3. Джада

Вскоре после этого начался бой. Уровень кровожадности зашкаливал. Толпа взревела, когда Брэн расправил свои огромные плечи и встал напротив первого соперника, достаточно пьяного и самонадеянного, чтобы думать, что у него есть шанс против ирландца. Брэн не стал затягивать. Бросив на меня многозначительный взгляд, он вырубил первых трех парней с одного удара. Заклятый враг или нет… это было горячо. Сол стояла рядом со мной, сжав руки в кулаки.— Ты в порядке? – спросила я ее. Она пожала плечами.— Конечно. Это не первый раз, когда ты нравишься кому-то больше, чем я. Почему я вообще дружу с тобой, напомни мне еще раз? – Сол усмехнулась и подтолкнула меня локтем, но ее тон был унылым.— Я переживаю за тебя, – призналась я, мое сердце учащенно забилось, а ладони вспотели.— Серьезно, все в порядке. Глядя на Энрико сейчас, трудно понять, что я находила в нем привлекательного, – произнесла Сол. Я вернула внимание на импровизированный ринг. Брэн с легкостью расправлялся с соперниками - Потерянный Мальчик Адской Кухни был в своей стихии. Энрико, с другой стороны, представлял собой бледное, дрожащее месиво в углу. Его друзья пытались поддержать его, хотя было очевидно, что он перепуган до смерти. Наблюдать за тем, как Брэн О'Коннор, враг моего брата, с легкостью доминирует над всеми, кто выходит против него, было самым сексуальным зрелищем в моей жизни. Мои трусики были в беспорядке. Я не могла контролировать дикую похоть, бушевавшую во мне, когда смотрела, как Брэн пробивается сквозь ряды мужчин, которые всегда втайне считали, что смогут сравниться с О'Коннором. Я не могла отвести от него глаз, мысли о проблемах впервые за весь вечер вылетели из моей головы. Если переспишь с ним, Элио убьет тебя, – напомнил мне тихий голос. Может, пришло время моему брату понять, что я уже взрослая и могу делать все, что захочу и с кем захочу. Когда, Энрико, наконец, сдвинулся с места, Брэн повернулся и снова нашел меня в толпе, его взгляд встретился с моим, а затем многозначительно скользнул вниз. Напоминание. Сними трусики, наклонись над раковиной и жди меня. Я услышала приказ так же четко, как если бы он прошептал мне на ухо. Элио, вероятно, убил бы его, если бы услышал, что Брэн сказал мне. А если бы брат узнал, что Брэн хотел со мной сделать… он бы застрелил его из снайперской винтовки завтра за утренним кофе. Но разве это не делает его только интереснее?— Сходим в дамскую комнату? – спросила Сол.— Конечно, – ответила я и последовала за ней через бальный зал. Не было необходимости наблюдать за тем, как Брэн избивает Энрико. Исход был очевиден. В женском туалете я уставилась на свое отражение в зеркале над раковиной, пока Сол мыла руки. Щеки горели, зрачки расширились. Я была взволнована. Мне было незнакомо это выражение лица. Интересно. — Ты в порядке? – спросила я подругу. Сол закатила глаза.— Я тебя прошу, конечно, в порядке. Весьма унизительно для Энрико, но это действительно быстро лечит влюбленность. Ты знала, что он пришел сюда с девушкой?— Что? С девушкой? Я никого с ним не видела. Он был не один, и Сол все еще надеялась привлечь его внимание? О, Солярия. Сложно было найти женщину с более ужасными вкусом на мужчин, чем у Сол.— Думаю, он игнорировал ее большую часть вечера, – вздохнула Сол, поправляя прическу.— Повезло ей, – пробормотала я и проверила свою помаду. Пришло сообщение от брата. Я пропустила церемонию в Каса Нера. Он был недоволен.— Я пойду в зал. Выпью последний бокал на дорожку. Брат хочет, чтобы мы поскорее уехали, – пробормотала Сол и пригладила волосы. — Ладно, я буду ждать тебя там. Хочу увидеть, как Энрико истекает кровью. Я кивнула, но не отправилась следом за ней, отвлекшись на сообщение Элио. Ты должна быть здесь, Джада. Это семейная традиция. Приезжай, как только прочтешь. Пас. В последнее время мне с трудом удавалось найти общий язык со старшим братом. Конечно, я знала, что он проходил через непростой период. После того, что случилось в нашем детстве, Элио в юном возрасте отправили в армию, а меня отдали на попечение пренебрежительной и осуждающей тетушки. Она делала все возможное, чтобы научить меня краситься, готовить и ухаживать за