Глава 27.

У Сыма Цзяо всегда было сложное выражение лица, он постоянно чувствовал боль и раздражительность. Подавленное настроение являлось следствием состояния, передавшегося по наследству; боль возникала из-за силы Духовного Пламени, пылающего в его теле, а враждебность проистекала из жадности и злобы, исходящих от других людей. 

Иногда он сам не мог контролировать свои эмоции и не пытался их сдерживать.

По мере приближения к горе Байфэн, выражение лица Сыма Цзяо становилось все более мрачным и неприглядным. 

Когда они добрались до подножия горы, после того как они вошли в слой чар, духовная энергия Байфэн больше не была скрыта, и глаза Сыма Цзяо стали почти кроваво-красными. 

В глазах господина Яня гора Байфэн была простой духовной горой. Большинство духовных гор в этом мире одинаковы — с богатой аурой, обилием жизненных сил и даже с неким ореолом святости. Но в глазах Сыма Цзяо эта гора бессмертных была подобна чистилищу. Багровые языки пламени с глубоким негодованием охватывали гору, а плач и крики призраков готовы были вот-вот подняться в небо, пронзая его мозг все более и более невыносимой болью. 

— Прибыли, — заклинатель Зарождающейся души остановился под горой, ожидая, когда кто-нибудь явится забрать девочку. 

Вскоре показалось двое человек — два заклинателя, мужчина и женщина, в одеждах, расшитых огненными узорами; с какой-то благородной сдержанностью в выражениях лиц и явно презиравших господина Яня. Они вдвоем несли ответственность за то, чтобы забрать ребенка и проверить его родословную: если кровная линия будет относительно сильной, то господин Янь получит за это щедрое вознаграждение; если сила крови будет неважной, то они позволят забрать ему ребенка обратно домой. 

— Вы пока подождите здесь. Правила вам известны, вы не можете ходить здесь где попало и глазеть по сторонам, — женщина-заклинатель пристально смотрела на Сыма Цзяо, будто была не очень довольна выражением его лица.

Мужчина-заклинатель средних лет, который привел сюда господина Яня, был очень почтителен к ним обоим. Услышав это, он упрекнул Сыма Цзяо: 

— Невежественное дитя, не оскорбляй Духовное Пламя! 

— Духовное Пламя? — Сыма Цзяо вдруг усмехнулся, схватив заклинателя. По его руке мгновенно прошел алый огонь, охватив целиком мужчину. 

Остальные присутствующие были застигнуты врасплох этой неожиданной ситуацией. Господин Янь был ошеломлен от страха, он упал на землю, перекатился на бок и свернулся где-то там калачиком. Двое заклинателей, державших на руках маленькую девочку, среагировали быстро и приготовились оповестить здешнюю охрану. Однако Сыма Цзяо не дал им ни единого шанса. Они оба застыли на месте, без возможности ни пошевелиться, ни произнести и слова. 

После того как Сыма Цзяо сжег одного человека, он поднял руку, чтобы сжечь дотла второго мужчину. Он вот так запросто сжег заживо заклинателя на фазе Зарождающейся души — казалось, будто сделать это было легче, чем обычному смертному сорвать цветок, и это очень напугало заклинательницу. 

Когда он вновь посмотрел на женщину, все еще державшую в руках ребенка, она вся побледнела, а в глазах плескался страх. Ее уровень самосовершенствования нельзя было назвать таким уж низким, она вполне могла сойти за молодую управляющую и всегда жила, словно рыба в воде. И сегодня впервые она ощутила столько ужасающую силу. Ее магические силы и духовное оружие — ничего из этого уже нельзя было использовать, она была полностью подавлена. 

Даже в глубине души она не могла сопротивляться. Она лишь чувствовала, как безграничный страх вторгся в ее Духовную обитель. Она услышала голос в своем сознании, говоривший ей подчиняться приказам этого человека. 

Сила Сыма Цзяо была настолько безграничной, что он овладел сознанием женщины,  принял облик ее напарника и сказал: 

— Сопроводи меня вовнутрь. 

