1. Вечер, когда что-то пошло не так

The Beach Boys — Wouldn't It Be Nice

***

Начну свой рассказ, наверно, с бутылки домашнего красного вина. Опустим историю о моем приезде в деревню на все лето, месяц ничего не делания и то, как я иногда корячилась на огороде с бабушкой.

Огород — это дело хорошее, но интересного в этом маловато. Незаметно июнь подошёл к завершению, а июль уже взял в свои зелёные лапы бразды правления — но ничего, что могло бы запомниться ещё не произошло.

Мой Инстаграм пустовал, ничего нового, помимо поста двухнедельной давности а-ля «бегу от заранее просранного лета» под фоткой с бегущей по красивой поляне мной, там не появилось.

В мою голову начали закрадываться мысли, что так все и останется. Ведь, эй! Детство кончилось, подружки поразъехались и некоторые уже успели обзавестись работой, семьями (и даже детьми). Вечерние посиделки на лавочке под песни Дана Балана канули в лету, и в футбол с пацанами, как раньше, уже играть как-то не особо хочется. Помимо моих потрясающих способностей вратаря, их стали больше привлекать мои трясущиеся во время бега сиськи.

А это мне надо?

Мама говорит, надо смириться с фактом, что как раньше уже ничего не будет, но вся моя натура и дня прожить не может без хандры, касающейся ушедших в небытие беззаботных деньков закончившегося детства.

Мама бесится из-за этого. Бабушка тоже говорит, что глупо в моем возрасте ныть, мол «раньше было лучше, слепил пирог из грязи, продал за листья и доволен». Только и слышу ото всех членов семьи: «вот, Марина, девятнадцать лет – а ума нет, застряла где-то между прошлым и настоящим.»

Бампер, мол, уже отрастила, а в мыслях все ещё в песочнице бы поковыряться!

Отчасти, я с ними согласна.

К слову, бампер у меня потрясный, мой гинеколог говорила, что рожать будет легко. Не знаю, к чему я вообще это сейчас сказала, ведь хотелось не затягивать с началом, а без прелюдий и предисловий изложить историю о том июльским вечере, когда что-то пошло не по плану.

И как я выше упомянула, дело было по-пьяни...

Впервые за пол лета произошло хоть что-то. Из города в деревню приехали две мои подруги-студентки, Вероника и Лена, и по нашей старинной традиции нашу встречу мы решили отпраздновать ночёвкой. У родителей Вероники в деревне есть большой дом, в котором они практически никогда не бывают, поэтому с местом для девичника вопросов не возникло. Закупившись, предварительно, в сельском магазине «Ромашка» килограммами чипсов и Доширака, мы втроём завалились на старый скрипучий диван и погрязли в царстве калорий и сериала Шерлок с Камбербэтчем в главной роли.

Времяпровождение, вроде, приятное, но не хватает изюминки, подумала я. А точнее виноградинки в жидком виде. Непьющие подруги мой энтузиазм не поддержали, но вино из погреба Вероника, все же, достала.

Ну а я что? Я не гордая, пить в одно рыло — это развлечение алкоголиков, говорили они. Но я не одна, со мной мой идиотизм и мои противные непьющие (ага, помню-помню, как держала тебе волосы над унитазом, Вероничка!) подруги.

Исход сей истории не сложно предугадать. Поскольку с алкоголем дело иметь мне приходилось крайне редко, от пары стаканов ядреного домашнего вина Вероникиной мамы вынесло меня знатно.

Первые часы алкогольного опьянения я чувствовала себя богиней этого села, сексуальной кошечкой, что вышла на охоту, ну или звездой ютуба как минимум. Когда градус от вина выветрился, и я накинула сверху рюмку дедовского, спрятанного но найденного нами, самогона — мое тело перестало источать уверенность в себе, а корона богини спала ровно тогда, когда я на карачках поползла наружу, собрав всю паутину по углам в прихожей, чтобы вдохнуть животворящего воздуха.

Под хохот моих подруг я расположилась на траве, уставившись пьяными глазами в летнее звёздное небо.

