Глава 11. Вкус победы, вкус поражения

Я остановилась, в отчаянии шаря взглядом по танцующим парам, но не заметила ни алого френча короля, ни шитого золотом платья королевы, ни белого мундира Дитера. Зато один из кавалеров подскочил ко мне и предложил руку:– Позвольте пригласить на танец, герцогиня.– Ах, простите, – расстроенно ответила я. – Я сильно натерла ногу и пропущу этот танец. Но обещаю, следующий будет вашим.Оставив господина в воодушевленном ожидании, я пролавировала через всю залу, стараясь не столкнуться с танцующими, и наконец вышла в приемную.Белый китель с золотыми эполетами я выделила сразу, он ярко выделялся на фоне разноцветных и темных фраков отдыхающих. Дитер стоял, опершись о низкий столик, и что-то негромко говорил уже знакомому мне послу в меховой накидке, кожаном камзоле и подкованных сапогах. Рядом с ними стоял еще один, ростом ниже обоих, повернувшийся ко мне спиной, и я видела только черно-красное одеяние, напоминающее кимоно, и волосы, гладко зачесанные назад и собранные в маленький пучок на затылке.– Ваше сиятельство, – негромко позвала я, но Дитер сразу услышал.Обернувшись, он улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой.– Господа, – произнес он. – А вот и моя жена, герцогиня Мэрион фон Мейердорф.Оба мужчины сразу повернулись в мою сторону, и сердце дрогнуло, когда я увидела в руках Тураона два наполненных вином бокала – один из них посол уже протягивал Дитеру.– Познакомьтесь, дорогая, посол Кентарийского княжества Тураон Эл'Мирт, – представил генерал, другой рукой указав на мужчину в черно-красном кимоно: – И посол Альтарской империи господин Ю Шэн-Ли.Мужчина прикрыл темные миндалевидные раскосые глаза и, слегка поклонившись, проговорил нараспев приятным баритоном:– Сердечно рад, госпожа.– Я тоже, – чересчур быстро ответила я. – Дитер, нужно поговорить.– Подожди немного, пичужка, – беспечно отозвался генерал, принимая из рук Тураона бокал. – Мы решаем важные вопросы.– О да! – подхватил кентарийский посол. – Очшен важный. Земля Саада наш.– Был ваш, а стал наш, – холодно отрезал Дитер. – Земли Саада выполняют функцию буфера между Фессалией, Кентарией и Тарьей. Вы готовы дать нам достаточные гарантии, что в случае необходимости оградите фессалийский розарий от тарийских ос?– Какой гарант? – злобно сверкнул глазами Тураон. – Никаких гарант! Ваш король обещал земли Саада. Воевали – так подайте.Он стукнул кулаком по столу, и вазочки с фруктами подпрыгнули.– Не надо торопиться, – поднял ладони Ю Шэн-Ли, он говорил по-фессалийски почти без акцента. – Альтарская мудрость гласит: «Оставь мутную воду в покое, и она станет чистой и прозрачной». Взвешенные решения принимаются с холодной головой и открытым сердцем.– Вы красиво изъясняться, – фыркнул Тураон. – А сами ждать суверенитет. О да! Я знать.– Империя Солнца была бы счастлива, – спокойно ответил Ю Шэн-Ли. – Но я полагаюсь на честность короля Фессалии и мудрость моего друга. – Он поклонился в сторону генерала и тоже взял бокал. – Не будем спешить. Иногда сдержаться в течение минуты – значит, избежать раскаяния в течение ста дней.Генерал чинно поклонился в ответ и поднял бокал.– Мне всегда импонировали ваши взвешенные решения, друг мой, – заметил он. – Для того мы и собрались здесь, чтобы в приятной обстановке за глотком вина взвесить все «за» и «против».– Позвольте присоединиться и мне. – Я тоже схватила пустой бокал.– Вы понимай в политике? – неприязненно спросил Тураон. – Вы женьщин!– Как и фессалийская королева, – с вызовом бросила я, буравя взглядом его лицо.Показалось или щека посла дернулась?– Анна Луиза тут нет, – продолжил посол. – А вы да. О чем говорить с женьщин? О лентах и шпильках?Он пожал плечами и демонстративно рассмеялся, но тут же вздрогнул, напоровшись на колкий взгляд генерала. Золотые искры сияли в его очках, как острия шпаг.– Не смейте оскорблять мою жену, герр Тураон, – четко проговорил Дитер. – В ином случае я подаю прошение его величеству о том, чтобы выслать вас из Фессалии и назначить на ваше место другого посла. Как вам такой вариант?Судя по выражению лица, генерал подразумевал гораздо более неприятные вещи, чем назначение на место Тураона другого посла. Ну разве что посмертно. И от внимания Тураона это не ускользнуло, он сглотнул, покачал в руке наполненный бокал и ответил:– Нет. Моя вина.Вздохнул и, взяв мою руку, коснулся сухими губами:– Простить мою несдержанность, госпожа?– Прощаю, – холодно ответила я и быстро убрала руку, как только посол выпустил ее.– Вы крайне благородны, дорогая, – похвалил Дитер.– Вы выбрали супругу, достойную себя, мой друг, – подхватил Ю Шэн-Ли, улыбнувшись мне и поклонившись ниже обычного.– Ах, не стоит, – мотнула я головой, соображая, как же предупредить генерала об опасности. – Возможно, я не так хорошо понимаю в политике, как мужчины, но прекрасно знаю, что значит создать доверительную атмосферу, столь необходимую для принятия взвешенных решений. Пусть эта встреча будет началом долгого и плодотворного сотрудничества между нашими странами.– Я в этом не сомневаюсь, госпожа, – сказал Ю Шэн-Ли и плеснул мне немного вина. – Достаточно?– Спасибо, – улыбнулась я, но смотрела не на него, а на Дитера.Тот выжидал, покачивая в руке бокал, и я глядела, как темно-алая жидкость омывает его стенки. Успел Тураон отравить вино или нет? Я не знала, какой знак подать генералу, чтобы не заподозрил и посол. Не бросаться же к Тураону с требованием: «Отведай сперва ты из моего кубка!»