Заклинательница не оказала никакого сопротивления, и, держа девочку на руках, она повела Сыма Цзяо внутрь горы Байфэн. Расположение горы Байфэн было сокрыто и оно имело множество защитных барьеров. Обычные заклинатели не могли обнаружить внутренний мир за пределами самого внешнего слоя барьера. Самой внешней границей считался первый слой, однако после входа в него и достижения подножия горы, далее необходимо было иметь опознаваемую личность, чтобы смочь пройти следующий уровень защиты уже изнутри.

Со своими способностями, конечно, Сыма Цзяо мог просто прорваться сквозь здешние чары, подняв шумиху, но это бы вспугнуло их, и к тому же дало время для того, что особо хитрые успели сбежать, и не исключено, что нашлись бы даже те, кто смог бы за это время попробовать остановить его. 

Сейчас же он последовал за этой женщиной вглубь горы Байфэн, и никто его не остановил, и все секреты этого места были открыты перед ним. 

Красный цвет во взгляде Сыма Цзяо становился все гуще и гуще, словно липкая кровь таяла в его глазах. 

В недрах горы Байфэн были построены бесчисленные дворцы для проживания людей, и здесь правда жило их множество: и мужчины, и женщины, обладающие аурой пламени, подобно молодому господину Яню. Эти слабые всполохи духовной энергии сливались воедино, перекликаясь с Духовным Пламенем в теле Сыма Цзяо. 

Все эти люди были потомками клана Фэншань, только их родословная была очень слабой.

Клан Фэншань очень рано начал выступать за чистоту крови своего рода, но по прошествии стольких лет неизбежно, что были и те, кто не хотел прислушиваться к мнению старших и создавал свое потомство с людьми, не принадлежащими к их клану. Именно эти смешанные родословные были названы народом Фэншань «нечистыми»‎. Они стали непризнанными и соответственно жили снаружи, а затем много поколений спустя они были найдены заинтересованными людьми и собраны здесь, образовав это место. 

Сопровождающая его заклинательница, которая вела его от периферии к внутренним помещениям, была не очень высокого ранга и поэтому не могла зайти в самую глубь, но Сыма Цзяо уже увидел достаточно. 

В самом сердце горы он мог чувствовать один и тот же источник энергии, идущий снаружи вовнутрь, от слабого к сильному, так что чем больше людей живет на периферии, тем слабее сила их крови. Это место было похоже на темницу со строгим режимом. 

Мужчины и женщины жили вместе, и один за другим тут и там раздавались недвусмысленные стоны. Большинство здешних жителей росли здесь с самого детства, не испытывая ни малейшего стыда, и поэтому повсюду мелькали нагие тела. Также, здесь находилось еще одно пространство, более просторное и уединенное, в котором жило множество женщин. Их всех объединяло лишь то, что все они были беременны. Еще, в отдельном помещении проходили роды у других, так плач детей смешивался с запахом крови, подгоняемый ветром в сторону Сыма Цзяо. 

Все управляющие здесь носили одинаковую форму. Те, кто занимался различными мелкими делами на периферии, были заклинателями на стадии очищения Ци и стадии Формирования основы, большинство культиваторов среднего уровня находились в фазе Зарождающейся души и Преображения души, и Сыма Цзяо чувствовал, что в самой глубине охраной занимались заклинатели на стадиях Единения тела и Очищения пустоты*. Что касается тех, кто обладал кровной линией Фэншаня, то, независимо от силы родословной, все они были смертными, и никто из них не обладал базой для самосовершенствования. 

Если к этим людям относиться как к какому-либо виду животных, то одним словом — это было фермой. В конце концов, именно так люди выращивают скот. 

— Я... я могу проводить вас только до этого места, — заклинательница задрожала и остановилась. 

Сыма Цзяо протянул руку и, схватив за шею, сжег ее дотла, затем смахнул рукой пепел и направился в самое чрево горы. 

... 