— Я мальчика сегодня видела, когда шла к вам...— просто протянула я, срывая колючую травинку под моей ладонью и зажимая ее в зубах.— Дима вроде зовут... или Денис. Часто вижу его возле клуба. Симпатичный...

Вторая волна хохота обрушилась на меня, а я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Глаза у него синие. Прям синие-синие. Как небо.

— Твои глаза-а-а-а такие чистые как небо! Назад нельзя...— в два голоса завопили девочки, садясь на траву рядом со мной,— ...такая сила притяжения!

Я улыбнулась.

Тошнота на свежем воздухе отступила, в голове тоже чуть-чуть прояснилось. Из недр подсознаний даже прозвенел звоночек стыда, мол, алло! Посмотри на себя, ты выглядишь глупо. Но боги, как я наслаждалась глупостью этого момента.

Когда мне стало ещё лучше, но не настолько, чтобы заходить в душный дом, я начала слезно умолять подруг пойти прогуляться до центра села.

Центр — точка сбора местной молодёжи, а значит — рассадник потенциальных ухажёров.

Каждое лето, с первого дня нашего с Вероникой полового созревания, мы наворачивали круги вокруг местной школы и клуба, дабы привлечь внимание здешних мачо на битых, наглухо затонированных тазах, и в кроссовках «абибас». Вероника в этом деле вполне преуспела, и уже в тринадцать лет могла похвастаться небольшим, но опытом, в мальчуковой стихии.

Я же оказалась тем ещё валенком.

Главной причиной моей филофобии являлся тот факт, что с самого детства я была жутко боязливой персоной, поскольку в отличие от Вероники, которая до окончания школы жила здесь, в деревне — я с рождения являлась городской особой. И все эти деревенские парни в полосатых майках и спортивных штанах вызывали у меня не то чтобы, какое-нибудь там, отвращение... Нет! Но они меня жутко пугали.

Я, конечно, не подавала виду, чтобы не прослыть в своих узких кругах трусихой, но Вероника прекрасно видела меня насквозь. Хотя и не подавала виду.

Я знала, что она меня в какой-то степени понимает.

То есть понимала. В прочем, неважно.

Ведь с тех прекрасных времён прошло три года.

За это время Вероника переехала из села в город Воронеж, обзавелась новой лучшей подругой Леной и хорошим парнем. Они уже копят на совместный дом и готовятся к свадьбе, а я за эти три года только и занималась тем, что зарабатывала деньги и гастрит.

С семнадцати лет я начала работать: подрабатывала в кафе помощником повара, потом устроилась на горно-обогатительный комбинат в столовую, где готовила обеды для шахтёров. Подрабатывала параллельно официанткой на корпоративах богатых дядь, а в свободное от работы время заливала вечную усталость пивом с лучшим другом Владом.

Романтические отношения с парнями у меня не клеились.

Как бы смешно и банально это не звучало — в школьные годы я была влюблена в сына маминой подруги — Арсения. Но в силу того, что я была маленькой и стеснительной, за всю историю маминой дружбы с Сениной мамой (а она длится по сей день) — я ни разу не сказала ему даже «привет».

В колледже мне неожиданно начал нравиться мой очень-очень хороший друг Саня, с которым я с первого курса сидела за одной партой. Для него я была как любимая младшая сестра, поэтому мне приходилось постоянно отвечать на его исключительно дружеские объятия и выслушивать истории о горячих вечерах с его дамами сердца. Продлилось это, ясен пень, недолго.

Когда интерес к нему пропал, появилась новая жертва моих фантазий — Никита. О Никите много не скажешь, ибо связывало нас только учебное заведение, любовь к киновселенной MARVEL и реперу Эминему.

Угасание этих чувств, кстати, вызвало дикий смех у подруги Вики.

Я, как нормальный среднестатистический подросток, писала фанфик про себя и Никиту, и ближе к финалу он стал мудаком и злодеем, из-за чего он перестал мне нравиться и на страницах, и на яву.