Решение пришло неожиданно. Я звонко рассмеялась, привлекая внимание мужчин, и в ответ на удивленные взгляды пояснила:– Я вспомнила одну игру, в которую играла в детстве на своем дне рождения. Она называется «Колечко». Служанка разлила приглашенным виноградный сок и в один из бокалов положила маленькое кольцо, а потом перемешала бокалы. Кому попадался бокал с кольцом, тот загадывал желание.– Как странно, – подхватил Дитер, – в кадетском королевском корпусе мы тоже играли в такую игру, только условия были немного другими. Кто из парней вытаскивал кольцо, того целовала самая красивая девушка.– Какой глюпий идей! – фыркнул Тураон.– Отчего же? – возразил Ю Шэн-Ли. – Дружеский поцелуй в щеку от госпожи Мэрион будет лучшей наградой на этом балу.– Я согласна, – громко произнесла я и, перехватив помрачневший взгляд Дитера, наконец-то улучила момент незаметно подмигнуть.Понял генерал или нет, но протеста не выказал, только молча протянул руку за бутылкой и долил вина в наши бокалы.– Очшен глюп! – все еще фыркал кентарийский посол. – Я не играть!– Боитесь? – вскинул бровь Дитер. – Вы, мужчина?Тураон пыхтел, прожигая меня взглядом. На мое счастье он не умел обращать людей в камни.– Не нужно трусить, господин посол, – пропела я и, сорвав прозрачную сережку, бросила в свой бокал. – Если вы и проиграете в этом заходе, то обязательно выиграете в следующем.– Нет, не трусить! – Тураон хлопнул ладонью по столу. – Я играть!– Говорят, судьба – это женщина с завязанными глазами, одной рукой она раздает счастье, другой беды, – проговорила я, забирая бокалы и выставляя их в кучку на столе. – Но мои глаза и мое сердце открыты перед вами, поэтому каждый получит то, что ему причитается. Теперь следите внимательно. Ловкость рук и никакого мошенничества! Кручу, верчу, запутать хочу!Я принялась ловко переставлять бокалы, вспоминая студенческое умение вытаскивать шпаргалки под чутким взглядом преподавателя и ни разу не попасться.– Кто целует, тот и раздает, – лукаво произнесла я и протянула первый бокал Тураону, тот самый, который посол прежде передал Дитеру.Второй, с простым вином, передала Ю Шэн-Ли, третий забрала себе и, наконец, бокал с серьгой протянула генералу.– За мою прекрасную жену, – провозгласил Дитер. – До дна!Он опрокинул бокал. Его примеру последовали послы, и мое сердце взволнованно заколотилось. Что случится теперь? Что?– Оп! – радостно воскликнул Дитер и продемонстрировал всем сережку. – Я выиграл, господа.– Это... нечестен! – прохрипел Тураон и вдруг закашлялся.Кровь прилила к его лицу, на глазах показались слезы. Я вся затрепетала, ожидая, что посол вот-вот рухнет на пол. Ю Шэн-Ли непонимающе хмурился, помаргивая редкими ресницами.– Простить, – откашлявшись, просипел кентарийский посол. – Не в то горло попасть.Вздохнул и обтер щеки ладонью. Я с беспокойством вглядывалась в его черты, но красные пятна постепенно бледнели, Тураон глубоко вздохнул, сглотнул слюну и погрозил мне пальцем:– Вино хорош! А вы... вы маленький лиса. О да! Хитро подыграть муж!– Я никому не подыгрывала, герр Тураон, – гордо ответила я и подплыла к генералу. – Но обязательства надо выполнять. – Приподнявшись на цыпочки, мягко поцеловала Дитера в щеку. Он слегка притянул меня к себе, и тогда я шепнула ему на ухо: – Надо уйти. Вопрос жизни и смерти.У него не дрогнул ни один мускул. Отпустив меня, генерал поставил бокал на стол и прижал ладонь к груди:– Прощу прощения, господа. Я вынужден вас покинуть на время. Мы продолжим нашу беседу, но позже.– Конечно, мой друг, – улыбнулся Ю Шэн-Ли. – В одном часе любви между супругами – целая жизнь.Мы вежливо распрощались и отошли на безопасное расстояние, только тогда Дитер стиснул мне плечо и тихо спросил:– И что это было, Мэрион?– Что? – моргнула я.Он нависал надо мной и был так близок, что я ощущала его дыхание, сладковатое после вина.– Это представление с сережкой и поцелуем.– А что за разговор был у вас с королевой?– Вот оно как, – усмехнулся Дитер. – Банальная ревность.– Ничуть нет, ваше сиятельство, – возразила я. – Вы ведь давно знакомы с ее величеством? Если так, то хорошо бы знать причину, по которой Анна Луиза захотела вас отравить.– Что? – в свою очередь спросил Дитер.Он застыл, хмуря брови и играя желваками. Я смотрела на него без страха, следя, как золотистые искры скачут в его очках.– Я слышала, как королева разговаривает с кентарийским послом, – тихо, подбирая слова, поведала я. – Они говорили о войне и о вас. А потом ее величество передала послу...– Идемте! – Генерал решительно взял меня за руку и потянул к выходу. – Здесь не место для разговоров, слишком много ушей.Мы вышли в сад. Солнце клонилось к западу и золотило белые кудряшки акаций. Изумрудно-зеленые аллеи, подстриженные аккуратно и ровно, сплетались в один большой лабиринт. Дитер потянул меня к фонтанчику в виде мраморной рыбы, танцующей на хвосте, и, убедившись, что рядом никого, усмехнулся:– Значит, вы подслушивали, пичужка?– Ради вашего блага и блага страны, – поклялась я.– Конечно, – продолжая улыбаться, проговорил Дитер, и золотой огонек его в очках мигнул. – Вы всегда появляетесь в нужном месте в нужное время. Потрясающий дар!– Если будете язвить, ваше сиятельство, я ничего не расскажу, – надулась я.