мужчинами в доме, в то время как все, чего я хотела, - это улизнуть и поработать за компьютером, которым городская библиотека разрешала мне пользоваться в нерабочие часы. Это было мое любимое время – ночь в одиночестве в библиотеке за изучением программирования по толстым пыльным книгам, которые никто в нашей глухой маленькой деревне даже не открывал. Когда тетя Мена нашла меня там, она потащила меня домой за ухо и заперла в комнате до утра. Она заставляла меня краситься, наряжаться в ее старые вещи и сидеть на бесконечных ужинах с друзьями ее мужа. Мне было тринадцать, и я до сих пор помнила каждую секунду тех вечеров. Учись быть леди, Джада. Никто никогда не захочет тебя, если ты будешь такой громкой. Мужчины не любят женщин, которые слишком много читают и думают. Единственный раз, когда дядя ударил меня, был за то, что я задавала много вопросов. Это были темные времена, и я редко позволяла себе думать о них. Элио не пострадал от рук тех же педагогов, что и я, но его ПТСР⁶, вызванное работой в спецназе, было довольно серьезным.Посмотри на нас, мам, оба ребенка Сантори травмированы до неузнаваемости. Счастливые времена. Когда я приглаживала волосы и заново наносила помаду - больше для того, чтобы выиграть время, прежде чем послать брата ко всем чертям, чем для чего-то еще, - мое внимание привлек звук. Одна из кабинок была занята, и теперь оттуда доносился тихий плач. Именно из-за него я насторожилась. Я ненавидела плакать. Это был признак слабости, а я не проявляла слабость. Прошли годы с тех пор, как я позволила себе пустить слезу. Я терпеть не могла чужие рыдания почти так же сильно, как и свои собственные.— Эй? Там все в порядке? – окликнула я. Плач прекратился. Наступила тишина, но она была напряженной, как будто сам воздух затаил дыхание. Это не твое дело, Джада. Не вмешивайся. Я практически слышала усталый голос брата, повторяющий одну из самых часто произносимых им фраз. Он был прав. Мне не следовало вмешиваться. Но я всегда была любопытной. Я тихо подошла к кабинке и встала перед дверью, молча выжидая. Через несколько мгновений та открылась. Женщина подняла голову и взвизгнула, увидев меня. Однако я была готова к ее появлению и просунула руку в щель, не давая ей захлопнуть дверь.— Привет, я Джада. Почему бы тебе не рассказать мне, что стряслось? – Мне была ненавистна мысль о том, чтобы оставить ее плакать здесь в одиночестве и чувствовать себя потерянной. Она медленно вышла, отшатнувшись от меня.— Что случилось? – снова спросила я, отступая назад, чтобы она расслабилась. Девушка подошла к раковине и вымыла руки, после чего плеснула водой на покрасневшие щеки.— Ничего, просто расчувствовалась. Это ведь свадьба, в конце концов. – Она глубоко вздохнула и откинула волосы назад, отчего серебряные браслеты зазвенели у нее на руке. И тогда я увидела это. Яркое кольцо из синяков вокруг ее запястья. Все мысли о том, как бы расчистить уборную от людей, чтобы перепихнуться с Брэном, вылетели у меня из головы. Я схватила ее за руку, прежде чем она успела отстраниться.— Что это? Девушка уставилась на свое запястье, зажатое в моей хватке. Она попыталась замазать его тональным кремом, но в мире не существовало средства, способного скрыть такой синяк.— Ничего. Просто обычный риск при моей работе. – Она выдернула руку. Я заметила кое-что еще на ее запястье. Рельефный рубец в виде странно идеального круга с замысловатым рисунком. Я провела большим пальцем по отметине. На ощупь она напоминала тисненую кожу. Клеймо. По телу пробежал озноб, когда я прикоснулась к шраму. Эту женщину клеймили.— И что это за работа? – поинтересовалась я, отпуская ее руку. Она застенчиво вернула браслеты на место.— Самая старая работа в мире. Я кое-кому составляю компанию здесь, чтобы все думали, что у него молодая горячая подружка. Обычный сценарий фальшивой пары на свадьбе, только этот парень не любит, когда я разговариваю с его друзьями. Очевидно, хорошенькие молодые девушки предназначены только для того, чтобы на них смотреть, а не слушать. – Она достала из клатча помаду и подкрасила губы. — Ты была бы удивлена, узнав, сколько мужчин разделяют это мнение .