Глава 13. Заговорщики

Совершенно не хотелось возвращаться во дворец, даже несмотря на то что надо было собрать вещи, забрать Жюли и Ганса и постараться не попасться на глаза королевской чете. А потом... что потом? Мейердорфский замок пуст без Дитера, да и не могла я уехать, бросив мужа на произвол судьбы. Поместье Адлер-Кёне, хотя юридически все еще принадлежало мне, по сути никогда моим не было. А Ю Шэн-Ли... где его искать?Пока я раздумывала, застыв перед воротами королевской тюрьмы, по мостовой зацокали копыта, и я увидела, как приближается карета, запряженная парой вороных. Ярко-алый дракон, змеей изогнувшийся на гербе, сиял издалека, как и покрытая позолотой выгнутая крыша кареты, напоминающая буддийскую пагоду. Приблизившись к воротам, карета остановилась. С козел свесился кучер с уже знакомой мне альтарской внешностью, раскосыми глазами и редкими усиками над верхней губой, отвесил поклон и проговорил с сильным акцентом:– Сян-Шэн ждать! Господин ждать, ой! Скорей-скорей!Он смешно зацокал языком, покачивая головой, как гипсовый болванчик. Однако я не спешила бежать к карете. После свидания с Дитером голова казалась чугунной и совершенно пустой, а я была словно на перепутье. Направо пойдешь – Дитера потеряешь, налево пойдешь – себя потеряешь. Позади – решетка королевской тюрьмы, а что впереди? Только туман и неопределенность.Дверца кареты приоткрылась, полыхнув на солнце золоченой отделкой, точно дракон облизнулся хищным языком, и, к моей радости, я увидела самого Ю Шэн-Ли.– Госпожа Мэрион, – позвал он. – Не бойтесь, я приехал за вами! Скорее забирайтесь сюда!И крикнул что-то на своем прерывистом цокающем наречии. Кучер заволновался, соскочил с козел и метнулся ко мне, смешно приседая, хватая меня за руки и повторяя что-то вроде:– Тай-тай! Скорей-скорей! Ой, господинка!Я позволила ему подсадить себя на высокий порожек кареты, кони фыркнули, мотнули хвостами, и я в испуге схватилась за деревянные лакированные поручни, совсем как в родных маршрутках. На вивернах, впрочем, путешествовать было куда страшнее, так что я справилась с равновесием и с помощью кучера и Ю Шэн-Ли забралась на обшитое бархатом сиденье.– Вы тоже приехали навестить Дитера? – спросила я первое, что пришло в голову, метнув тоскующий взгляд в маленькое окно, но у тюрьмы были высокие стены и неприступные казематы, я не могла увидеть Дитера сквозь слои земли и камня, не могла докричаться до него, дотянуться, погладить по небритой щеке, пообещать, что все будет хорошо...Слезы снова подступили к горлу, и я опустила голову, давя приглушенные рыдания.– Успокойтесь, госпожа Мэрион, – услышала я ласковый голос альтарца. – Иногда над лесом проносится буря и вырывает с корнем старые и гнилые деревья, а молодые, напитанные соком, гнутся, но не ломаются. Вы напитаны любовью, госпожа. Вас не сломить никакой бурей, потому как вы мудры, а основа всякой мудрости есть спокойствие и терпение.– Спасибо, Шэн, – поблагодарила я сквозь слезы. – Я не ожидала, что бал закончится... так трагично... так...– Никто не ожидал, госпожа, – ответил Ю Шэн-Ли. – Но буря однажды минует, помните об этом. К сожалению, увидеться с другом мне не дали. Я приехал за вами.– За мной? – всхлипнула я, украдкой вытирая воспаленные уголки глаз.– Да. – Альтарец слегка поклонился.Я почувствовала, что карета тронулась с места, и услышала цокот копыт и окрики кучера.– Как же вы узнали, что я здесь?– Ваш браслет, – улыбнулся Ю Шэн-Ли, взял мою руку и провел пальцем по плетеным нитям. – Хороший подарок, хороший маяк.– Маяк! – воскликнула я, сразу вспомнив странное свечение, когда меня уводили от Дитера. – Выходит, вы следили за мной?