлый праздник. Я купила Питеру милый зелёный свитер с оленем, а его тёте набор косметики. До вечера оставалось шесть-семь часов и я не выдержала, отправив Питеру сообщение, чтобы он выглянул в окно. С нашего свидания прошло всего два дня и я чувствовала, что с каждой секундой влюбляюсь в Паучка всё больше и больше. Скоро он услышит ответные слова...

Открыв раму, я уперлась ладонями о подоконник, и чуть высунулась наружу, вдыхая морозный свежий воздух. На втором этаже, в доме напротив, тоже открылось окно и я увидела выглянувшего оттуда Питера. Похоже, я разбудила его своим сообщением. Взлохмаченные волосы и наспех одетая футболка указывали на это. Невольно засмотрелась на него. Отдала бы всё, чтобы смотреть на такого Паркера целыми днями.

— С добрым утром, соня! – улыбнулась я, подперев голову кулаком.

Паркер тоже улыбнулся мне в ответ, ответив:

— И тебе доброго утра!

Он нагнулся, упираясь локтями в подоконник.

— Что собираешься делать сейчас? – интересуюсь я, уже выстраивая в голове одну идею.

Питер потёр шею.

— Предполагал, что смогу выспаться... А что ты задумала?

— Почему сразу задумала? – обиженно протянула я.

— Вижу по твоим глазам, – хмыкнул он.

Я подняла руки в сдающемся жесте.

— Ладно, поймал с поличным. Давай прогуляемся немного? Я не знаю, чем заняться до вечера. Совершенно.

— Хочешь, чтобы я развеял твою скуку? – его глаза мягко смотрели на меня.

Я могла позвонить и Венди, но зная её, она сейчас вряд-ли согласится,  ведь ей хочется побыть одной и пережить болезненное расставание с МакФиланом. Так почему я не могу провести время с Питером?

— Хочу, – ответила я, покраснев.

Питер лишь счастливее улыбнулся.

— Тогда подожди меня у дома. Я оденусь и выйду.

Кивнув, закрыла окно, и начала собираться на прогулку. Улыбка не сходила с моего лица, пока я одевалась. Бабочки в животе стали порхать сильнее, а моё сердце биться быстрее. Воткнув один наушник в ухо, я крикнула родителям, что пойду ненадолго погулять, и выскочила наружу. Питер, на удивление, уже ждал меня, засунув руки в карманы куртки. На его плече болтался рюкзак. Он что, всегда его с собой носит?

— Ты долго, – сказал он.

Я усмехнулась, ткнув пальцем ему в грудь.

— Тебе просто повезло, Паучок. Обычно опаздываешь ты.

— В этот раз решил поторопиться, чтобы скорее увидеть тебя, – сказал Питер, улыбаясь, от чего у него стали видны ямочки на щеках. Не могу не признать, что он красив в этот момент. Впрочем, как и в другие тоже.

Я снова ощутила, как краска приливает к щекам и ушам от его слов.

— Что слушаешь? – спросил Питер, не без удовольствия видя, как я реагирую на его слова.

Подумав, я протянула ему второй наушник. Он наклонился ко мне, втыкая его. Я слушала "Just Can't Fight This Feeling" в исполнении Sophie Ellis-Bextor.

— Ого, – на его лице промелькнуло удивление, а в глазах заплясали смешинки. — Давно не слышал эту песню.

— Это хорошая песня, – буркнула я, отбирая у него наушник. Будет ещё насмехаться над моими вкусами! Если песня старая, это не значит, что она плохая. Вот я же не осуждаю музыкальный вкус своих родителей или кого-либо ещё. Кстати, я же так и не спросила, какую музыку предпочитает он.

Питер поднял руки и насмешливо улыбнулся.

— Не осуждаю, клянусь.

Я отвернулась от него.

– Эй, – голос Питера изменился, перестав быть весёлым. — Ты действительно обиделась? Бэт?

Конечно я не обижалась. Настроение у меня сегодня было шаловливое. Хотелось чуть-чуть поиздеваться над ним. Делаю вид, что не слышу его, и направляюсь вперёд по замерзшему тротуару. Краем глаза вижу, как хмурый Питер двигается за мной следом. Губы сами собой растягиваются и я не могу подавить смешок. Он вскидывает голову, обращая на это внимание.