— К сожалению, нет. – Я вздохнула и прислонилась к раковине. — С кем ты здесь?— С Альдо Сеприано. Я недоуменно моргнула. Старший и гораздо более успешный брат Энрико. Девушка внимательно наблюдала за мной.— Кстати, я Элис. Она протянула мне руку. Ее взгляд был смелым, но что-то в ее глазах выдавало робость. Показная уверенность лишь прикрывала ее уязвимость.— Джада. – Я без колебаний взяла ее за руку и пожала, чувствуя хрупкие кости. Это Альдо поставил ей синяк? Он был более успешным и респектабельным из братьев, но и о нем то тут, то там ходили слухи. Она улыбнулась мне с облегчением.— Приятно познакомиться, Джада. Ты даже не представляешь, сколько женщин отказались бы пожать мне руку, узнав, почему я здесь и чем зарабатываю на жизнь. Ее голубые глаза были усталыми, но честными. Вблизи она выглядела моложе, чем казалось из-за тяжелого макияжа. По моим прикидкам, ей было около двадцати. Может быть, даже меньше, но в ней чувствовалась уверенность человека, который уже давно занимается проституцией. Слишком долго для кого-то столь молодого. Во мне шевельнулось что-то защитное. Я держала ее за руку дольше, чем следовало.— Если синяки - от Альдо, то кто поставил тебе клеймо? Элис отстранилась и отдернула руку. Затем сглотнула и отвела взгляд.— Это не твое дело и не твоя проблема.— Может, я хочу сделать это своей проблемой. У тебя есть выбор, Элис, если ты этого хочешь. Она была бы не первой женщиной, которой я помогла бы изменить жизнь. Будучи хакером семьи Де Санктис, подделать новую личность не составляло труда. Элис уставилась на меня в зеркало. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но резко закрыла его, когда у нее зазвонил телефон. В ее глазах мелькнул страх; казалось, она поняла, как близко подошла к тому, чтобы выдать свои секреты.— Мне нужно идти. Приятно познакомиться, Джада. – Она попятилась к двери.— Подожди! Какая у тебя фамилия? Моя - Сантори. Джада Сантори, – повторила я, роясь в сумке в поисках ручки. Я схватила ее за руку и повернула, чтобы лучше рассмотреть клеймо на нижней стороне запястья, стараясь запомнить как можно больше деталей. Затем аккуратно написала свой номер рядом со шрамом, в том месте, где браслеты скрыли бы его. Что-то в узоре вызывало у меня странное чувство тревоги. Ее взгляд потеплел, пока она наблюдала за мной.— Как твоя фамилия? – попробовала я еще раз. Зная полное имя, я могла разыскать любого человека и проследить за ним. Она послала мне грустную улыбку и шагнула к двери.— Я просто Элис. Вошла шумная компания и Элис выскользнула, закрыв за собой дверь. Я смотрела ей вслед с противоречивыми чувствами. Будучи частью внутреннего круга капо, я встречала немало женщин в самых разных обстоятельствах. Я не могла спасти их всех, хотя, видит Бог, пыталась, но каждый раз, когда видела, как кто-то, кому требуется помощь, уходит, это разбивало мне сердце. Я была не из тех, кто пускает все на самотек. Но даже я понимала, что нельзя помочь тому, кто не позволяет этого. Тем не менее, если она передумает, то сможет позвонить. Больше я ничего не могла сделать. После тщательно подобранных скупых слов Элис женская болтовня в туалете казалась невыносимо громкой. Мне не хотелось оказаться в меньшинстве среди женщин из конкурирующей семьи, поэтому я направилась в кабинку, пока они меня не заметили.— О Боги, О'Коннор горяч, – объявила одна из женщин. — Хотела бы я взобраться на него, как на дерево. Я прислонилась к кабинке, бесстыдно подслушивая.— Думаешь, он в поиске постоянной девушки? – с надеждой спросил кто-то.— Как будто тебе позволили бы встречаться с О'Коннором. Он годится только для одной ночи. Из того, что я слышала, он ненасытен. Должно быть, все эти годы засухи в тюрьме… Женщины захихикали.— Ты хочешь сказать, что он бабник? Я никогда не встречала никого, кто знал бы об этом из личного опыта, – сказала одна из женщин.— Я тоже. Он - современный городской миф... Но, если подумать, кто бы не стал бабником с такой-то внешностью? Вся мощь фамилии О'Коннор, отсутствие ответственности и этот ирландский шарм? Кто бы смог устоять?