Глава 35.

В ту ночь Ляо Тинъянь не смогла лечь рано спать, и уж точно не из-за уроков физиологического здоровья и гигиены, о чем рассказывал учитель в течение дня, а по той причине, что соученики пригласили ее на вечерний банкет. 

На данный момент ее зовут Юн Линчунь, и она старшая молодая госпожа Дворца Ночных странствий. В этом облике помимо еды, питья и веселья ей еще и нужно налаживать связи, так что это собрание с целью поесть и выпить — неотъемлемая часть для заведения знакомств. Весь класс направился туда, и Ляо Тинъянь последовала их примеру. В конце концов, социальные животные тоже общаются, а она не была воображаемой. 

Большая группа людей во главе с двумя учениками с самым высоким статусом, мужчиной и женщиной, отправилась в Зал живописи Цзиньсю за пределами школы Чэнь, чтобы провести там ночь. 

Парни и девушки сидели отдельно, но могли видеть друг друга сквозь огни и расплывчатые цветы с противоположной стороны. Под цветами сидели музыканты, играя и напевая, а официанты подавали вино и духовные блюда. Обстановка была очень гармоничной и дружелюбной, и эта гармония даже немного разочаровала взрослую Ляо Тинъянь. 

Юн Линчунь сидела в центре женского стола, и вскоре после того, как она села, женщины с левой и правой стороны начали подходить к ней, чтобы поболтать за чаркой вина. 

— Линчунь, я слышала, что ты прибыла в школу Чэнь вместе со своим старшим братом. Почему же сейчас я никого не вижу? 

У Ляо Тинъянь не было другого выбора, кроме как отложить недоеденные маленькие фрикадельки с узором цветков пиона и сказать: 

— У брата другие важные дела, он вернется примерно через несколько дней. 

Изысканная и нежная девушка взяла ее за руку: 

— Раз эти несколько дней ты без компаньона, почему бы нам вместе не ходить на занятия? Я тоже одна, и мне довольно одиноко, а двор, в котором мы живем, тоже недалеко. 

Глядя на выражение ее лица, казалось, что она должна была ее знать и девушке даже не нужно было сообщать свое имя, только вот Ляо Тинъянь понятия не имела, кто это. Но ничего уже не поделать, пришлось действовать так. Используя навыки общения, отточенные за последние несколько лет ее карьеры социального животного, она мягко отослала ее после парочки любезностей. 

Стоило уйти одной, как тут же к ней подошла вторая. На этот раз подошла миловидная сестрица, которая, похоже, была не очень хорошего нрава, и сказала: 

— У тебя был конфликт с моим двоюродным братом на уроке? Это ты выставила его дураком?! 

У кого с ней возник конфликт... Разве это не про того самого парня по фамилии Ци, которого она заколола в зад? Выражение лица Ляо Тинъянь было таким невинным, а ее недоумевающий взгляд был настолько ярким, что никто не мог бы ее заподозрить: 

— Но я ничего не видела, кто из них твой двоюродный брат? 

Первый из навыков «соленой рыбы»: все в порядке; да, вполне; на ваше усмотрение 

Второй из навыков «соленой рыбы»: что? я понятия не имею; нет, это не я 

Одурачив эту сестрицу, Ляо Тинъянь откусила еще кусочек от фрикадельки, но не успела проглотить ее, как к ней подошел третий человек. У этой особы были явно недобрые намерения, и она был здесь, чтобы поругаться с ней: 

— Эй, почему вы, люди из Дворца Ночных странствий, приезжаете учиться в нашу Обитель Бессмертных Гэнчэнь? Но это неудивительно: ваш Дворец — такое маленькое место, и людей там не так много, так что, боюсь, учить тебя действительно некому. 

Ляо Тинъянь с искренним выражением лица отложила свои палочки для еды: 

— Да, ты права. 

Третий из навыков «соленой рыбы»: да, именно так; вы правы во всем 

— Вижу, и твоя духовная база не очень хороша, и ты, вероятно, ничего не сможешь исправить, даже приехав сюда. Тебе бы пораньше найти себе даосскую пару и прибиться к своему партнеру. 

— Хорошо, отличный совет. В этом есть смысл. 

— ... Так ты здесь сегодня, возможно, по той причине, чтобы как раз найти себе пару? Какая жалость, что семейное происхождение всех присутствующих здесь находится за пределами твоей досягаемости. 