Господин Янь у подножия горы Байфэн не осмелился бежать, он сидел на корточках, словно гриб, и нервно поглядывал в сторону горы. Он не обладал особо выдающимися способностями, да и уровень его самосовершенствования был невысок, и он привык к тому, что в его краях к нему относились с уважением. А теперь заклинатель, который привел его сюда, был убит, поэтому он не мог вернуться домой сам, и ему не оставалось ничего, кроме как сидеть здесь в отчаянии. 

Вдруг он почувствовал, как сотрясаются небо и земля. Пламя поднялось из ниоткуда на безмятежной и священной горе Байфэн, а бушующий огонь сжег всю гору, окрасив все кругом в алый. 

Там разрушалась гора, там раздавались раскаты грома, и пламя там превращалось в море. Господин Янь развернулся и побежал вон, его глаза были полны ужаса. Он никогда раньше не видел ничего более ужасающего. Изначально зеленый лес в мгновение ока превратился в потрескавшуюся выжженную землю, и даже камни и почва на горе были сожжены огнем. Он даже слышал крики бесчисленного множества людей — казалось, несметное количество жалких душ было погребено под священной горой, и вырвавшись из-под ее оков, все они хлынули в море огня. 

Это... неужели это и есть огненный Ад? Ноги господина Яня подкосились и он слабо упал на землю, так и не сумев больше подняться. 

... 

Выдра, которая на самом деле была Ляо Тинъянь, сидела на резной балке театральной сцены поместья семьи Янь и грызла дынные семечки, слушая рассказчика внизу. 

— Демоническая многоножка уничтожила три крупных города на юго-востоке, сожрала сотни тысяч мирных жителей. К несчастью, на юго-восточной границе не было могущественных сект бессмертных, поэтому туда отправились ученики мелких кланов, и они не только не спасли людей, но и погибли сами. В те времена эта многоножка устроила переполох, став угрозой для всего юго-востока и спровоцировав гнев и негодование. Даже несколько крупных сект поблизости ничего не могли с ней поделать, а жизни многих учеников были отданы напрасно. Наконец, кто-то обратился за помощью в Обитель Бессмертных Гэнчэнь. Тогдашний глава, Юнъю Дао-цзюнь, был самым честным и добросердечным, и делал все для мира среди людей. Он немедленно отреагировал на этот зов помощи и отправился на юго-восток, дабы уничтожить культивацию демонов. 

Рассказчик на сцене все качал и качал головой, а женщины семьи Янь, сидевшие в зале, слушали его с большим интересом: 

— Тот бой был настолько мрачен, что напоминал древнюю битву между Бессмертными и Богами. В то время из-за двух сражающихся эта местность превратилась в тысячи ли красной земли, а изначальные холмы и горы стали дикой равниной. И знаете что? Для них это все еще была ничья! 

— Неужели бессмертные настолько могущественны? Если говорить о самосовершенствующихся бессмертных, то в нашей Обители их тоже много, но они не выглядят столько сильными, — одна молодая женщина не очень-то в это поверила. 

— Это не так, могут ли они сравниться с главой нашей Обители Бессмертных Гэнчэнь? Являясь учеником Обители, это уже сопоставимо по уровню сил с главами тех сект, что находятся снаружи. Иначе как мы можем называться первыми среди всех школ мира самосовершенствующихся? — вторая заговорившая женщина была полна гордости и выглядела так, будто Обитель Бессмертных Гэнчэнь была непосредственно ее домом. 

Это были женщины с задней части поместья семьи Янь: там было сотни молодых девушек и женщин, приятно болтающих друг с другом, и здесь к тому же было множество детей. Прямо сейчас в саду снаружи они ужасно шумели. Ляо Тинъянь в основном спала и скучала, а это место нашла, когда прогуливалась здесь, поэтому она решила просто полежать тут и послушать историй вместе со всеми. 

Поместье семьи Янь было очень богатым, и в нем воспитывалось много музыкантов и художников, чтобы скоротать время. Этот рассказчик говорил о деяниях многих известных и могущественных людей, живущих ныне в Обители Бессмертных Гэнчэнь, а Юнъю Дао-цзюнь, которого он только что упомянул, являлся главой предыдущего поколения, и в мире культивации у него была чрезвычайно хорошая репутация. 