— Неважно. Де Санктисы и О'Конноры не ладят друг с другом. Энрико в ярости из-за того, что Брэн победил его, хотя, честно говоря, он сделал это с легкостью. Послышался звук застегивающихся сумок: дамы закончили приводить себя в порядок.— Давайте вернемся, пока этот аппетитный ирландец снова не оделся. Я подождала, пока они уйдут, и вышла из кабинки. Конечно, Брэн О'Коннор пользовался успехом у женщин. Мужчина привык получать то, что хочет, и тогда, когда хочет. Сними трусики, наклонись над раковиной и жди меня. Он был так чертовски уверен в себе, и я бы солгала, если бы сказала, что меня это не заводит, но я никогда не умела выполнять приказы, от кого бы они ни исходили. Тебя. Только тебя, Сантори. Это было эффектное заявление, идеально произнесенное мужчиной, который, похоже, знал, как добиваться своего. И все же Де Санктисы и О'Конноры конфликтовали, а мне не хотелось смотреть, как мой брат убивает красавчика-ирландца.Похоже, сегодня Брэн О'Коннор не получит желаемого. Какая досада. Дверь приоткрылась, и Сол заглянула внутрь.— Ты все еще здесь? Я схватила свою сумку.— Извини. Уже иду. Она вздохнула.— Может, уберемся отсюда? Пиццерия на Пятой авеню все еще открыта. – Сол улыбнулась мне. У меня было три варианта: заняться жарким сексом в туалете с сексуальным кельтским воином, который после боя будет завален предложениями от других женщин, подчиниться приказу своего деспотичного брата или съесть пиццу с лучшей подругой. Выбор был очевиден.— Поехали.

В тот вечер я решила остаться в своей городской квартире. Я не хотела совершать долгую поездку в Каса Нера, расположенный в окрестностях Нью-Джерси, в одиночку. Кроме того, теперь это был дом супружеской пары. Казалось неуместным оставаться там так часто, как раньше. Это было странное чувство. Я больше не была единственной женщиной в близком окружении Де Санктисов. Несмотря на всю тревогу, связанную с переменами, я испытывала облегчение от того, что женой капо стала именно Чарли. Я могла ладить с Чарли. Она была в моем вкусе. Сомневаюсь, что у нее было хоть одно платье до переезда в Каса Нера. Она была крутой медсестрой и не позволяла никому помыкать собой - за исключением младшей сестры. Это был своего рода урок о том, как мириться с контролем семьи и закрывать глаза на неприятные моменты, но я пока не была готова его усвоить. Чарли носила медицинскую форму, почти не пользовалась косметикой и говорила всё, что думает. И все же Ренато, Король Атлантик-Сити, был влюблен в нее по уши. Он не мог оторвать от нее глаз. Это был уникальный случай, и я почти не надеялась, что смогу испытать нечто подобное. Конечно, Чарли была сильной и дерзкой, но она не стала бы прибегать к реальному насилию. Вероятно, в некоторых случаях она могла быть скромной и точно знала, когда нужно прекратить задавать вопросы. В отличие от меня. Я скинула неудобные туфли, как только переступила порог своего дома, и выдохнула с облегчением. Ношение каблуков в течение пяти часов подряд следовало добавить в список методов пыток семьи Де Санктис. Эффект был бы чертовски феноменальным. Жирная пицца, которую я проглотила, тяжело лежала в моем желудке, подавляя действие выпитого алкоголя. Я чувствовала себя сытой и выбитой из сил. На кухне я налила себе газировку и подошла к панорамному окну, из которого открывался впечатляющий вид с высоты двадцатого этажа. Отхлебнула воды и глубоко вздохнула. Я официально достигла возраста, когда несварение желудка неизбежно, а похмелье - пугающая перспектива. Подо мной мерцал город. Эта девушка, Элис, Просто Элис, была где-то там прямо сейчас. Я надеялась, что с ней все в порядке. Я подошла к своему столу и отодвинула красную бархатную штору, за которой прятала свое хобби. Появились фотографии мест преступлений и фотороботы, аккуратно приколотые к стене. Кому нужны произведения искусства или снимки друзей и семьи для украшения квартиры, когда есть нераскрытые дела, о которых можно найти массу информации в открытом доступе? Увлечение тру-краймом не переставало приносить пользу. Это были фотографии девушек, о которых мир забыл. Но я не забыла. У меня была долгая память, и однажды, довольно давно, я чуть не стала одной из них, когда потерянные родственники неохотно вмешались, чтобы позаботиться обо мне. Я взяла лист бумаги