Хотя, на яву до самого окончания колледжа он был милым и общительным парнем (и я даже сходила с ним в паре на студенческий бал).

После колледжа я до чёртиков влюбилась в друга моего лучшего друга — Вадима. Мы все время тусили в одной компании, виделись каждый божий день и стали такими близкими, что я наконец, решилась. Впервые в своей жизни, впервые за восемнадцать лет, я призналась парню в своих чувствах.

Итог: мы перестали общаться, поскольку внезапно выяснилось, что все это время, пока я чахла от любви к Вадиму — меня страшно и безумно любил мой лучший друг.

Короче, в одночасье лишилась я и Влада, и Вадима.

Я осталась одна. Впала в глубокую депрессию.

Мама с папой закатывали глаза на мои слёзные попытки вернуть этих двоих по телефону, и развешанные фотографии по всем стенам. Брат смеялся надо мной, но по доброму, и старался поддерживать меня как мог.

И так было до самой весны, пока эти двое моих любимчиков не остыли и не созрели для разговора. Мы все обсудили, и снова воссоединились. Моей радости не было предела. Летом я уехала в деревню, но по прежнему, каждый день я поддерживала с ними связь.

Но моя жизнь, воистину, Санта Барбара, и злобный гений из песни Король и Шут — поменял строку и с ней смысл темы всей.

Когда я вернулась с каникул в город, мы с Владиком почему-то сильно отдалились друг от друга. А с Вадимом, который все это время продолжал мне нравиться — наоборот сблизились. Мы все чаще и чаще начали зависать вдвоём.

Из-за этого дружба Влада и Вадима начала трещать по швам, и я чувствовала в этот свою вину.

Но несмотря на это, спустя какое-то время, мы с Вадимом начали  встречаться.Мой когда-то самый лучший друг Влад окончательно от меня отвернулся.

К слову, повстречались мы всего дней пять.

Мой «парень» ушёл в армию, и как бы высокомерно и мерзко это не звучало — у меня тут же пропал к нему интерес.

Порвать с ним было проще простого, поскольку нас с ним ничего не связывало. Мой первый поцелуй остался при мне, и ничего интимнее обнимашек у нас с ним не было.

Как сказала подруга Вика — он просто был целью, которую я, наконец, достигла. Теперь мне он, и все мои когда-то казавшиеся настоящими «чувства» стали не нужны.

Говорят, мужчины — охотники, а женщины — добыча.

В моем случае охотником была я.

Охотником, который пристрелил кролика за которым так долго гонялся, но так и не удосужился забрать добычу к себе домой, оставив тушку гнить в лесу.

С момента осознания этого, я впала в ещё более глубокую депрессию.

Мне начало казаться, что я в принципе не могу любить. Что я чёрствая и бесчувственная. Что мне суждено всю жизнь быть одной.

Я долго вынашивала эту мысли в голове, загонялась.

Плакала.

А потом наступило принятие.

Я снова с головой погрязла в работе, и даже не заметила, как пролетели зима и весна. И наступил май.

А с ним — мой первый заслуженный, официальный отпуск.

Я уехала к бабушкам и дедушкам. Провела прекрасные две недели в самом любимом и родном селе. Ездила с подругами в ближайший город — Воронеж — на тусовки. Безумно влюбилась в этот город куража.

И поняла, что больше не хочу возвращаться домой.

Вернувшись после отпуска назад, буквально, на пару дней — я уволилась, и на все оставшееся лето приехала с родителями и братом в село, чтобы подыскать работу и купить квартиру в Воронеже. Все это, разумеется, я свалила на родителей, а сама пообещала себе провести это лето так, чтобы было что внукам рассказать.

Но увы.

Уже июль. Я бреду на заплетающихся ногах в центр села под песню Wouldn't It Be Nice на паленой портативной колонке, подруги изредка поддерживают меня, чтобы я не свалилась на землю.

И пока это не та история, от которой мои внуки будут в восторге.

Но у многих истории начало бываем чуть-чуть смазано. И несмотря на это, финал зачастую вызывает бурю эмоций и долго не выходит из головы.