Ляо Тинъянь многого не знала, но пролежав здесь и слушая большую часть дня, ее постигло некоторое просветление. 

Внизу поднялся сильный шум, и вдруг кто-то сказал: 

— Эй, а вы знаете, говорят, что Предок из нашей Обители Бессмертных Гэнчэнь вышел из затворничества? 

— ... Ты имеешь в виду Цыцзан Дао-цзюня? 

— Конечно, его. Он последний представитель рода Сыма, почему же о его деяниях ничего не слышно? 

— Я мало что знаю о нем, поэтому пусть лучше рассказчик поведает нам о нем. 

Услышав имя Цыцзан Дао-цзюня, Ляо Тинъянь молча разгрызла еще одно дынное семечко. 

«Если бы вы, ребята, узнали, что он жил с вами в одном поместье, то испугались бы до смерти». 

Господин-рассказчик внизу начал свой рассказ: 

— Этот Мастер, несмотря на свое высокое положение, на самом деле не очень стар. Он много лет провел в уединении. О каких великих деяниях можно говорить? Их просто нет. Однако, есть несколько небольших слухов, которые можно рассказать вам, дамы. 

Сила сплетен велика, где бы вы ни находились, и группа женщин с воодушевлением начала подгонять его говорить быстрее. 

Рассказчик тут же продолжил: 

— Говорят, что этот Цыцзан Дао-цзюнь был воспитан Юнъю Дао-цзюнем, но ему не удалось стать таким же честным и добросердечным человеком, как его наставник. Его характер... говорят, что у него ужасный характер, но насколько же он плох? В те времена Юнъю Дао-цзюнь пригласил Верховного монаха из буддистского храма Шанъюнь, находящегося в скрытой буддисткой стране, чтобы тот подавил внутренних демонов Цыцзан Дао-цзюня. И даже два первых иероглифа имени Цыцзан Дао-цзюня, похоже, что именно тот Верховный монах... 

Какая проницательность! Ляо Тинъянь не могла удержаться от аплодисментов: он был действительно мастером своего дела, этот рассказчик и правда многое знал. Многие ученики в Обители не знали столько о своем Предке, но этот человек излагал все так ясно и логично. 

После целого дня прослушивания сплетен Ляо Тинъянь убрала оставшиеся семена с напитками и улетела с балки обратно в свое обиталище. 

Это место организовал для них господин Янь, находилось оно в очень отдаленном месте и представляло собой внутренний двор в очень аутентичном и изысканном стиле. Ляо Тинъянь влетела в комнату через окно и плюхнулась на стоявший у кровати диванчик с облачным узором, когда дверь распахнулась настежь. 

Вернулся Сыма Цзяо. 

Все его тело было залито кровью, с его волос и одежды падали алые капли, глаза также были красными, и только лицо оставалось все таким же бледным. Как только он вошел, сильный запах крови мгновенно заполнил всю комнату. 

Он сел в кресло, откинув голову назад, а руки уложил на подлокотниках. Издав протяжный вздох, он внезапно закашлялся кровью и, будто слишком устав для этого, даже не потрудился протянуть руку, чтобы вытереть ее. Он взглянул на Ляо Тинъянь и вдруг тихо произнес: 

— Я скоро умру. 

— ? 

«Вы что, шутите?»

Она внимательно посмотрела на Сыма Цзяо и обнаружила, что на его холодной белой шее, а также на тыльной стороне открытой ладони слегка вздулись кровеносные сосуды. 

— С тех пор как я родился, многие хотели меня убить. Они хотели мою жизнь, но я не желал отдавать ее им, — мрачно произнес Сыма Цзяо: — Я бы забрал жизнь любого, кто захотел бы мою. 

Внезапно его голос изменился, и, глядя в глаза Ляо Тинъянь, он сказал: 

— Но если ты хочешь мою жизнь сейчас, я могу отдать ее тебе. Ты этого хочешь? 

Примечания:

1* стадии Единения тела и Очищения пустоты — китайские даосские термины, используемые в новеллах для классификации уровня заклинателей; эти стадии следуют после того, как человек преуспел в Преображении души