– Отчего же, – Дитер погладил меня по спине, и от его прикосновения по коже мелким бисером рассыпались мурашки, – мне интересно знать, что еще придумала эта змея.– Так я была права? Вы с ней знакомы?– Я знаком со всей королевской семьей, Мэрион.– Так, может, были ее фаворитом? – спросила я с вызовом и отважно заглянула в его очки.Искры вертелись, как крохотные чертенята, и по лицу не поймешь, смеется Дитер или говорит серьезно.– Анна Луиза предлагала мне стать им, – пояснил генерал. – Но я отверг ее предложение.– Почему? Побоялись превратить ее величество в статую? – съязвила я.– Если не снимать очки или крепко зажмуриться, проклятие не подействует.– Откуда вы знаете?– Я ведь не жил все это время монахом, – усмехнулся Дитер. – В альтарских веселых домах у меня было немало возможностей проверить это на практике.– Ах вы, развратник! – Я отодвинулась и сбросила его руку. – А как же ваши жены?– Проклятие может снять только законная супруга. И как проверить, сработало или нет, если не снимать очков?– Вы еще и циник!– Так точно, моя пичужка. А еще чудовище, не забывайте об этом.– Ее величество так и сказала. – Я поджала губы и тряхнула волосами. – А жаль, ей бы пошли гордая осанка и застывший взгляд. Прекрасное украшение для королевского сада.– Я так и думал, вы ревнуете, – кивнул Дитер и, перегнувшись через мрамор, брызнул на меня водой.– Ай! – Я подскочила. – Что вы себе позволяете?– Пытаюсь немного отрезвить.– Сначала протрезвейте сами!– Я чист как стекло. Помните, яды не действуют на василиска.– Тогда как... – растерялась я и замерла, хмуря брови и раздумывая над его словами.Действительно, если Дитер имеет иммунитет к ядам, то королева не могла не знать этого. Но что было в пузырьке?– Она передала послу какой-то флакончик, – произнесла я. – «Чудовище можно приручить», – так она сказала.– Это могло быть магическое зелье, – раздумывая, вслух сказал Дитер.– Возможно, приворотное?– А вы все об одном.Я фыркнула и сложила руки на груди.– Вот и нет. Приручить можно не только любовью, хотя любовь – сильнейшая из привязок.– Вы правы, – согласился Дитер. – Жаль, что не сказали раньше. Я бы приказал обыскать посла и...– Боюсь, к тому времени он уже использовал содержимое флакона, – мрачно ответила я. – И, признаться, сильно испугалась, когда посол Тураон закашлялся.– Так вы полагаете, зелье добавили в вино? – подскочил и Дитер.– Разумеется! Вы думаете, я просто так придумала игру с подменой бокалов?– Вы сумасшедшая! – Дитер забросил руки за голову и обхватил ладонями затылок. – Ведь это вино мог выпить мой друг Шэн или вы сами.– О, не беспокойтесь, – рассмеялась я. – Вино выпил сам Тураон. Как видите, с ним ничего не случилось.– Будем надеяться на это, – пробормотал Дитер и покачал головой. – И все же будьте начеку, когда вернетесь на бал.– Как? – воскликнула я с огорчением. – Разве мы не поедем домой?– Сейчас? – вскинул бровь Дитер.Я кивнула, но генерал только вздохнул и погладил мое плечо.– Польщен, что мой замок вы теперь называете своим домом, – сказал он. – Но переговоры еще не закончились, я не имею права покидать бал. И вы тоже, дорогая.– Мне совершенно не хочется туда возвращаться, – расстроенно произнесла я и прижалась к Дитеру, точно ища у него защиты. – Мне не нравится королева, не нравится король, к тому же он...Я закусила губу и замолкла.– Что же? – спросил Дитер.– Он попытался меня поцеловать, – зажмурившись, на одном дыхании выпалила я и испуганно замерла.– И что вы сделали? – сухо осведомился генерал.– Оттолкнула его и сбежала, – пролепетала я и кротко покосилась на Дитера. – И, кажется, наступила на ногу...Сдвинутые брови разгладились, и генерал вдруг расхохотался.– Мэрион! – Он аккуратно вытер щеки под нижним краем очков. – Вы не перестаете меня удивлять. Но Макс... – Он покачал головой. – Какая прыть. Признаться, я ожидал от него чего-то подобного, но не так быстро. Не волнуйтесь, моя птичка. Я прикажу Гансу присмотреть за вами, а Жюли покажет вашу, вернее, нашу комнату.Вздохнув с облегчением, я улыбнулась:– Хорошо. Но и вы будьте осторожны, ладно?– Конечно, – кивнул генерал. – К тому же впереди меня ждет еще одна победа.– Какая?– Над вами, дорогая, – ослепительно улыбнулся Дитер и обвел мои губы указательным пальцем. – Вы ведь еще не забыли о нашем маленьком пари?К моему облегчению, на балу я не встретила больше ни короля, ни королевы. Наверное, оба удалились исполнять государственные дела, зализывать раны от поражения или плести очередные интриги, но наслаждаться танцами я больше не могла. Время от времени меня пытались пригласить кавалеры, но я вежливо улыбалась и удалялась бродить по гостиной, ела фрукты и запивала минеральной водой, иногда подслушивала разговоры придворных дам, но все они вращались вокруг нарядов и обсуждений, кого и сколько раз пригласили на танец. Пару раз я услышала имя Дитера и навострила уши, но дамы тут же прекратили сплетни, едва увидели меня рядом, и провожали недобрыми взглядами, точно я отняла у них лакомый кусок. В конце концов мне это наскучило, и я вышла в сад.Темнело быстро. Солнце провалилось за горизонт, и в бледно-сливовом небе одна за другой начали зажигаться звездочки. Окна королевского дворца вспыхнули искусственным золотом, в них мельтешили тени приглашенных гостей, и я жалела, что так и не успела станцевать с Дитером вальс. Я представляла, как он сидит рядом с послами и смакует рубиновое вино из хрустального бокала, и надеялась, что теперь он будет предельно осторожен, и если Тураону не удалось отравить вино в первый раз, то теперь не получится и подавно.