— Ага, я так и думала. 

— ... 

Девушка: «Вот же дерьмо». 

Она подошла, чтобы спровоцировать, но ее атаки были заблокированы, и вместо этого извели именно ее. В итоге, ей пришлось уйти, стиснув зубы. Про себя она думала о том, что характер Юн Линчунь же должен был быть вспыльчивым, и рано или поздно она должна была взорваться от ее слов... Как она могла так спокойно смотреть людям в лицо, совершенно не реагируя на их речи? 

После того, как та ушла, Ляо Тинъянь наконец-то смогла доесть последний кусочек фрикадельки и вздохнула про себя. Да тут все собрались, видимо, не насладиться едой, а лишь бы поболтать о том, о сем. Ее прервали аж трижды, пока она пыталась спокойно поесть. Покончив с первым приемом пищи, она взяла еще мисочку молочно-сладкого супа — на вкус он был пряным и очень освежающим, что было довольно неплохо. 

В дни ее отпуска здесь, питание у нее было как хорошим, так и не очень. Во времена пребывания на Горе Трех Святынь, ей даже пришлось притащить туда свою еду. В то время она не взяла в рот и кусочка мяса. Позже, когда они ушли с Горы Трех Святынь, она наслаждалась несколькими счастливыми днями — на Утесе Байлу стоило ей только сказать, что она хочет поужинать, и ей тут же выносили множество сытных блюд в любое время и в любом месте. Еда в то время для нее была самой вкусной. 

После этого они оказались в бегах, спасая свои жизни, и тогда вновь пришлось питаться тем, что она имела с собой — к счастью, она подготовила много свежих продуктов, дабы удовлетворить свой аппетит. Что касается нынешнего момента, хотя еда здесь была не такой вкусной, как на Утесе Байлу, но этого было более, чем достаточно. 

Только она приступила ко второй ложке сладкого супа, как к ней приблизилась очередная сестрица, сказав: 

— У тебя в самом деле такой хороший характер! Только что Юань Жунсюэ тебе такого наговорила, а ты даже не рассердилась. 

— Да здесь не на что сердиться, — в конце концов, та отругала ведь Юн Линчунь. Какое это отношение имело к ней, Ляо Тинъянь? 

Сейчас она была заодно с Сыма Цзяо, а кем являлся этот Предок-босс? Вероятно, его личность была равносильна тому, если бы он был внуком какого-нибудь старого председателя некой компании. А сама она попала в эту компанию через связи. Ветераны этой корпорации якобы поддерживали его, но на самом деле коршуном нависали над ним, переведя его в нижележащий филиал, чтобы он занимался инфраструктурой... Но толку? Следует сказать, что этот одинокий, но сумасшедший босс взял на себя инициативу расшатать фундамент корпорации, чтобы разрушить компанию, которая ему не нравилась. 

Как личный ассистент босса, она была бесстрашна. Не говоря уже ни о чем другом, когда шеф прикрывал людей, это было почти как прикрываться золотым щитом. 

Некоторое время все ели и пили, а обстановка становилась все оживленнее. Наконец, начали потихоньку обсуждать какие-то внутренние новости. Кто-то загадочно спросил: 

— Вы знали, что во внутренней Обители недавно кое-что произошло? 

— О, это как-то связано с Великим Мастером? 

Сплетничая, люди говорили о Цыцзан Дао-цзюне, используя завуалированные кодовые имена. Все эти люди были молодыми барышнями и господами из кланов больших семей, по возрасту они были молоды, поэтому знали не так много, но уж точно больше обычного человека. 

Ляо Тинъянь и раньше это удивляло: Сыма Цзяо устроил такой переполох, убив столько важных шишек, но почему в Обители Бессмертных Гэнчэнь все жили так, будто ничего не случилось, и никто об этом ничего не слышал? Теперь, когда она наконец увидела, как кто-то об этом упомянул, она навострила ушки и чуть наклонилась, чтобы послушать сплетни. 

— Я слышала, что Мастер пришел в ярость и убил кучу людей лишь по той причине, что на это его сподвигла одна ученица, которую он обожает, а нашему главе пришлось скрывать это дело ради него же. 