и мысленно воссоздала клеймо Элис, стараясь нарисовать его как можно точнее. Что-то в этом жутком зрелище казалось мне важным. Когда я закончила набросок, то поняла что. Порывшись в кипе бумаг, я нашла посмертное фото неизвестной, умершей несколько лет назад от передозировки наркотиков в Центральном парке. Полиция Нью-Йорка практически не расследовала ее смерть, но в ней было что-то такое, что беспокоило меня. Теперь, изучив снимок, я поняла, что это было. Клеймо. У неизвестной было такое же клеймо на запястье. Меня охватил холод. Я должна была заставить Элис назвать мне свою фамилию, или узнать ее номер телефона, или что-то еще. Я должна была что-то сделать, а не отпускать ее. В свою защиту скажу, что я пыталась вести себя хорошо на свадьбе. Это была моя версия подарка. Ренато ненавидел, когда я связывала людей без «достаточно веской» причины. Я начала заниматься своим хобби - расследованием нераскрытых дел, когда поняла, что могу копаться в них сколько угодно, не выходя из дома, и, возможно, только возможно, помочь кому-то в конце дня. Не было ничего или никого, кого я не смогла бы найти, если бы копнула достаточно глубоко. Никакие программы не могли меня остановить. Не было брандмауэров, слишком высоких, или паролей, слишком сложных, которые я не могла бы обойти. И я находила девушек. Некоторых живыми. Большинство давно мертвыми и похороненными в безымянных могилах. Одну - в чемодане на чердаке. И все же я ее нашла. Поиски пропавших девушек придали моей жизни более глубокую цель, чем прикрытие махинаций семьи Де Санктис. Я не годилась в жены, как часто говорила мне тетя Мена, и сомневалась, что когда-нибудь стану матерью, поэтому я заботилась забытых, пропавших душах. О тех, на кого людям было наплевать. Сейчас я смотрела на клеймо на запястье неизвестной. У одной девушки это можно было списать на странное явление, но у другой с точно таким же узором? Кто-то выжигал этот символ на женщинах. Но кто? Пока я допивала воду, зазвонил телефон. Это был Элио, как всегда, с проверкой.— Ты не приехала, – недовольно констатировал он.— Ты правда думал, что я появлюсь? – протянула я. Несмотря на годы, проведенные вдали друг от друга, мой брат хорошо знал меня. Возможно, поэтому его беспокойство росло. Не самая приятная мысль.— Почему бы тебе не приехать в Каса Нера сейчас? – спросил он.— Я устала. Рен и Чарли знают о моей преданности. Им не нужно, чтобы я резала себе ладонь и вставала на колени. Это варварство.— Это традиция. Я вздохнула.— Ты и твои традиции. Мир не стоит на месте, дорогой брат, тебе тоже стоит двигаться вперед.— Некоторые вещи меняются, но не мы. Тебе нужно больше придерживаться правил, быть достойным членом семьи.— Моя работа для Рена важнее, чем чья-либо другая, и ты это знаешь. Я обеспечиваю безопасность семьи Де Санктис, – горячо возразила я. Это была правда, черт возьми. Только потому, что я не проламывала черепа и не хоронила тела, Элио считал мой вклад не таким ценным, как его. Однако на деле я спасала наших людей от тюрьмы, подделывала видеозаписи, проводила транзакции и подбрасывала улики. Я могла спасти или уничтожить кого-то, имея достаточно времени за моими компьютерами. То, что он, похоже, не ценил этого, было постоянным источником разногласий между нами.— Произошло ли что-нибудь интересное после моего ухода? Я подумала об Элис и Альдо Сеприано. Элио не захотел бы ввязываться в это, и был бы против моего вмешательства. Он твердо верил в то, что нельзя совать нос в чужие дела. Что, по сути, было противоположно моей жизненной мантре.— Ничего особенного. Было скучно.— Я слышал, О'Коннор устроил бои, – сказал Элио. При воспоминании об этом на моем лице появилась ухмылка.— Он сделал это только для того, чтобы оживить атмосферу и не дать остальным из нас умереть от скуки. Все были в восторге от этой идеи. Брэн О'Коннор - настоящий шоумен, – ответила я, зная, что комплимент только разозлит моего брата.— Он любит внимание, это точно. Не понимаю, зачем Рену понадобилось приглашать ирландцев.— Жест доброй воли? Безусловно, ни одной из семей не выгодно начинать войну из-за крошечного участка Гудзона. Элио вздохнул.