Стало прохладно, и я вернулась во дворец. Слуги готовили праздничный салют, и все приглашенные высыпали на балкон. Я искала глазами знакомый белый китель, но так и не могла найти. Показалось, что мимо бледной тенью пронеслась фрау Кёне, но, завидев меня, растворилась в толпе.Кто-то почтительно коснулся моей руки, я обернулась и встретилась с добрыми глазами Ю Шэн-Ли.– Мой друг ищет вас, госпожа, – мягко произнес он.– А вы разве не с ним? – Я обвела толпу встревоженным взглядом, но генерала не было.– Дитера попросил на разговор король.– Король! – воскликнула я, ощутив, как заколотилось сердце.– Вы взволнованы, госпожа? – На лице альтарца отразилась тревога.Я вздохнула и обеими руками пригладила волосы. Не рассказывать же ему о вальсе с королем и подслушанном разговоре?– Нет-нет, – быстро проговорила я. – Я просто чувствую себя одиноко без мужа. Так о чем они беседовали?– Фессалийские разговоры не для ушей альтарца, госпожа. – Ю Шэн-Ли привычно поклонился.– Конечно. – Я расстроенно прикусила губу.– А я пообещал найти вас, – продолжил посол, – и охранять до возвращения Ди.– Это совершенно излишне, – бледно улыбнулась я. – Ведь я не ребенок.– Вы его супруга, и этого достаточно, – серьезно ответил Ю Шэн-Ли.– Так вы дружны? – рассеянно спросила я, накручивая локон на палец.– Это давняя история, – с охотой подхватил Ю Шэн-Ли. – Дитер служил в фессалийской колонии, в некогда имперских землях Фенг, откуда я родом. Мы познакомились на службе и юность провели вместе.– Так это с вами он приучился к опиуму? – хмыкнула я.Ю Шэн-Ли развел руки ладонями вверх и закатил глаза.– К стыду моему, – горько произнес он. – Империя Солнца – великая страна, неисчислимы ее дары и соблазны. То, что у нас считается уделом мудрецов, в Фессалии воспринимают как пороки, а неокрепшие умы впитывают все новое, как губка впитывает воду. Вы могли бы изменить это, госпожа.– Вы так считаете? – задумчиво спросила я.– В Альтаре говорят, что мудрая женщина – подарок судьбы. Она добавляет сахар во все, что дает мужчине, и убирает соль из всего, что мужчина дает ей. Вот, – Ю Шэн-Ли снял с левого запястья один из браслетов, сплетенных из разноцветных нитей, – в Фессалии вы празднуете день Майской Розы, а мы в империи Солнца празднуем день Тысячи Драконьих Лодок. В этот день принято дарить друг другу обереги от злых духов, примите один от меня. – Он взял меня за руку и аккуратно надел на запястье браслет, затянув его на ленточки, свисающие, как драконьи усы. – Вы видите? Эта черная нить – цвет дракона-хранителя вашего мужа. Белая – это вы сами, не так ли? А красная нить – символ Великого Луна, отца-дракона, основавшего империю Солнца. Я хочу, чтобы отныне он охранял и вас, госпожа.– Спасибо, Шэн, – растроганно поблагодарила я, не заметив, что назвала его так же, как недавно назвал Дитер. – Я буду хранить ваш подарок. Но мне совершенно нечего дать взамен.– Вашей дружбы будет достаточно, – поклонился Ю Шэн-Ли, и в этот самый момент знакомый голос вкрадчиво произнес над ухом:– Любезничаем?Я вихрем обернулась и возмутилась:– Разве можно так пугать фрау?– Никак нет, – бодро ответил генерал и обратился к альтарцу: – Шэн, друг мой, позвольте украсть у вас эту красавицу?– Пусть солнце освещает ваш путь, – поклонился Ю Шэн-Ли.Дитер поклонился в ответ, прижав ладони к груди, взял меня под локоть и потянул в сторону.– Как прошел разговор с королем? – спросила я. – Или, лучше сказать, с королевой?Генерал сдвинул брови, отчего над переносицей пролегла вертикальная складка.– Не знаю, что передавала ее величество послу Тураону, – тихонько ответил он, – но кентариец жив и здоров, разве что надрался сверх меры.– Не без вашей помощи, я так думаю? – подколола я.– Меня еще не перепил ни один гвардеец и ни один матрос, – хвастливо сказал генерал. – Слуги отнесли его в отдельные покои, а его величество передвинул совещание на завтрашний день.– Еще один день! – воскликнула я огорченно. – Как мне пережить?– Как обычно, пичужка, насвистывая песенки и порхая по бальной зале. Только не прыгайте в клумбы, у здешних роз острые шипы.– Какой вы злой. – Я сердито поджала губы.– Ну-ну! Не сердитесь, – миролюбиво отозвался Дитер. – Когда вы сердитесь, то напоминаете капризную девчонку, и я не знаю, чего мне хочется больше, отшлепать вас или поцеловать.Я вскинула подбородок, заливаясь краской возмущения и намереваясь ответить, но звучный голос дворецкого вдруг оповестил:– Господа и дамы! Пожалуйте на балконы, сейчас будет салют!Неподалеку стоящие девицы завизжали от восторга, и я зажала ладонями уши. Потом меня толкнула престарелая фрау, ковыляющая под ручку с мужем, мимо пронеслась парочка влюбленных, вскоре гости спрессовались в один сплошной пестрый поток, и Дитер вовремя подхватил меня под руку и потянул с прохода.– Вот так лавина, – сердито проговорил он. – На поле боя и то не случается такого столпотворения.– Люди всегда охочи до зрелищ, – заметила я.– А вы нет? – В очках сверкнули и закружились лукавые огоньки.– Внимание приятно лишь поначалу, – буркнула я. – Потом начинает раздражать.– И в этом наши вкусы совпадают, – кивнул Дитер и потянул меня за руку: – Идемте.– Куда? – растерялась я, заметив, что генерал идет совершенно в другую сторону, навстречу толпе.– Смотреть салют.