— Ты решила поиздеваться надо мной, да? – спрашивает Питер, догадавшись.

— Нет, – ответила я, прикусив дрожащую от смеха губу. — С чего ты решил?

— Я вижу, как ты смеёшься.

Опускаю глаза. Мне совсем не было стыдно за это. Мы брели по дороге между домами, но Питер вдруг остановился и схватил меня за руку, притягивая к себе. Всматриваясь в мои глаза, он обхватил моё лицо ладонями, и поцеловал. Его губы нежно и медленно обхватывали мои. Я зарылась одной рукой в его волосы, а другой обхватила за шею, чтобы удержаться на трясущихся ногах. Нас посыпало хлопьями снега, но мы не обращали внимания, продолжая целоваться. Отрываясь от моих губ, Питер произнёс, срываясь на сиплый шёпот:

— Ничего не могу с собой поделать. Ты такая красивая.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь теплом от его горячей ладони на щеке. Это он не знал, что делает со мной. Каждый раз, когда он улыбался, у меня было чувство, что мои внутренности переворачиваются. Или когда потирал шею, или выглядел сонно...

Но через несколько секунд в его глазах что-то мелькает.

— До сих пор не могу поверить, что ты встречаешься с таким, как я.

Открываю глаза и недоуменно на него смотрю.

— Что ты такое говоришь, Питер? Что значит с таким, как ты?

Он вздыхает и отводит взгляд в сторону.

— Я неудачник, Бэт. К тому же не могу сравниться внешностью с тем же Флэшом или Корманом. Во мне нет ничего, чем можно восхищаться. Ты же... Думаю, я всегда буду считать, что никто из Мидтаунской школы тебя не достоин. Даже я.

Нет ничего, чем можно восхищаться? Я могла бы перечислить ему столько достоинств, что не хватит и одного дня! С чего это он вообще заговорил о таком?

— А теперь послушай меня, Питер, – я взяла его за руку, крепко сжимая. — Я серьёзно не понимаю, почему девушки повально влюбляются во Флэша и Кормана. Внешность ничего не даст, если человек сам по себе пустой. Влюбляешься в достоинства и в недостатки, цвет глаз, привычки и интересы. Но прежде всего в отношениях важны понимание и поддержка.

Питер внимательно слушал меня, затем задал вопрос странным голосом:

— А кто тебе понравился раньше: я или Человек-паук?

— Я уже отвечала на этот вопрос, если ты забыл. Знаешь, человек в маске это одно, а под ней совсем другое. Мне на тот момент уже нравился именно ты. Но, узнав кто ты такой, я подумала, что все кругом ценят лишь твои способности и костюм, но не тебя самого. А я... ценю.

Он обнял меня, прижимая к себе. Я уткнулась носом в его куртку и крепко обнимала в ответ, наслаждаясь этими драгоценными минутами.

— И на счёт неудачника, – говорю я. — Это неправда. Ты слишком самокритичен. Ты самый добрый и заботливый парень, которого я знаю.

Слышу, как он тяжело вздыхает, касаясь подбородком моей макушки.

— Доброта и забота не помогают заработать денег в нашем мире. Но мне не нужна популярность и плата за мою помощь городу. Если бы мне нужна была популярность, я бы не надевал маску. Я продолжаю винить себя за то, что не смог спасти дядю Бэна, и вспоминаю об этом каждый день. Однако, вместо того, чтобы обратиться к тёмной стороне себя, я осознал свою ответственность за трагедию и обратил её в нечто другое. В помощь людям от имени Человека-Паука. Угадай, кто научил меня этому? Да, дядя Бэн. Я очень скучаю по нему...