– Ваша мудрость сопоставима лишь с вашей красотой, – лукаво ответил Ю Шэн-Ли. – Простите мою дерзость, я следил не по зломыслию, а по дружескому поручению.– Вас попросил Дитер? – догадалась я, и на сердце стало тепло.– Всего лишь маленькая предосторожность, чтобы знать, где находится его хозяйка. К тому же магия браслета отзывается на эмоции. Должно быть, вы испытали сильное потрясение, раз мне поступил тревожный сигнал.– Да, Шэн, – грустно ответила я. – Мне разрешили увидеть Дитера...И я рассказала о своем разговоре и о том, в каком состоянии нашла своего мужа. Ю Шэн-Ли слушал, не перебивая, лишь изредка понимающе кивал, и когда я закончила рассказ, сказал:– Вам нельзя возвращаться во дворец, госпожа.– Но там остались Жюли и Ганс, – возразила я.– Не волнуйтесь, я все устрою. Жюли переедет в мою резиденцию, а Ганса по распоряжению Ди отправлю в Мейердорфский замок. Конечно же я буду счастлив, если и вы окажете честь быть моей гостьей.– Спасибо, Шэн, – искренне поблагодарила я. – Мне действительно некуда ехать. Мейердорфский замок слишком далеко, а я должна быть рядом с мужем, должна обязательно доказать его невиновность, чего бы мне это ни стоило. Клянусь, он не убивал посла!– Я знаю, госпожа, – мягко отозвался Ю Шэн-Ли. – Мой друг Ди убивает только в бою. Уверен, его подставили. Вот только кто?Он покачал головой, а я закусила губу, ведь самого главного, про подслушанный разговор королевы и кентарийского посла, я не рассказала.– Осмелюсь предположить, госпожа, – продолжил альтарец, слегка понизив голос, – вы неспроста затеяли игру с бокалами, не так ли?Вопрос застал меня врасплох, и я слегка покраснела, метнув встревоженный взгляд в окно, за которым проносились зеленые аллеи. Мы ехали по городской окраине, навстречу время от времени попадались запряженные экипажи и даже автомобили, пузатые, переваливающиеся по брусчатке, точно сошедшие с ретрооткрытки. Тревожно взвизгивали клаксоны, где-то гомонил рынок, по тротуарам прогуливались горожане, и я бы с удовольствием окунулась в эту новую для меня жизнь фессалийской столицы, если бы не тяжесть на сердце.– Вы можете довериться мне, – все тем же мягким голосом проговорил Ю Шэн-Ли. – Я еще ни разу не подводил моего друга и вас не подведу. Расскажите, почему вы затеяли игру, госпожа. Можете не называть имен, я чту чужие тайны.– Подслушала разговор, – наконец решилась я. – Говорил... некто говорил с послом Тураоном, чтобы тот добавил яд или зелье в бокал Дитера.– Этот некто знает Ди?Я утвердительно кивнула, должно быть, слишком резко, потому что и без того потерявшая форму прическа тут же лишилась последних шпилек и я едва поймала их ладонью.– Да, знает, – подтвердила я вслух, крутя шпильки в руках.– Яд на Ди не подействовал бы, – задумчиво ответил Ю Шэн-Ли, откинувшись на спинку сиденья и поглаживая складки своего черно-алого одеяния. – А вот магическое зелье... возможно. Если только оно, конечно, предназначалось моему другу.– Как? – Я подняла непонимающий взгляд, и альтарец усмехнулся, отчего его узкие глаза превратились в щелки и блеснули, как два темных уголька.– Давайте поразмыслим, госпожа, – сказал он. – Ди сказал вам, что, так или иначе, заподозрил бы посла Тураона и вернул бокал, полученный из враждебных рук. Ди умен и хорошо знает уловки придворных интриганов, а придворные интриганы знают его. Что, если этот некто собирался отравить вовсе не моего друга, а кого-то другого? Например, меня?– Вас? – Я моргнула и нахмурилась. – Какой в этом смысл?– Смысл убрать с дороги фессалийского генерала, – пояснил Ю Шэн-Ли. – И, возможно, развязать войну. Некто знал про встречу послов, некто хотел подставить Дитера, и некто передал послу Тураону зелье окаменения. При этом не важно, кто выпил бы зелье. Я или кентарийский посол. Или даже вы, госпожа.