– Но мы идем в обратном направлении...– Вы проницательны, Мэрион. Я знаю одно место, откуда откроется потрясающий вид.– И что же это за место? – спросила я.– Крыша королевского дворца, – совершенно серьезно ответил Дитер.Сначала, правда, мне показалось, что генерал шутит, и я шла за ним из чистого любопытства. Винтовые лестницы вели нас наверх, и казалось, что Дитер знает здесь каждый закоулок. Лакеи почтительно распахивали перед ним двери, словно это был Мейердорфский замок, а не дворец короля, и постепенно азарт захватывал и меня. На самых крутых лестницах Дитер брал меня за руку и вел медленно и осторожно, подшучивая в своем стиле и называя пичужкой, к чему я уже привыкла. А потом вдруг остановился и потребовал:– Теперь закройте глаза.– Снова шуточки? – с подозрением нахмурилась я.– Никаких шуток, – качнул он головой. – Закройте же.Я послушно зажмурилась, и он прикрыл мне лицо ладонью. Я взволнованно задышала, чувствуя лишь стук сердца и шорох платья по мрамору. Потом заскрипела дверь.– Тут осторожно, – шепнул генерал мне на ухо, и его дыхание оказалось горячим и щекочущим. – Пригните голову, Мэрион. Вот так. А теперь смотрите!Ладонь скользнула по лицу, будто лаская. И я увидела небо.Оно обрело насыщенный темно-синий цвет, бисерные звезды рассыпались по небесному бархату, и прямо над головой, зацепившись за дворцовый шпиль, висел двурогий серп. От него отходило полупрозрачное свечение, точно в небе зажгли серебристый прожектор, и в этом белесом свете тонули королевские сады и фонтаны.– Не глядите вниз, – прошептал Дитер, придерживая меня за талию. – Может закружиться голова.Я все-таки не послушалась и глянула. Серебряный свет хлынул потоком, расплескался о мостовую, разлетелся брызгами фонтанов, выбелил свернувшуюся змею лабиринта, я ахнула и вцепилась в китель мужа.– Давайте присядем, пичужка, – успокаивающе сказал он. – Вот тут.Дитер сбросил китель, оставшись в белой рубашке, постелил его прямо на крыше и сел первым, увлекая меня за собой. Я плюхнулась рядом, с удовольствием вытянув гудящие после танцев ноги.– Смотрите, – сказал Дитер, указывая в небо. – Видите эту извилистую белую полосу?– Похожую на Млечный Путь? – уточнила я, запрокидывая лицо.– Да, белую, как молоко, – согласился генерал. – Моя матушка говорила, что это и есть Небесный Дракон, создавший землю и весь род людской. У него тысяча глаз, поэтому Небесный Дракон видит все, что происходит внизу, все хорошее и дурное. Иногда он отмечает избранных, но дары Небесного Дракона не всегда приносят счастье. – Дитер мельком пригладил седую прядку и вздохнул. – А вон там, – он переместил руку правее, – распускается Звездная Роза. Это за ней движется Небесный Дракон, его влечет запах и красота розы, но она каждый раз ускользает, как только дракон приблизится к ее лепесткам.– И они никогда не встретятся? – спросила я, разглядывая влекущую бриллиантовую россыпь.– Возможно, когда-нибудь, – ответил генерал. – Ведь чудеса случаются.Внизу грохнуло. Я вздрогнула и инстинктивно приникла к Дитеру.Небесный бархат вспыхнул и озарился огнем, золотые и алые звезды полыхнули в полнеба, а потом потоком искр осыпались вниз. Снизу донеслись восторженные возгласы и свист. Бахнуло снова и косым штрихом перечеркнуло Небесного Дракона, оставив на его бледном теле рваную рану. Один за другим загорались огни, сад и крыши озарялись разноцветными сполохами. Вот новый залп – и прямо над головой из бутона начала распускаться гигантская алая роза. На ее лепестках дрожали капли росы, стекали вниз и таяли во тьме. С новыми залпами вокруг нее запорхали ярко-голубые и белые бабочки, одна из них порхнула прямо надо мной, волоча следом раздвоенный огненный хвост, я ахнула и уцепилась за Дитера. Он приобнял меня за плечи и подтянул к себе.– Что вы, пичужка! Испугались?– Вовсе нет, – с восторгом ответила я, провожая взглядом стайку бабочек, постепенно тающих в ночи. – Красиво, Дитер.– Красиво, – с улыбкой кивнул он, даже не взглянув на салют.Его ладонь лежала на моем плече, пальцы ласкали ненавязчиво, нежно, в очках переливались отражения огней.– Но вы смотрите не на салют, а на меня, – возразила я. – Может, вам мешают очки?– Нет, я василиск и отлично вижу ночью, как днем.– И что же видите сейчас? – Я заглянула в его лицо, теперь спокойное и открытое, озаренное легкой улыбкой.Суровые морщинки разгладились, грудь ровно вздымалась, и мне захотелось прижаться к нему, спрятаться от всех бед этого мира.– Небесную розу, которая наконец спустилась на землю, чтобы дождаться своего дракона, – ответил Дитер и обвел пальцем мой подбородок.– А что случится, когда они встретятся? – прошептала я и поймала его руку. Сердце застучало часто-часто. – Дракон не обидит розу?– Никогда, – хрипло ответил Дитер. – Ведь он ждал этого всю свою жизнь.Его щека оказалась возле моей, а губы – возле моих губ. Я ощутила его дыхание, услышала, как колотится сердце. Ветер трепал наши волосы, сплетал мои рыжие локоны с его черными, натягивал на его груди тонкий шелк рубашки, щекотал мне шею, и, прикрыв глаза, я подалась вперед. Наши губы соприкоснулись.В этом поцелуе были весенняя свежесть и привкус вина, он тянулся, как карамельная патока, неспешно, долго. Дитер пил мое дыхание, его ладонь гладила плечи, лаская обнаженную кожу, пальцы обводили ключицы, и каждый раз, когда он задевал кулон, тот отзывался приятным покалыванием, от которого по телу пробегали электрические импульсы.