Чтобы не дать ему скатиться в грусть и уныние, я потянула его за руку в направлении небольшого парка, который был тут недалеко. В парке имелась всего пара скамеек, фонари и пруд. Похуже, чем тот, куда меня водил Питер после празднования юбилея работы тёти Мэй в приюте, но, тем не менее, по своему уютный и спокойный. Здесь почти не было людей. А те редкие прохожие, которых мы заметили, были заняты своими делами. Кто-то выгуливал собаку, кто-то разговаривал по телефону или сидел на скамейке. Тут просто царило спокойствие, которым хочется наслаждаться. Я, подпрыгивая, как маленькая девочка, подошла ближе к пруду, рассматривая его покрытую льдом поверхность. Вспомнила, что когда-то в детстве пробовала кататься на коньках. Родители отвели меня на каток, когда мы ещё жили в Принстоне. Вставая на лёд в первый раз, разумеется, я боялась упасть, но папа одел коньки вместе со мной и помог преодолеть страх, придерживая за руку до тех пор, пока не смогла кататься сама. Маму он уговорить так и не смог, она тоже боялась кататься с детства.

Питер неожиданно достаёт свой фотоаппарат из рюкзака. Под мой удивлённый взгляд отвечает:

— Я почти всегда ношу с собой фотоаппарат. Никогда не знаешь, когда он понадобится. Как, к примеру, сейчас.

— Ты будешь фотографировать что-то? – спросила я, с интересом за ним наблюдая.

Ещё ни разу не видела, как он фотографирует, но я знала, что Питер делает это превосходно. И тут ко мне приходит неожиданное открытие. А ведь работая фотографом в "Daily Bugle", получается, что он приносит и продаёт Джеймсону свои же фотографии в образе Человека-паука.

— Тебя. Я буду фотографировать тебя, – произнёс Питер восторженно, словно я какое-то невообразимое чудо, которое нужно успеть запечатлить скорее. — Освещение идеальное, фон тоже. И ты идеальная. Сделаю всего несколько снимков. Ты не против?

— Нет, – я смущённо улыбаюсь. — Как мне встать?

Попыталась принять раслабленную позу. Поправила шапку, сьезжающую на глаза, натянула перчатки и затянула шарф по туже, чтобы не болтался. Питер махнул рукой, приближая фотоаппарат к лицу.

— Просто будь собой. Не нужно слишком напрягаться из-за этого.

Быть собой? Прищурилась от слепящего солнца и присела, зачерпнув в руки комок рыхлого снега. Затем встала и взмахнула руками, начиная смеяться, когда снег красивым водопадом посыпался на меня. Паучок, кажется, даже задержал дыхание. Его карие глаза смотрели неотрывно. Потом встала у озера и скорчила смешную гримасу, вызвав у Питера ответный смех. Подумав, решила облокотиться плечом о дерево и вглядеться в ясное небо для кадра, где я буду такой задумчивой и, в то же время, безмятежной. Вспышка мелькала практически каждую секунду. Он собрался фотографировать пока техника не сломается? Этот вопрос вырвался у меня вслух.

— Если бы мне предложили такую работу, я был бы самым счастливым человеком на планете, – ответил Питер, наконец, заканчивая нашу незапланированную фотосессию и убирая фотоаппарат обратно в рюкзак.

Я подошла к нему, повиснув на локте.

— А фотографии? Покажешь?

Он усмехнулся, легонько щёлкнув меня по носу.

— Завтра переброшу их тебе. Там нет ужасных, если беспокоишься об этом. На всех ты прекрасна.

— Надеюсь, ты не поставишь ту фотографирую, где я высунула язык, к себе на рабочий стол.

— Что ты! – слишком быстро выпалил Питер. — Нет конечно...

Но по его глазам я поняла, что подкинула ему какую-то идею. Может, и правда поставит. Обратно мы возвращались весёлые и держась за руки. Но почти на пол пути к нашим домам я вспомнила о чём хотела с ним поговорить. Точнее спросить.

— Питер? – позвала его, останавливаясь.

— Да? – он тоже остановился, взглянув на меня.

Из-за волнения я закусила губу. Питер заметил и подбадривающе сжал мою ладонь. Это немного успокоило.

— Я тут подумала... Не хотел бы ты провести... провести это Рождество вместе?

— Вместе? – переспросил он. У него от чего-то заблестели глаза.

— Да, – кивнула я. — Я бы могла прийти к вам домой. Только в этот раз ты, я и твоя тётя.

— Пожалуй, – Питер сглотнул, — я могу показаться тебе эгоистичным, потому что... потому что очень хотел бы провести Рождество вдвоём. И больше никого.