Я выпрямилась и ошарашенно глянула на Ю Шэн-Ли. Тот покачал головой:– О, нет-нет! Не хотел вас пугать. Но посудите сами: кто бы ни выпил зелье, наш недруг остался бы в выигрыше. Убьют меня – Альтар объявит войну. Убьют Тураона – объявит войну Кентария. А если бы убили вас...Он снова покачал головой и не стал продолжать, но я и так знала. Если бы умерла я, Дитер не пережил бы этого, снедаемый чувством вины за то, что не догадался, не защитил.– Я стала бы седьмой статуей в его саду, – прошептала я. – Очередной неудавшейся женой проклятого генерала. Зачем короне василиск без его смертоносного взгляда? Он – живое оружие короля. Всегда озлобленный, всегда несчастный, всегда на войне...– Таким и нужен королю, – подхватил Ю Шэн-Ли. – Или не нужен вовсе. Но тогда наш недруг играет за чужих, не находите?Я задумчиво кивнула. Если я правильно поняла подслушанный разговор, королева метила сразу на два трона, Фессалии и Кентарии. Могла ли она ради этого убить собственного союзника, а заодно воспользоваться моментом, чтобы отомстить несговорчивому фавориту и поставить его на место? Я горько усмехнулась, решив для себя: могла.– Вот мы и приехали, госпожа, – сказал Ю Шэн-Ли, и я увидела, что за окном потянулся резной заборчик с повторяющимся орнаментом дракона и звезд и замелькали цветущие сливовые деревья. – Добро пожаловать в мою резиденцию.Мне выделили роскошные покои в приятной персиковой гамме. Пышная кровать под балдахином, гобелены ручной работы, бумажные цветы в высоких вазах и запах сандала создавали атмосферу расслабленности и уюта. Служанка в пестром наряде, украшенном причудливыми цветами, принесла мне зеленого чая и на плохом фессалийском предложила сделать массаж стоп. Я было отказалась, но увидела игривую улыбку на губах Ю Шэн-Ли.– Только в здоровом теле может родиться здоровый дух, – вежливо проговорил он. – Не отказывайтесь от удовольствия, госпожа. Вам нужно снять... как это? – Он пожевал губами, вспоминая подходящее слово. – Да, снять стресс. Не думайте сегодня ни о чем более, позвольте мне подумать за вас.– Спасибо, дорогой Шэн, – грустно улыбнулась я. – Я тронута вашей помощью.– Мой дом – ваш дом, госпожа, – поклонился Ю Шэн-Ли и вышел.Я позволила служанке снять с себя чулки и откинулась в кресле, прикрыв глаза ладонью. Ножные ванночки и масла благоухали свежестью, прикосновения массажистки были нежными и успокаивающими, и вскоре я совершенно расслабилась, плывя по волнам блаженства. Все страхи и тревоги отступили, наваливалась дремота, и я не заметила, как уснула, подложив под голову шелковую подушку.Проснулась я от тихоньких мелодичных напевов на фессалийском о маленьких гусятах, у которых нет башмачков. Приоткрыв глаза, я увидела Жюли, порхающую по комнате и обмахивающую метелкой пыль с гипсовых статуэток, точно она никогда и не уезжала из поместья.– Жюли! – радостно позвала я, приподнимаясь в кресле.– Госпожа! – Девушка обернулась и присела в реверансе, ее глаза заблестели. – Рада снова служить вам. Спасибо, что не забываете свою верную Жюли.– Разве можно было оставить тебя в этом ужасном месте? – всплеснула я руками. – Ты одна из немногих, на кого можно положиться. Ты приехала одна?– Да, госпожа, – вздохнула девушка. – Гансу пришлось уехать в Мейердорфский замок по распоряжению его сиятельства.Значит, пока я дремала, Ю Шэн-Ли обо всем распорядился. Мне стало радостно и немного неловко за то, что я отдыхаю вместо того, чтобы вести дела, как это сделала бы полноправная хозяйка герцогства.