Я не сдержала стона, когда Дитер подхватил языком мочку уха и прошептал:– А ведь я выиграл пари, пичужка, не так ли?– Нет, – выдохнула я, пряча улыбку. – Не надейтесь.– А как же поцелуй? – В голосе Дитера слышалась легкая хрипотца, от которой по коже рассыпались мурашки.– Не считается, – упрямо ответила я, дрожа от удовольствия и подставляя шею под его жаркие губы. – К тому же вы сами поцеловали меня.– Неужели? А если я сделаю так?Я со стоном откинула голову, позволяя Дитеру ласкать языком шею, и сама гладила его по груди и плечам, с восторгом ощущая, как перекатываются тугие мускулы.– Признайтесь... Мэрион, – срываясь на хрип, прошептал генерал в мои горящие от поцелуев губы. – Вы ведь хотите?..– Что? – проговорила я, распахивая глаза.В очках генерала искрилось золото, закручивалось в спираль, и невинное тело Мэрион трепетало под взглядом василиска. Он мог бы сломать меня, как едва распускающийся бутон. Такой сильный, опасный и... нежный.– Хотите стать... моей? – донесся влекущий голос генерала. – Сегодня... сейчас... навсегда?Я зажмурилась, но перед глазами все еще кружился огненный водоворот. Это был чистый восторг и страсть. Так чувствуешь себя на краю обрыва, когда ветер подталкивает в спину и до падения только шаг.– Да, – выдохнула я, и мой ответ потонул в грохоте салюта.В очках Дитера расцвел огненный дракон. Он вскочил и подхватил меня на руки, легко, как пушинку. Невесомым облаком взметнулись юбки, ветер взъерошил Дитеру волосы, скользнул по моей щеке, остужая разгоряченную кожу. Так чувствуешь себя, когда все-таки делаешь шаг за край и осознаешь, что не падаешь, а летишь.– И я хочу тебя, Мэрион, – задыхаясь, произнес Дитер. – Больше всего на свете... с первого дня, как увидел... сегодня и всегда...Он отступил обратно к лестнице. Я обвила его шею руками и улыбалась, глядя в цветущую ночь. Я знала, что она будет нашей. Что бы ни случилось потом, мы расцветем сегодня друг для друга.Мы спускались долго, то и дело останавливаясь в пролетах и целуясь до стона, до дрожи в коленях. Мое тело, натянутое как струна, отзывалось на каждое прикосновение, и я не знаю, что сказали бы слуги, попадись мы им на глаза. Но в коридорах никого не было, все смотрели салют, и мы добрались до нашей комнаты, изнемогая от желания.У двери Дитер снова подхватил меня на руки и прошептал, осыпая поцелуями лицо:– Это наша комната только на одну ночь, но позволь внести тебя в спальню... как жену...Он перенес меня через порог, и мы упали на кровать, огромную и мягкую, перестеленную к нашему прибытию. Мне было душно и тесно в корсете, кожа горела, и я хотела большего. Дитер уперся руками в матрас и навис надо мной, в глубине его темных очков клубилось горячее золото.– Возможно, мы торопимся? – спросил он.– Возможно, – согласилась я и обвела его губы указательным пальцем. – Но ты мой муж, а я твоя жена. Я больше не хочу ждать...– И не боишься?– Нет, – мотнула я головой, оставшиеся шпильки выпали, и волосы рассыпались по подушкам. – Ну разве... совсем немножко.Дитер стащил рубашку через голову, и я увидела, что мускулистый торс опоясывает татуировка.– Небесный Дракон. – Я протянула ладонь и погладила рисунок.– Черный Дракон Мейердорфа, – поправил генерал. – А ты – прекрасный цветок из розария Адлер-Кёне.Мы снова слились в поцелуе, я запустила пальцы в его волосы и с наслаждением перебирала их, дрожа от мучительно сладкого томления.– Тебе не обидно проиграть пари? – В очках Дитера мелькали хитрые огоньки.– Проигрывать надо уметь, – улыбнулась я. – К тому же за каждым поражением следует победа. Какое желание ты загадал, Дитер?– Оно у меня одно, – сообщил генерал. – Быть с тобой...Треснули застежки корсета, зашуршала шнуровка, и я выгнулась, освобождаясь от ненужной одежды. Дитер восторженно выдохнул и коснулся губами моей обнаженной груди. Я вспыхнула не то от смущения, не то от удовольствия, закрывая глаза и целиком отдаваясь ласке.Дитер ласкал меня по-другому, не так, как под лестницей в поместье Адлер-Кёне, и не так, как в спальне Мейердорфского замка. Тогда его прикосновения были сильными и грубыми, на грани отчаяния и ненависти. Теперь он исследовал меня осторожно, с любовью, настраивая, как инструмент, и я отзывалась на его прикосновения дрожью и стоном, и жар прокатывался по телу, тая внизу живота.Я вздрогнула, почувствовав прикосновение шелка к своему лицу, но Дитер погладил меня по щеке:– Не бойся, моя пичужка. Закрой глаза.Я сразу поняла, что хочет сделать генерал, и послушно зажмурилась, позволив ему завязать мне глаза сложенным вдвое шелковым шарфом. Все сразу погрузилось во мрак, и в нем все еще кружились и вспыхивали магические золотые искры. Ощущения стали острее, прикосновения Дитера – сильнее и жарче, и я ахнула, когда почувствовала, как платье с легким шелестом окончательно упало на пол. Теперь я осталась перед ним абсолютно беззащитной и обнаженной, какой и должна оставаться женщина наедине с мужчиной.– Ты прекрасна, – прошептал Дитер и скользнул ладонью между моих бедер.Жар накатил лавиной. Я всхлипнула и подалась навстречу, стискивая пальцами уже взмокшее покрывало и разводя колени, раскрываясь перед ним еще больше и еще бесстыднее. В ушах грохотала кровь, внизу живота пульсировало сладостно и больно, и когда уже стало казаться, что нельзя больше выдержать эту сладкую пытку, я почувствовала, как что-то горячее и твердое уперлось в меня.