— А я слышал, что у Мастера возник конфликт с главой, и теперь он находится на Утесе Байлу в уединении. 

«Ладно, это просто дезинформация. Видимо, ради сохранения стабильности верхушка скрыла реальную ситуацию». 

— Раньше я считал, что наша Обитель Бессмертных Гэнчэнь станет еще сильнее, когда Мастер выйдет из затворничества. Теперь кажется, что иметь такого Мастера не очень-то и хорошо. 

Толпа на некоторое время замолчала от этого слишком смелого заявления. Даже если некоторые из них в глубине души так и думали, нелегко было сказать об этом открыто, а были и те, кто думал прямо противоположно. 

Мужчина, выглядевший несколько высокомерно, сказал: 

— Уровень культивации Мастера чрезвычайно высок, и он по-прежнему является последним потомком рода Сыма. Вести себя так вольно — нормально для него. По вам не скажешь, что вы не читали историю Обители Бессмертных Гэнчэнь. В роду Сыма было много таких детей, как Великий Мастер, но каждый из них в конечном итоге стал основой нашей Обители, принес ей честь и славу, и это достойно нашего уважения и поклонения. Будь у меня такая возможность, я был бы готов умереть за Мастера. 

Немало людей думали так же, как этот ученик. Большинство из них считали, что нет ничего страшного в том, чтобы убить парочку человек, пока это не касается их самих. Конечно, они с большой охотой готовы были следовать за таким могущественным человеком. 

К сожалению, Сыма Цзяо не собирался объединять свои силы для нового сражения. Он никогда не скрывал своего отвращения ко всей Обители Бессмертных Гэнчэнь от самого начала и до конца, и то, что он собирался сделать, он должен был сделать в одиночку. 

— Ты закончила есть? Если да, то пойдем. 

Упомяни Мастера, и вот он уже здесь. Сыма Цзяо, который отсутствовал полтора дня, внезапно появился в облике Юн Шицзяо и обратился к Ляо Тинъянь, стоя у нее за спиной. 

Так как в этот момент было тихо, все взгляды были устремлены на него. Сыма Цзяо было все равно, он лишь жестом подозвал Ляо Тинъянь. Ляо Тинъянь просто отложила недоеденный суп в сторону, встала и последовала за ним. 

— Минуточку, ты разве не Юн Шицзяо из Дворца Ночных странствий? Сегодня мы с преподавателями и моими друзьями устроили такой банкет, чтобы новые ученики могли получше узнать друг друга, зачем же так торопиться? Почему бы тебе не остаться со своей сестрой? После этого ожидается замечательная программа, было бы жаль пропустить такое, — парень, который выступал одним из главных сегодняшнего мероприятия, заговорил, чтобы убедить того остаться. 

Сыма Цзяо взглянул на него так, будто увидел муравья, ползущего по своей ноге: 

— Устраивайте банкет? Как ни погляжу, вы тут просто трепитесь. 

«Все так, и я о том же! Как и ожидалось от босса». 

Сыма Цзяо повернул голову и взглянул на нее с таким выражением на лице, будто вдруг обнаружил, что его ребенок исхудал за полмесяца. 

«Должно быть, я неправильно истолковала его взгляд». 

Фальшивые брат с сестрой, привлекшие всеобщее внимание, покинули этот усыпанный цветами банкет, оставив позади смущенные и малоприятные выражения на лицах всех присутствующих. 

— Тебе здесь нравится? — спросил Сыма Цзяо как бы между прочим, прогуливаясь по водной набережной. 

Ляо Тинъянь причмокнула губами: 

— Вполне. Еда здесь получше, чем в самой школе. 

Сыма Цзяо не совсем понимал ее одержимость едой, отметив: 

— При твоем нынешнем уровне культивации, есть тебе вообще необязательно. В этом нет совершенно никакой пользы, кроме как наесться до отвала. 

— О, я ем только потому, что я жадная. 

Жизнь этого Предка так жалка и скучна. Если человек не может даже нормально выспаться и вкусно поесть, жизнь теряет всякий смысл. 

— На самом деле, ты тоже можешь попробовать разные деликатесы, они хорошо поднимают настроение. 

Сыма Цзяо презрительно фыркнул. 