Я засмущалась после его признания и сама поддалась к нему для поцелуя. Питер быстро перехватил инициативу, обхватывая меня за талию. Прижимаясь теснее к друг другу, наше дыхание стало смешанным, срывающимся и горячим. Рядом с ним я забывала, что вокруг зима и холод. Паучок согревал меня своим теплом. Он больше не был со мной груб, как тогда на крыше, и это сносило голову до безумия. Эта его нежность, медленная ласка без намёка на пошлость, всё сильнее привязывали к нему и заставляли хотеть ещё. В чем я пока была не готова ему признаться. Рано.

С трудом оторвавшись от моих губ, Питер выдохнул:

— Я могу попросить тётю Мэй отпраздновать в приюте.

— Что? Нет!

Мне, конечно, льстило, что он такое предложил...

— Почему? – искренне удивился Паркер.

— Потому что это будет ужасно. И да, эгоистично с твоей стороны. Если бы ты попросил её уйти... это выглядело бы как просто выставить за дверь. Ничего, найдём, чем заняться всем вместе. Это же семейный праздник. Я лишь хотела опять не позволить вам грустить.

— Как же мне повезло с тобой, – сказал Питер, обнимая меня.

— Знаю, – довольно улыбаюсь я и добавляю: — А следующее Рождество мы точно отпразднуем вдвоём.

— Я запомню твоё обещание, – улыбнулся Питер.

— Предупредишь тётю Мэй, что я приду к вам?

— Она всегда рада тебя видеть. Ты ей нравишься.

Мы разошлись по своим домам. У каждого были дела перед праздником. Питер тоже помогал тёте Мэй с готовкой и украшениями. Зайдя в прихожую, скидываю верхнюю одежду и прохожу на кухню. Мама ещё порхала там из одного угла в другой. На плите готовился глинтвейн, что-то варилось, на столе стояли тарелки с салатами. С утра я ей помогла совсем немного, скорее больше мешала и мельтешила перед глазами. Она и сама прекрасно справлялась без меня.

— Тебе помочь? – спросила я, утащив с блюдца одну маслину.

Мама укоризненно посмотрела на меня.

— Могла и подождать пока стол накроем.

Я подошла к ней и обняла, положив подбородок на плечо.

— Я голодная. Очень.

Она погладила меня по волосам и поцеловала в макушку.

— Потерпи немного. Скоро закончу и будешь помогать расставлять тарелки. Как прогулка?

— Замечательно, – не стала скрывать я.

— Ты была с нашим соседом, а? – спросила она, хитро прищурив глаза.

Я подавилась воздухом.

— Откуда ты?..

— Я же мама всё таки. Все мамы знают, чем занимается их ребёнок и с кем гуляет.

Может и не всё знают...

— Его зовут Питер, верно? Когда собираешься нас с ним познакомить?

— Мам! – воскликнула я, покраснев.

— Что? Моя дочь ходит на прогулки с парнем и я не должна знать кого он из себя представляет?

— Мы не на столько близки, мам.

Да, ложь. Прямая, наглая ложь. Но она была во благо. По крайней мере сейчас.

— Я хотела посидеть с вами, потом пойти к Паркерам ненадолго...

— И ты говоришь, что вы не близки? Ну-ну, – цокнула мама языком.

— Просто дружеский визит с поддержкой, – ответила я, стараясь быть убедительной.

Мама качнула головой, улыбнувшись. Наверняка притворилась, что поверила, а на самом деле всё видит. Я была ей благодарна, что не запрещает и не давит, так как знает, сама расскажу, когда захочу. Если и знакомить Питера с родителями, то сперва однозначно с мамой. Отец ведь и тот случай с вечеринкой не забыл. Паркер, как я помню, изъявил желание извиниться за это. Вот и появится возможность.

Закончив с оставшимися блюдами, я помогла поставить их на стол и поспешила к себе в комнату, чтобы переодеться в соответствующий наряд, который приготовила заранее. Красное платье, идеально сидевшее на фигуре, по длине чуть выше коленей, открытыми плечами и небольшим вырезом. Туфли лодочки нежно кремового цвета. Одела кулон, который мне подарили родители. Он прекрасно сочетался с цветом платья. Сделав макияж, я подчеркнула свои глаза и губы. Ещё раз окинув взглядом свое отражение, я спустилась вниз.