– Я рада, что вы отдохнули, госпожа, – мягко сказала Жюли, точно прочитав мои мысли, но они и так были написаны на моем погрустневшем лице. – Поверьте, я разделяю вашу боль. Мы с Гансом много говорили об этом перед его отъездом, он уверен, что его сиятельство – не убийца.– Я тоже уверена, Жюли, – произнесла я. – Вот только как доказать?– Ганс говорил, за большие деньги можно достать зелье из языка или сердца василиска, и в зависимости от пропорции жертва окаменеет сразу или в течение суток.– Так и произошло!– Ганс говорил, его сиятельство подставили самым грязным и подлым образом. Это понятно каждому, кто знает герцога.– Но не королю, – поморщилась я.– Если мне будет позволено заметить, Ганс говорил, его величество не видит дальше собственного носа.Я приподняла бровь и с любопытством глянула на служанку.– Вот как? А что еще говорил Ганс?– Что ее величество предлагала его сиятельству стать ее фаворитом...– Я гляжу, слуги многое обсуждают за спинами их господ, – усмехнулась я, и Жюли вспыхнула:– Ах, что вы, госпожа! Не подумайте! Мы с Гансом были слишком возмущены. Простите необдуманные слова, я...– Не нужно оправдываться, Жюли. – Я устало потерла лоб. – Мне просто очень тоскливо сейчас, и я в совершенной растерянности.– Понимаю. – Жюли подошла и присела рядышком, заглядывая в глаза и робко гладя меня по запястью. – Когда уехал Ганс, мне тоже стало одиноко и грустно. Я даже всплакнула, представляете? А ведь он уехал всего на день-другой. Представляю, как нехорошо вам, когда его сиятельство в тюрьме, и неизвестно, когда его выпустят. Ганс говорил, что король может быть очень упрямым...– Ты любишь его? – грустно улыбнулась я.– Его величество? – испуганно переспросила Жюли. – Или его сиятельство?– Да нет же, молодого адъютанта.– Ах! – Жюли зарделась и опустила ресницы, по ее губам расплылась мечтательная улыбка. – Он такой смелый и сильный. Такой умный! Он побывал во многих странах. Он знает несколько языков и так смешно говорит по-альтарски. Совсем как его сиятельство! С ним спокойно и хорошо, особенно когда он обнимет сильно-сильно и поцелует так...– Жюли! – Догадка пронзила меня, я сжала ее пальцы, и девушка от неожиданности вздрогнула, подняв на меня круглые, как у олененка, глаза. – Ты что... ты была с ним? Была как... с мужчиной?– Госпожа, – залепетала она и часто-часто заморгала, а по щекам поползли алые пятна. – Я, право, не понимаю...– Ну что ты! – поспешила успокоить я ее, поглаживая дрожащие пальцы. – Я вовсе не собираюсь тебя бранить. Близость с любимым мужчиной – лучший подарок, который может сделать себе женщина.Я провела ладонью по ее темным волосам, и девушка зарделась и растаяла.– Да, – прошептала она. – Вы... не сердитесь, госпожа?– Ничуть, – рассмеялась я и поцеловала ее в макушку. – Он был ласков с тобой?– Очень, – с жаром ответила Жюли, и ее глаза снова заблестели. – Как он целует, госпожа! От его поцелуев в груди все тает, и кажется, что умираешь от удовольствия! А как жарко обнимает... О, я и думать не смела, что в наше время еще остались такие мужчины. Он нежный и добрый, очень ласковый. И с вашего благословения, – тут девушка зарделась еще сильнее, – мы бы хотели пожениться, госпожа... не сейчас... когда все закончится... когда его сиятельство выпустят...– Я бы очень хотела этого, – улыбнулась я, не зная, чего желаю больше, свадьбы верной подруги или свободы для любимого.Слова Жюли затронули натянутую струну в моей душе, и она завибрировала, отозвалась болью. Ведь и у меня была волшебная ночь, и были сладкие поцелуи и жаркие объятия, и был полет... а утром нам обоим подрезали крылья.Слезы навернулись на глаза, и я прижала ладони к векам, стараясь сдержать рыдания. Жюли подскочила и принялась целовать меня в щеки, в ладони, в лоб, приговаривая:– Все будет хорошо, госпожа. Вот увидите! Вы ведь любите его тоже, да? Любите?