— Ты недостаточно знаешь об этом, чтобы заявлять так категорично, – раздраженно огрызнулся он. Требовалось немало усилий, чтобы разрушить ледяное самообладание моего брата, так что это свидетельствовало о том, как глубоко Брэн проник Элио под кожу. Я наслаждалась этим больше, чем следовало.— Когда это меня останавливало?— Не дерзи.— Есть, сэр! – передразнила я. — Ты больше не в армии, так что перестань отдавать мне приказы.— Тогда брось этот цирк и возвращайся в Каса Нера. Я попрошу кого-нибудь забрать тебя.— Нет. Я останусь в городе. Перестань душить меня, Элио. Я не люблю, когда мне указывают, что делать. Мне не нужна ничья помощь.— Ты хотя бы ела? Мое терпение лопнуло.— Хватит. Со мной все в порядке. Я взрослая и могу сама о себе позаботиться. Я делаю это с тех пор, как мне исполнилось тринадцать лет, и ты решил, что служить своей стране важнее, чем следить за тем, чтобы твоя младшая сестра поела. Элио надолго замолчал.— Шучу, – пробормотала я, уже сожалея о своих колких словах. Он сводил меня с ума, и все же я чувствовала себя ужасно, причиняя ему боль.— Однако ты права, – тяжело произнес он через мгновение.— То, что нас не убивает, делает сильнее, помнишь?— В таком случае, думаю, что ты уже довольно сильная, – пробормотал Элио. Этот полукомплимент вызвал во мне прилив тепла.— Приятно, что ты иногда замечаешь. Я иду спать. Спокойной ночи, дорогой брат. Не засиживайся всю ночь за чисткой оружия, как одержимый, ладно? Обещаешь? Он не ответил, что было вполне ожидаемо. Я попрощалась и повесила трубку, раздраженная. Элио обращался со мной так, словно я все еще была его безвольной, неуклюжей младшей сестрой, которую он должен был защищать от всего мира. Девочкой, которая не вписывалась в общество. Той, кто предпочитал технику людям. Он не ошибался. Техника не осуждала и не находила в вас недостатки. Чтобы понравиться компьютеру, не нужно было пользоваться духами и надевать красивое платье. Вам не нужна была помада и умение вовремя промолчать. Техника не клала свои жирные руки на ваши бедра под столом и не просила улыбнуться хоть раз. Конечно, я освоила правила взрослой жизни и научилась справляться с ней. Я наряжалась, если была в настроении, и много улыбалась, когда хотела. Я без особого труда могла заманить мужчину в постель, когда сама того желала. Проблема возникала на следующий день… когда я уже не была такой очаровательной или приятной. Когда мой лоск истончался, и я возвращалась к старой неуклюжей версии себя. Тогда я начинала слишком много болтать, или слишком громко смеяться, или говорить что-то неудобное. К счастью, я придумала самый эффективный способ не видеть разочарования в глазах мужчины утром - уходить, как только он заснет, и блокировать его номер. Срабатывало безупречно. Лед зазвенел в стакане, когда я поднесла его к губам. Я уставилась на девушек на стене. Убедительно ли они играли свои роли? Или задавали слишком много вопросов? Говорили слишком громко? Позволяли себе свободный образ мыслей? Возможно, все они мечтали о свадьбе и сказочном будущем, но закончили на металлическом столе, а их имена оказались в файлах, которые были отброшены в самый низ стопки, и затем перенесены в архив как «нераскрытое дело».Забавно, что прозвище Брэна О'Коннора было «Потерянный Мальчик Адской Кухни». Я всегда воображала себя матерью потерянных девочек. Громкая, самоуверенная, дерзкая женщина, сексом с которой мужчины любили хвалиться, но никогда бы не стали строить серьезные отношения. Самка богомола семьи Де Санктис - одна ночь, и он в прошлом. Все было предсказуемо, безопасно и временами ужасно скучно. В большинстве случаев, если честно. Я залпом допила остатки воды, поднимая тост своему отражению в окне. Честолюбивой старой деве пора было отправляться в постель. Я была на полпути через комнату к кухне, когда задребезжала ручка входной двери. Снаружи кто-то был._______________________________________________________________________________________________6.Посттравматическое стрессовое расстройство или ПТСР – это тяжелое психическое состояние, прогрессирующее на фоне единичного или повторяющегося события, оказывающего негативное действие на психическое здоровье человека.