— А вот и ты, Бэт! –  воскликнула мама, заключая меня в объятия. — Ты просто красавица! Ну же, Том, не молчи, скажи что-нибудь!

— Я согласен с твоей мамой, – сказал папа, делая глоток из бокала. — Моя дочь самая красивая во всём Нью-Йорке!

— Па-ап, – протянула я, покраснев.

Мама нетерпеливо подтолкнула меня.

— Всё-всё, садимся за стол, давайте! Бэт ведь собирается покинуть нас чуть позже.

— Как это покинуть? – не понял папа. — Куда в такое время?

— К соседям, – ответила я.

— К Паркерам?

— Ага...

— Ладно, – пожал он плечами. — К Паркерам можно. Они лучше наших прошлых соседей. Но не задерживайся там.

Я уже выдохнула с облегчением, думая, что папа забыл про тот случай на вечеринке, но погодя секунду он всё же добавил:

— И с племянником Мэй не слишком то общайся. Только из уважения к его тёте я не пришёл к нему с разборками по поводу того, почему он бросил тебя.

Мы с мамой переглянулись. Я с лёгкой паникой, а она раздражением. Подойдя к отцу, сидящему за столом, она положила руки ему па плечи, начиная маскировать.

— Том... Ну, мало ли почему он не смог сопроводить Бэт на вечеринку. Он же потом пришёл, милая?

Я быстро кивнула.

— Видишь? У всех подростков свои дела и проблемы бывают. Главное, что он пришёл.

Папа, расслабившись под её руками, нехотя произнёс:

— Хорошо. Ты права.

— Как всегда, – ухмыльнулась мама, целуя его в щеку.

Садясь за стол, старалась на еду не набрасываться. Не хотелось набрать несколько килограмм. Я и так стала весить на четыре килограмма больше. В свою же одежду не влезу после каникул. Наложив салатов, я налила себе глинтвейна и под пристальным, ожидающим взглядом мамы, немного пригубила. Распробывала вкус напитка на языке. Нотки корицы и апельсина сладкой волной растеклись во рту. Больше пить не буду, так как совершенно не умею, хватит и такого маленького глотка, чтобы сказать маме о своих вкусовых ощущениях.

— Ну-у, – сказала я, крутя бокал в руке, – это неплохо.

— Неплохо? – переспросила мама.

— Значит отлично. Просто я не люблю алкоголь, вы же знаете. Не сомневаюсь, что ты скоро и вино попробуешь сделать.

— Не подкидывай ей идеи! – воскликнул папа, начиная накладывать себе золотистую куриную ножку.

— Ты то в первых рядах стоять будешь, поэтому не притворяйся, – хмыкнула мама, посмотрев на него.

Наблюдая за ними с улыбкой, я подумала, что так рада сейчас находиться здесь, рядом с ними. Рада, что именно они мои родители, лучше которых я никого не знаю. Год подходил к концу и столько всего произошло за такое короткое время, что не верится, будто это действительно было со мной, а не с кем-то другим, или вообще являлось лишь плодом воображения. Были и ситуации, когда я могла погибнуть и больше не увидеть ничего из этого, но Человек-паук, мой Питер Паркер, всегда спасал меня. И в этот раз мне хотелось спасти его. Взглянув на настенные часы, стрелка которых указывала на одиннадцать часов вечера, я поднялась со стула.

— Мне пора, – сказала я, заметив, как родители грустно вздохнули.

— Не задерживайся, милая, ладно? – попросила мама, положив свою ладонь поверх ладони рядом сидящего с ней папы.

— Хорошо, – пообещала я.

Накинув куртку в прихожей и переобувшись в ботинки, выскочила наружу. Прищурила глаза, чтобы увидеть дорогу до дома Паркеров, которую занесло снегом и вдобавок было скользко. А фонари освещали не очень ярко. Вот сломаю себе шею, будет тот ещё сюрприз для всех. Наконец, дошла до их дома и поднялась по лестнице на порог. Прижимая к боку коробки с подарками, кое-как позвонила в звонок, переступая с ноги на ногу.

Мне открыла тётя Мэй. Лицо женщины озарилось радостью при виде меня.

— Бэт! Как я рада тебя видеть! Питер говорил, что ты собиралась прийти. Проходи.