– Люблю, – сквозь слезы ответила я. – Мне кажется... нет, совершенно точно, Жюли. Если его казнят, я умру!– Никого не казнят и вы не умрете! – Девушка обняла меня, погладила по распущенным волосам.Я качнула головой и высморкалась в кружевной надушенный платок.– Не знаю... мне больно даже подумать об этом. Я просто не знаю, как доказать невиновность Дитера!– Разве это так трудно, госпожа? – наивно спросила служанка. – Ведь вы полюбили его, вы были с ним как жена с мужем. Проклятие должно быть снято!– Но оно не снято, – простонала я, и Жюли замерла с приоткрытым ртом, недоверчиво глядя в мое лицо.– Как? Вы шутите! Вы ведь сказали...– Вовсе не шучу. – Я упрямо и зло тряхнула волосами. – Проклятие не снято, Дитера проверили на крысах, они все окаменели, и теперь моего мужа держат в кандалах и с повязкой на глазах, а он сам думает... думает, – я снова всхлипнула, – что я его не...– Ах, госпожа, нет! – перебила Жюли. – Как можно сомневаться в вас? Я ведь вижу, что вы страдаете, плачете. Ваше сердце полно жалости и любви. Тут что-то не так...– Что? – умоляюще заломила я руки. – Где найти ту книгу, в которой написано, как снять это проклятие? Может, в комнате его сиятельства? Той, запертой, где висят портреты его родителей?– Ганс говорит, оно не записано нигде, – покачала головой Жюли. – А передалось устно от проезжего мага. Может, он что-то напутал?– Или наврал, – мрачно произнесла я и привычно затеребила кулон. – С этих шарлатанов станется.Я вдруг замолчала, сжав камень в кулаке. Он отозвался пульсацией, и озарение вспыхнуло в голове, как зажегшийся во тьме фонарик.Проклятие снимет наследница знатного, но обедневшего рода, которая полюбит василиска всем сердцем...Я полюбила Дитера, провела с ним ночь, вот только я – Маша, не Мэрион. И, разумеется, не наследница знатного рода.– Я не баронесса Адлер-Кёне, – проговорила я вслух, продолжая сжимать кулон.– Конечно, – осторожно ответила Жюли. – Вы теперь герцогиня фон Мейердорф.– Нет-нет. Ты не понимаешь. Я вовсе не Мэрион. Вернее, не та Мэрион, за которую меня все принимают.На этот раз Жюли отстранилась и поглядела на меня с тревогой.– Госпожа, – начала она, – если вам дурно, я принесу зеленый чай и мокрое полотенце, и тогда...– Тебе это покажется смешным, – перебила я, – но это действительно так. Заметь, я многого не помню из своей прошлой жизни, из детства! Не помню родителей, не умею танцевать, да ты и сама говорила, что я изменилась после болезни.– И правда, – признала служанка. – Но кулон Белого Дракона признал вас, госпожа. Он оберегает вас как хозяйку и наследницу рода. Смотрите, как сияет.Я опустила взгляд вниз и с удивлением обнаружила, что лунный кулон мерцает ровным белым светом.– Он защитил меня и в первый раз, – произнесла я. – Когда с Дитера случайно упали очки... Может, он служит телу Мэрион, а не ее духу?– Или знает, что и ваш дух – это дух настоящей хозяйки рода, госпожа, – улыбнулась Жюли. – Кем бы вы ни оказались, хоть спустились со звезд, теперь вы наша любимая Мэрион фон Мейердорф-Кёне, и Белый Дракон защищает вас. Может быть, у проклятия действительно есть какие-то оговорки, о которых не сказал проезжий маг. Или снятие проклятия – всего лишь дело времени. Мы не узнаем, пока его сиятельство в тюрьме. Но я знаю одно: мы ни в коем случае не должны опускать руки. Слышите? – Она снова сжала мои ладони. – Ни за что. Вы не одна, и вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.– Спасибо, милая, милая Жюли! – с улыбкой ответила я, слезы высохли, и на сердце потеплело от этих слов.