– Потерпи немного, – простонал Дитер. – Пожалуйста...И подался навстречу.Мое тело прострелило жгучей болью. Я закричала, дернувшись, кулон вспыхнул и ожег меня, словно к коже прижали раскаленную шпагу. Дитер упал сверху, накрыв мои губы поцелуем и шепча что-то успокаивающее и нежное. Я вся дрожала и горела, не зная, оттолкнуть его или прижать сильнее, но боль постепенно уходила, оставляя место сладостной дрожи и странному ощущению наполненности. Тогда, дав мне привыкнуть к себе, Дитер начал двигаться. Сначала осторожно, боясь причинить боль, потом все сильнее, глубже, наращивая темп. Огненная лавина снова потекла по моему телу, собираясь в один пульсирующий сгусток где-то в глубине, известной только женщине. Я подавалась ему навстречу, задыхаясь от болезненного возбуждения, подстраиваясь под ритм, и с каждым движением томление становилось сильней, слаще. Уже не стесняясь, я стонала и шептала его имя:– Дитер...Он тоже отвечал, но я уже не понимала, что именно. Дитер задвигался быстрее, приближая меня к чему-то нереальному, болезненно-сладкому. Пульсирующий сгусток внизу вдруг взорвался и окатил меня жидким огнем. Выгнувшись в руках Дитера, я закричала, и мир затопило сладкой волной. Оглушенная и вздрагивающая, я чувствовала только, как что-то горячее выплеснулось на мой живот, и Дитер упал рядом. Он стиснул меня так, что я издала стон, уткнувшись лицом в его взмокшую грудь. Мы долго лежали в обнимку, не говоря ничего, только гладили тела друг друга, наслаждаясь долгожданным покоем и слушая удары наших сердец. Потом Дитер вздохнул и поцеловал меня в висок:– Спасибо.– За что? – тихонько спросила я, все еще не видя его, но ощущая волнующий запах и нежась в его руках.– За то, что расцвела для меня, – ответил генерал. – За то, что показала мне любовь...Меня разбудил солнечный свет, проникающий через неплотно задернутые шторы. Тонкая полоска золотилась, в ней дрожали и падали пылинки, и мягкий блик отражался в оправе очков Дитера. Он спал, повернув ко мне умиротворенное лицо, и улыбался во сне. Темные стекла были спокойны, как озерные омуты, мне было легко и не страшно. Я легонько дотронулась пальчиком до его лба, теперь гладкого, не изрезанного страдальческими морщинами, провела по прямому носу, погладила припухшие от ласк губы и подбородок с уже пробивающейся утренней щетиной.Мой муж и самый близкий человек в этом мире. Кто знал, что кошмар обернется сказкой? Я улыбнулась и, наклонившись, прикоснулась губами к губам Дитера. Он вздохнул и схватил меня за руку.– Ай! – взвилась я. – Испугал!В темных стеклах зажглись золотые огоньки – это Дитер открыл глаза.– С добрым утром, пичужка, – произнес он и притянул меня к себе, ответно целуя. – Как спалось? Что видела во сне?– Спалось замечательно, – заулыбалась я, ложась на его свернутую руку и обводя пальцами татуировку на груди. В некоторых местах черную драконью чешую пересекали белые росчерки шрамов. – Что снилось, не помню. А тебе?– Мне снилась ты, – ответил Дитер, лаская мою обнаженную спину. – Ты пригласила меня на белый танец, и мы танцевали вальс среди приглашенных гостей.– Сон в руку, – обрадовалась я. – Повторим сегодня же?– Ты уверена? – Брови над очками слегка приподнялись. – Во сне мы танцевали голыми.– Вот бесстыдник! – Я шутливо пихнула его в грудь, а Дитер засмеялся, привлек меня к себе, и некоторое время мы целовались, нежась в кровати и наслаждаясь.– Вот бы так было всегда, – прошептала я, вздохнув и уткнувшись носом в его шею. – Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою...– О чем печалишься, пичужка? – заботливо спросил Дитер.– О том, что тебе нужно будет когда-нибудь снять очки и проверить, снято ли проклятие...– Придется, – эхом откликнулся генерал, и я поежилась в его руках. – Но не сейчас. И не с тобой.– Почему?– Не хочу разрушать волшебство и не хочу терять тебя.Я снова вздохнула и погладила его по животу.– У тебя шрамы...– Это следы от плетей, – ответил Дитер, беря меня за руку и обводя косые штрихи на своей коже. – У маленьких мальчиков с мельницы не бывает детства, и я работал наравне со взрослыми. А это, – он обвел круглую отметину возле плеча, – след пули. Однажды меня подстрелили во время боя...– И наверняка выхаживала прелестная куртизанка? – подхватила я, насупившись.– Не очень прелестная и совсем не куртизанка, – засмеялся Дитер. – Это был Шэн.– Твой друг альтарец? – Я вспомнила о подаренном браслете и тронула запястье.Сплетенные нити плотно обхватывали мою руку, были невесомы и приятны на ощупь.– Да, он, – подтвердил Дитер. – Я только получил капитанское звание и рвался в бой, вот и подставился под пули.– Мужчины, – улыбнулась я. – Всегда как мальчишки. Все только в солдатиков играть, не понимая, что их тоже кто-то ждет дома живыми...– А ты бы ждала меня? – тихо спросил Дитер.– А разве это не очевидно? – хмыкнула я. – Только не в таком ужасном месте, как Мейердорфский замок.Дитер отодвинулся и сдержанно спросил:– Чем же он не угодил?Я приподнялась и всплеснула руками:– Да как же! Он же нуждается в хорошей хозяйке. Да весь второй этаж – это просто какой-то склеп. Нужно перекрасить стены, расширить окна, впустить в комнаты свежий воздух.– И выкинуть портрет моей матери? – холодно спросил Дитер.Он тоже приподнялся на подушке, и я ощутила, как кольнули в его очках золотые огни.