— И я рада вас видеть, – искренне ответила я, заходя в дом.

— Проходи в гостиную, Питер тоже там. Я сейчас к вам присоединюсь, нужно вытащить курицу из духовки.

Кивнув, я повесила куртку, сняла ботинки и направилась с праздничными коробками туда. Но остановилась, увидев, как Питер сидит на ковре, рядом с ёлкой, разматывая гирлянду. На нем была простая темно-серая футболка и синие джинсы. Засмотревшись на него, пропустила тот момент, когда тётя Мэй подкралась ко мне сзади незаметно.

— На что ты смотришь?

— А? – я подпрыгнула и обернулась. — Не на что!

— Я же вижу, – улыбается тётя Мэй.

Я вздохнула.

— Питер тебе нравится, не так ли?

Берите выше, тётя Мэй. Мы с Питером встречаемся...

— Он изменился благодаря тебе. Я всё чаще вижу его улыбку. Спасибо за это, милая. Мне стало спокойнее, что у него появился человек, которым он дорожит.

— Тётя Мэй! – крикнул Питер, заставив меня вздрогнуть. — Кто там пришёл?

— А то ты не знаешь? – Мэй подмигивает мне и идёт к столу с курицей.

Я вхожу в гостиную следом за ней. Питер отвлекается от своего занятия и поворачивает голову в мою сторону. Наши взгляды встречаются. Каждый раз, будто первый. Сердце начинает биться быстрее, а дыхание перехватывает от внезапного волнения.

— Привет, – сказала я.

— Привет, – произнёс Паркер.

— Куда ставить подарки? – спрашиваю, оглядываясь.

— О... можешь сюда, – ответил Питер, поднимаясь с пола. — Я как раз закончил, – он распутал последний узел на гирлянде и вставил её в розетку. Ёлка засияла разноцветными огнями.

— Наконец-то! Да будет свет! – засмеялась тётя Мэй.

Питер отошёл в сторону, чтобы я смогла пригнуться и положить свои подарки под ёлку. Случайно зацепилась волосами за ветки, пока ложила их. Мысленно выругавшись, хотела просто резко дёрнуть.

— Стой, – сказал Питер, сам аккуратно отцепив мои волосы. — Ещё бы клок целый выдрала.

— Спасибо, – благодарно пробормотала я, мигом смущаясь от того, с какой осторожностью он это сделал, касаясь моей шеи, по которой прошли мурашки от его пальцев. Одно дело целовать Питера и гулять с ним под руку, когда мы одни, а тут еще и тётя Мэй, которая не знала, что происходит между нами на самом деле.

— За стол, дорогие мои, за стол, – приговаривала тётя Мэй.

Я хотела присесть, но Питер неожиданно поддался ко мне и галантно отодвинул стул. Почувствовала себя леди в ресторане. Тоже самое он сделал и для тёти Мэй.

— Питер! А ты, оказывается, умеешь быть джентльменом, если захочешь, – Мэй с восхищением и любовью посмотрела на него.

Он улыбнулся и присел. Но долго тянуть с подарками я не стала и предложила их открыть. Тётя Мэй осталась довольна и под впечатлением, даже не хотела принимать такой дорогой, по её мнению, подарок, однако я была настойчива. Больше всего я ждала реакции Питера на свитер, который выбрала для него. Разорвав обертку, он открыл крышку и выдохнул.

— Свитер? – спросил он, подняв на меня свои карие глаза.

Я кивнула, закусив губу. Развернув вещь полностью, Питер рассмеялся.

— Не знала, с каким рисунком тебе брать, и... поэтому выбрала этот. Правда ведь очень милый олень?

— Очень милый, – его губы растянулись в улыбке и на щеках появились те самые милые ямочки, которые мне так нравились.

— На тебя похож, – сказала я.

— То есть, я похож на оленя, по твоему?

— На милого оленя, – поправила я, покраснев.

— Очень хороший подарок, милая! – улыбнулась Мэй. — Только он теперь будет носить его не снимая. Питер долго любимые вещи носит.

— Тётя Мэй! – Питер засмущался, убирая свитер назад в коробку с особой осторожностью, что не могло меня не радовать. Пусть носит его каждый день, если хочет. Мне будет приятно.