Вся жизнь в один миг пролетела перед глазами: вот я студентка, опаздывающая на экзамен, вот болезненная баронесса, отданная на откуп чудовищу. Где мой настоящий дом?«Он там, где сердце», – шепнул кто-то в уши, кулон нагрелся и обдал меня теплой волной. Я вздохнула, откинувшись на подголовник. Кем бы я ни была раньше, та жизнь ушла, и мое сердце по-настоящему забилось здесь, в Фессалии. Лишь рядом с Дитером я расцвела, а значит, мой дом здесь. Я буду бороться за свою любовь и счастье.– Я обещаю, Дитер, – прошептала я в пустоту и, встряхнувшись, уже спокойнее сказала служанке: – Ты права, нам повезло уже в том, что удалось уехать из этого змеиного гнезда, который все называют королевским дворцом.– Совершенно с вами согласна, – хихикнула Жюли. – Гретхен тоже так говорит.– Гретхен? – переспросила я. – Кто это?– Горничная ее королевского величества. Мы с Гансом познакомились со многими слугами, а Гретхен наиболее близка к королеве Анне Луизе.– Вот как, – протянула я, и мысли замелькали, как в калейдоскопе. – Жюли, ты могла бы время от времени видеться с ней? Ненавязчиво выспрашивать последние сплетни, а заодно узнавать, чем занимается, куда ходит, с кем общается и кому пишет Анна Луиза.– О госпожа! – Жюли сразу поняла, куда я клоню. – Вы хотите установить за королевой слежку?– Хочу, – холодно усмехнулась я. – Пусть мы уехали из королевского дворца, но оставили там глаза и уши. Его величество желает, чтобы виновный в убийстве посла понес наказание? Что ж, я предоставлю ему эту возможность.А про себя подумала: «Вот только вы вряд ли обрадуетесь, ваше величество, когда узнаете, что собственная жена наставляет вам рога с кентарийским вождем и провоцирует войну. Хотите поиграть в кошки-мышки? Я принимаю ваш вызов!»Ужинала вместе с Ю Шэн-Ли. Подавали лапшу, рыбу в кисло-сладком соусе и овощи. Блюда оказались острыми на мой вкус, но все равно вкусными, и я поблагодарила гостеприимного хозяина и повара.– С завтрашнего дня мы разнообразим меню фессалийской кухней, – пообещал альтарец. – Еще я попробую попасть к королю, уже подал прошение принять меня, но пока не получил ответа.– Он и не встретится с вами, я уверена, – в возмущении проговорила я. – Вы ведь станете просить его помиловать Дитера.– Король и сам понимает, что без генерала его армия развалится, а страну просто разорвут на части завоеватели, – возразил Ю Шэн-Ли. – Империи Солнца это было бы на руку.Я отложила вилку и выпрямилась, но поймала печальную улыбку альтарца.– О нет-нет, госпожа! Я служу императору, но также являюсь другом Ди. Его жизнь – слишком большая цена за освобождение колоний, и я клянусь вам сделать все, чтобы вытащить его.– Но если король понимает, что без Дитера стране может грозить крах, почему не снимет обвинения? – Я закусила губу и качнула головой, снова вспомнив исполосованные плечи генерала.– Должно быть, он преследует свои цели, – предположил Ю Шэн-Ли. – Дитер слишком опасен, и у него слишком крутой нрав, чтобы позволять ему разгуливать на свободе. Некоторые считают, что василиска нужно посадить на цепь и в случае малейшего неповиновения пороть кнутом. Только тогда, госпожа, дикий зверь будет послушным, как ручной котенок. – Тут альтарец задумчиво постучал вилкой о тарелку, накручивая на нее длинную лапшу, и заметил: – Но вот появились вы, Мэрион. И вы приручили зверя без кнута.Мы оба знали, что эти слова были правдой. И хуже всего то, что об этом знала королевская чета.На новом месте я долго не могла уснуть, ворочалась в постели, взбивая мягкие подушки, и думала о Дитере. О его сильных руках, о сладких поцелуях, о нежных словах, которые он говорил мне в ту ночь, когда мы стали единым целым, когда я отдала себя всю, растворилась в нем. Теперь же было пусто и зябко, и мысль о том, что я лежу в мягкой постели, а мой муж – в подземелье на соломе, сводила с ума.