– Нет, – примирительно отозвалась я. – Ни в коем случае. Портреты надо отреставрировать и украсить ими холл. Вот письма лучше сжечь, а статуи перенести в тенистое и безлюдное место. Посуди сам, кому из твоих гостей понравится прогуливаться по кладбищу?Дитер молчал, раздумывая и хмуря брови.– А еще, – продолжала я, – мне было бы приятно, если бы ты снова вернулся к живописи. У тебя несомненный талант, Дитер. Ты мог бы заниматься любимым делом в промежутках между королевскими интригами и дипломатическими переговорами.– Я почти потерял навыки, – буркнул генерал, прореживая пальцами волосы.– Нужно только вернуться, – воодушевилась я. – Ты мог бы начать с набросков, нарисовать сад или замок. Или... меня.Огоньки в очках Дитера блеснули интересом, и я с удовольствием увидела, как губы изогнулись в улыбке, а генерал наконец-то снова расслабился.– Готова рискнуть, пичужка?– Хоть сейчас! – Я игриво задрапировала себя покрывалом и томно глянула на супруга.– Осторожней, Мэрион. – В очках Дитера зажглись хищные огоньки. – Когда ты так смотришь на меня, мне хочется не рисовать тебя, а целовать.– Ну так попробуй!Дитер с потешным рычанием бросился на меня, я запищала, барахтаясь в покрывале, и так, целуя и обнимая друг друга, мы не услышали, как хлопнула дверь.– Ой!Вместе с женским вскриком послышался звон разбитой посуды. Я подскочила, подскочил и Дитер, и мы оба обернулись, во все глаза глядя на застывшую в дверном проеме Жюли.– О-о... – протянула она дрожащим голосом, все еще держа поднос, уже накренившийся в ее руках. На нем, удерживаясь каким-то чудом, лежала серебряная ложка, а от чашки остались только фарфоровые осколки, усеивающие пол.– Поразительная наглость! – сказал Дитер и отпустил меня. – Разве фрау звала вас, Жюли?– Нет, ваше сиятельство, – пискнула бедная служанка. – Но я думала... думала... время завтрака...– Вы врываетесь в спальню без стука, – сердито нахмурился генерал и выпрямился во весь свой внушительный рост. Покрывало скользнуло вниз, Жюли ахнула и вскинула ладони к лицу, окончательно роняя и поднос, и ложку, а Дитер как ни в чем не бывало продолжал, подбоченясь и вовсе не смущаясь своей наготы: – В супружескую спальню, надо заметить. Вы, наверное, позабыли, что у вашей госпожи теперь есть муж? И он тоже имеет право находиться со своей супругой, заботиться о ней и даже приносить завтрак?– Простите, ваше сиятельство! Простите! – стонала Жюли, то покрываясь красными пятнами стыда, то белея, как мрамор.Я давилась от смеха и тянула Дитера за руку, шепча:– Ну хватит, Ди! Хватит! Отпусти девушку, а?– Отпускаю, – важно сказал генерал, поймав мою руку и погладив ладонь пальцами. – Но впредь, дорогая Жюли, научитесь стучаться!– Простите, ваше сиятельство! – как заведенная повторила служанка, все еще охая и не разлепляя глаз, нашарила на полу поднос и спиной выпала из комнаты.Я услышала, как из-за двери зашипел знакомый мужской голос:– Я же говорил, бестолочь! Его благородие с женой, а ты: «Не может быть, не может быть...»– Да кто же знал! – вздыхала Жюли. – О, мои глаза, мои глаза...Я прыснула со смеху и бросила в Дитера подушкой:– Развратник! Разве можно так пугать приличную девушку?– Не такая уж приличная, если спелась с Гансом, – ухмыльнулся генерал и прицельно вернул мне подушку.– Ну, знаешь! – возмутилась я. – Не нужно судить по себе о других людях.– Знаю я таких людей, – продолжая ухмыляться, возразил Дитер. – Видел, как они обжимались на кухне в промежутках между тем, как подавали фрукты и мороженое.Я закусила губу и отвела взгляд. Дитер подошел ко мне, обнял и поцеловал в макушку.– Надо собираться, дорогая, – с сожалением сказал он. – Скоро мне опять придется покинуть тебя и заняться государственной безопасностью.– Но ты ведь будешь танцевать со мной сегодня? – спросила я, поднимая глаза и вглядываясь в ровное золотистое сияние за стеклами.– Конечно, – пообещал Дитер. – Клянусь, теперь никто не отнимет тебя у меня.В коридоре послышались шаги, дверь хлопнула снова.– Что такое? – рассердился генерал, с неохотой отпуская меня. – Жюли? Ганс? Я ведь велел не беспокоить нас!И обернулся.А я застыла, натянув покрывало до подбородка и чувствуя, как холодеет живот.В дверях стояла дворцовая стража.– Ваше сиятельство, – поклонился в мою сторону усатый стражник, облаченный в темный военный мундир. – Прошу прощения за вторжение. И вы, ваше сиятельство. – На этот раз он глянул на Дитера и прикоснулся двумя пальцами к козырьку фуражки. – Вы должны сейчас же одеться и пройти с нами.– Куда? – нахмурился Дитер, все же потрудившись обернуться простыней. – В чем дело, господа?– На кентарийского посла, ярла Тураона Эл'Мирта, сегодня ночью совершено покушение, – отчеканил стражник, и я застыла столбом.Вспомнился разговор с королевой, странная жидкость в пузырьке, выпитое вино...– Кто посмел?! – вскричал Дитер и шагнул вперед.Стоявшие по бокам стражники схватились за пистолеты, а усатый качнул головой и сурово произнес:– Это сделали вы.– Я? – Дитер замер.– Вы, – повторил усатый стражник. – Ярл Тураон обнаружен в своей постели мертвым. И совершенно окаменевшим. Вы обвиняетесь в убийстве кентарийского посла, ваше сиятельство, и мы вынуждены вас арестовать по приказу королевы.Я вскрикнула и осела в кровати, ощущая, как что-то в груди, может, сердце, а может, вся моя жизнь, обрывается, стремительно летит вниз и раскалывается на части, как недавно разбилась выроненная Жюли чашка.