— Не скажешь тост, Питер? – поинтересовалась тётя Мэй, вопросительно подняв брови.

Наверное, он делал это не часто. Или вообще не делал, потому что слегка растерялся от её вопроса. Но всё же взял бокал и встал, неловко кашлянув в кулак. Я с улыбкой подумала, как же разительно он преображался, становясь Человеком-пауком. Он был смелее и любил шутить. В обычной жизни же Питер был самим собой. И таким он мне нравился, хотя я и принимала другую его сторону личности не меньше. Ведь как можно не принять человека, который тебе дорог, полностью?

— Что ж... Я не умею говорить тосты, но попробую, – произнёс Питер, глядя на нас. — В этом году многое случилось. И плохое, и хорошее. Не буду считать, чего было больше, ведь это не важно. Главное, что всё пережили. Наша жизнь была скучной и серой. Да-да, тётя Мэй, не отрицай этого. Но она стала светлее, благодаря тебе, Бэтти Уотсон. Ты приехала в Нью-Йорк... кажется... три месяца назад? Но за эти три месяца ты изменила всё к лучшему. Были моменты, когда... когда я был вынужден лгать тебе о некоторых вещах. Однако, ты всё равно узнала мою тайну и приняла таким, какой я есть, поддержала в трудную минуту. Спасибо, что ты рядом. Я очень тебя... ценю.

Думаю, он хотел сказать другое слово, но вовремя исправился. Его карие глаза выдавали с головой, что творится у него в душе и какие эмоции он испытывал ко мне. Он не мог сказать в своей речи про те ситуации, когда чуть не потерял меня, но не сомневаюсь, что Паучок об этом не забыл.

— Теперь ты, тётя Мэй, – Питер перевёл свой взгляд на неё. — Ты была рядом со мной всю мою жизнь. Терпела все мои выходки и бурлящие гормоны, ходила в кабинет директора и на школьные собрания, заставляла делать уроки, если я не хотел. Просто хочу сказать, что... сильно тебя люблю. Ты заменила мне мать, которую я потерял. А дядя Бэн заменил отца. Вы оба дороги мне. К сожалению, дядя Бэн сейчас не с нами и не слышит этого. Я так и не успел сказать ему эти слова...

— Он слышит, Питер, – со слезами на глазах сказала тётя Мэй и встала, чтобы заключить его в крепкие объятия. — Он всё слышит, дорогой. Он никогда нас не покидал.

От этой трогательной сцены у меня встал ком в горле. Запрокинула голову, чтобы тушь не потекла. Не хватало ещё заплакать и быть как панда с чёрными кругами. Потом я попробовала жареную курицу, которую приготовила тётя Мэй, и была вынуждена признать, что у неё она получается лучше, чем у моей мамы. Я даже попросила рецепт, чем несказанно её обрадовала. Она предложила мне заходить иногда и вместе что-нибудь готовить. Довольного этим Питера трудно было не заметить. С наступлением полуночи я засобиралась домой.

— Я провожу тебя, – вызвался Питер, накидывая куртку.

Вышли мы в молчании. И молчали всю дорогу, пока не дошли.

— Ну-у... до завтра, – неловко говорю я.

Не знаю, должна ли я поцеловать его на прощание, но действия Питера решают это за меня. Он убирает прядь волос мне за ухо и наклоняется, прижимаясь губами к моим губам. Этот поцелуй был преисполнен нежностью, но я чувствую, как моё тело горит изнутри и плавится. Он кладет ладонь мне на щеку и проводит языком по моей нижней губе. Я шумно дышу и из меня вырывается тихий стон. И я хочу услышать в ответ, что ему также хорошо, как и мне. Запускаю руку в его волосы и жадно отвечаю ему. Если бы не зима и на нас не было верхней одежды, я бы смогла почувствовать, как его сердце бьётся в ускоренном темпе, а так я могла лишь представить это, приложив ладонь второй руки ему на куртку. Питер прерывает поцелуй, но объятия его всё так же крепки, а наши тела тесно прижаты друг к другу. Именно в этот волшебный момент я осознаю, что влюбилась в Питера Паркера окончательно и бесповоротно, и согласна быть с ним, даже если придётся вытерпеть любые испытания.