– Дитер, – шептала я, сжимая в кулаке лунный кулон. – Я люблю тебя...Кулон пульсировал теплом, и мне казалось, что генерал тоже отвечает мне, шепча на ухо:– И я люблю тебя, птичка...Потом провалилась в сон.Утро одарило меня новыми силами, ароматом зеленого чая и возвращением Ганса. Я было обрадовалась, но адъютант оказался угрюм и немногословен.– Все ли в порядке с замком? – заволновалась я, глядя в его молодое, но слишком серьезное лицо.– В замке да, – отрывисто сообщил Ганс. – С конюхом нет.– Это с каким? – удивилась я, вспомнив окаменевшего Игора, и вздрогнула, когда адъютант ответил:– Якоб покинул замок незадолго до моего прибытия.– Покинул? Почему?– Слуги говорят, он поехал во дворец. – Ганс совсем помрачнел и глянул исподлобья. – А до этого болтал, что якобы подслушал разговор его сиятельства со мной, где герцог нелестно отзывался о короне, высмеивал его величество и грозился показать подлым кентарийским свиньям... – тут адъютант запнулся и наморщил лоб, – грозился показать раков.– Показать, где раки зимуют, – машинально поправила я и затеребила подаренный браслет. – Но это наглая ложь!– Отчасти правда, – уныло вздохнул Ганс. – Его сиятельство не всегда сдержан в словах, особенно под опиумом, и тогда у него на языке то же, что и на уме.– Но ведь Дитер никогда не грозился убить посла, – нахмурилась я. – Это несусветная глупость.– Глупость, – угрюмо кивнул Ганс. – Но эти лживые показания могут сыграть против его сиятельства. Зато Якоб хвалился перед всеми слугами, что, как только с его сиятельством будет покончено, он сам получит титул герцога и будет верно служить королеве.Опять королева! Конечно, с Анны Луизы станется подкупить Якоба красивыми обещаниями в обмен на клевету.– Поехали во дворец, Ганс! – лихорадочно вскричала я. – Надо перехватить его, рассказать его величеству, он должен...Я запнулась, тяжело дыша и прижимая ладонь к ходящей ходуном груди. Что изменят слова какого-то баронета, что изменят мои слова? Его величество властен казнить и миловать, и если он заинтересован в Дитере как в своем генерале, то помучает и отпустит. Если же нет, если поддастся на уговоры Анны Луизы, то я ничем не смогу помочь своему мужу, разве что... Замотав головой, я зажмурилась. Мысль о том, чтобы отдаться королю, вызывала в душе волну протеста. Но под бушующими волнами возмущения проклевывалась шальная мысль: «А если это будет последний шанс освободить Дитера? Ты сделаешь это?»Я со стоном опустилась в кресло, почувствовав, как ослабли колени.– Не знаю, – прошептала я. – Не знаю, Дитер.– О чем изволит говорить госпожа? – послышался напевный голос Ю Шэн-Ли.Он подкрался, как всегда, незаметно, наверное, так ходят альтарские воины, ступая бесшумно, как кошки.– Ни о чем, Шэн, – рассеянно отозвалась я, накручивая локон на палец. – Тебе удалось встретиться с его величеством?Альтарец вздохнул:– Увы, госпожа. Фессалийский король непреклонен, как могучий дуб в бурю, хотя я и чувствовал его страх, чувствовал, как гниют его корни. Он осознаёт, как важен для страны василиск, и осознаёт, что под угрозой войны может рухнуть в любой момент, но все равно цепляется за почву, чего-то ждет... Знать бы, чего.«Моего решения, – мелькнуло в голове. – Максимилиан ждет моего решения, он воспользуется ситуацией, чтобы заполучить новую фаворитку».– Со мной он будет говорить, – медленно произнесла я, подбирая слова. – Я уверена. Если бы я могла каким-то образом повлиять на него... Убеждением ли, магией... чем угодно, Шэн. Только не так, как он действительно жаждет.