Они не покинули Зал живописи Цзиньсю, так как Ляо Тинъянь сегодня на ужин съела лишь фрикадельки и полмиски супа — этого было недостаточно, поэтому они уселись за другой столик. Ляо Тинъянь ела, а Сыма Цзяо сидел в сторонке в оцепенении. В какой-то степени он напоминал Ляо Тинъянь одинокого и замкнутого в себе ребенка. 

— Я чувствую, о чем ты думаешь. 

Ляо Тинъянь перестала думать и принялась за еду так, словно у нее на фоне играла музыка из «Китая на кончике языка»*, продолжая расхваливать изысканность блюд тоном актерского состава второго плана. 

Сыма Цзяо уставился на нее. 

— ... Может, все же попробуешь? 

Сыма Цзяо наклонился и съел с ее ложки легкий сливочный заварной крем. 

«... Разве там нет еще одной миски? Зачем тебе понадобилось брать мое? Думаешь, что можешь есть только тогда, когда грабишь чужое, а?» 

Она отложила ложку и палочками подцепила белое, как жемчужина, птичье яйцо. Быстро запихнув его в рот, она ухмыльнулась Сыма Цзяо. 

«Ох, так получилось, что оно уже у меня во рту. Попробуй, блядь, ограбить меня теперь!» 

Сыма Цзяо приподнял ее подбородок, наклонившись к ней еще ближе. 

— !!!

Когда мягкие губы и язык, приблизившись, сплелись, у Ляо Тинъянь онемел затылок. Будто она вспомнила некоторые моменты из предыдущего их духовного соития. 

Сыма Цзяо отпустил ее и облокотился на край стола, дважды прожевав птичье яйцо. Ляо Тинъянь подсознательно поджала губы, обнаружив, что во рту у нее не было ничего, кроме слюны. Когда она непроизвольно сглотнула, Сыма Цзяо, казалось, улыбнулся, но его улыбка была очень поверхностной и быстрой. Он тут же проявил свою раздражающую сторону, произнеся: 

— И что же в этом вкусного? 

Ляо Тинъянь захотелось запихнуть ему в рот все жемчужные яйца, плавающие в этом супе, а сам суп влить ему в ноздри. 

В следующий момент Сыма Цзяо взял тарелку и вылил весь суп с яйцами под цветы со своей стороны. Сделав это, он на мгновение, казалось, был ошеломлен, прежде чем швырнуть пустую тарелку обратно на стол. 

Ляо Тинъянь: 

— ... 

«Да пошел ты». 

Неподалеку мужчина по фамилии Ци, который опоздал на банкет и забрел сюда случайно, стал свидетелем этой сцены. В этот момент его лицо побледнело, выражение его лица стало особенно безобразным. Ци Лэтянь узнал флиртующую и целующуюся в сторонке от чужих глаз пару — разве девушка там не та самая Юн Линчунь, на которую он положил глаз?! Он еще даже не успел до нее дотянуться, совершенно не ожидая, что кто-то другой посмеет опередить его и добраться до нее. Откуда взялся мужчина, сидевший рядом с ней? 

Ци Лэтянь изменил выражение своего лица, подошел к ним и притворно обратился к Ляо Тинъянь: 

— Сестрица Линчунь, ты почему здесь? Почему не на банкете вместе с остальными? 

Потом бросив взгляд на Сыма Цзяо, он уточнил: 

— А это?.. 

Ляо Тинъянь, совершенно не придав значения тому, что только что произошло, и столкнувшись с внезапно появившимся человеком, непринужденно ответила ему: 

— Это мой брат, Юн Шицзяо. 

Выражение лица Ци Лэтяня вдруг застыло, множество грязных мыслей пронеслось у него в голове, которые в конечном итоге сошлись в четыре слова: брат, сестра, инцест, разврат! 

Сыма Цзяо посмотрел на него с ухмылкой, перебирая ложкой стоящие перед ним блюда, которые его даже не интересовали: 

— Если это все, то катись отсюда. 

Ци Лэтянь оглядел их с презрением, затем ушел с каменным лицом, не сказав больше ни слова. 

Мозг Ляо Тинъянь заполнился кучей вопросительных знаков: 

— У него что, запор? Что это за выражение лица вообще?

Примечания:

1*  《舌尖上的中国》 / «Китай на кончике языка» — китайский документальный телесериал об истории и традициях еды, питания и приготовления пищи в Китае