Я поняла, что сболтнула лишнего, и прикусила язык, побелев. Ю Шэн-Ли внимательно глянул на меня, блеснув глазами-маслинами, но ничего не сказал. Быть может, все понял по моему лицу. Он только пощипал себя за подбородок и ответил:– В моей стране, госпожа, в величественных горах, макушкой подпирающих небо, там, куда раз в сезон спускается Небесный Дракон и отдыхает на облаках, растет священное дерево гиш. Оно зацветает лишь раз в десять лет, и пыльца его цветов заставляет забыть о земных горестях. Во время цветения эту пыльцу собирают монахи-отшельники, они растирают ее со смолой, травами и молоком горных коз, прячут в маленькие бочонки, где отвар настаивается еще десять лет. После чего его можно употреблять...– Почему вы рассказываете это мне? – спросила я, подняв вопросительный взгляд.– Потому что этот отвар способен изменять сознание человека, – серьезно пояснил Ю Шэн-Ли. – Одна капля способна придать нечеловеческих сил, две капли – погрузить в сладостные грезы, три – в неизбывное горе, а четыре сделают сознание податливым, как влажная глина. Такому человеку можно приказывать что угодно, и он исполнит.Мое сердце заколотилось быстрее, я вскочила с кресла и бросилась к альтарцу, сжала его плечо:– Зелье подчинения? О Шэн! Это рискованная затея, но...– Но если вы сможете подлить его королю в напиток, он будет выполнять все, что вы ему скажете, в течение двадцати минут, не более и не менее.– Мне хватит, чтобы подписать помилование Дитера! Где это зелье, Шэн? У тебя есть оно?Ю Шэн-Ли покачал головой, к моему разочарованию.– Его трудно достать, госпожа. Альтарские монахи пуще глаза хранят секрет изготовления зелья из дерева гиш, и его использование жестко... как это? – Он наморщил лоб. – Регла... мен?– Регламентировано, – подсказала я.– Именно, – подтвердил Ю Шэн-Ли. – Монахи считают, что его нужно использовать лишь в крайнем случае, когда вопрос касается жизни и смерти.– Но вопрос касается жизни и смерти, Шэн! – Я схватила его за руки. – Умоляю, как можно его достать? Я поеду сама! Оседлаю виверну и...– Похвальное рвение, госпожа Мэрион, – одобрительно произнес альтарец и пожал мои ладони. – Но вы не знаете дороги, не знаете альтарского языка, и вы будете полезнее здесь. Я полечу сам, Грета слушается меня, я достану вам зелье. Три дня. Вы дадите мне три дня?– Дам, – с готовностью согласилась я. – Но чем мне расплатиться, Шэн? Что я могу дать монахам-отшельникам? Наверняка они не примут ни золота, ни драгоценных камней.– Вы правы, госпожа, – поклонился Ю Шэн-Ли. – Монахи отличаются крайним аскетизмом и давно отказались от земной жизни, обитая вдали от людей и питаясь лишь молитвами и солнечным светом. Вы можете дать им только то, что принадлежит вам лично, что является вашей частью. Исследуя ее энергетику, они узнают, сколь сильна ваша любовь и сколь необходима вам помощь.– Я дам им, – решительно заявила я. Взгляд упал на столик, где стояли ароматические палочки, лежали засушенные цветы, зеркало и маникюрные ножнички. Мысль мелькнула, как молния. Бросившись к столику, я оттянула локон и затаив дыхание отхватила его у самого виска. – Вот, Шэн. Достаточно ли будет этого?Я протянула прядь альтарцу. Он принял ее с поклоном и спрятал в маленький стеклянный медальон.– Этого будет достаточно, госпожа, – эхом откликнулся он. – Ваша задача теперь тянуть время и постараться отсрочить наказание.– Мы справимся, – кивнула я. – Я, Жюли и Ганс. Сделаем все возможное. Торопись, Шэн! И пусть твоя дорога будет гладкой, как скатерть!В порыве благодарности я бросилась альтарцу на шею и обняла его. Он осторожно погладил меня по спине, потом поцеловал в лоб.– Моего друга благословил сам Небесный Дракон, – промолвил альтарец. – Вы посланы ему небом, госпожа.